Глава 31 — тик-так

      Тьма. Вязкая, заполняющая каждую клетку тела и обволакивающая со всех сторон. Она не душила, не вызывала острого страха и оттого вынуждала чувствовать инородность. Если подобным образом выглядел внутренний мир Илифии, то что же тогда с ним случится, когда ужасные вещи будут не только тщательно обдуманы, но и приведены в действие? Однородная, тягучая субстанция, которой, видимо, стала её душа, видоизменится в реку крови?       Или всё вокруг отражало далеко не её внутренний мир, а Блэк? То самое гнилое нутро, что по неясным причинам сейчас не отравляло, а всего лишь держало в пограничном состоянии. Подобно перевалочному пункту. От точки А к точке Б, где последняя могла оказаться как миром живых, так и мёртвых.       Керр растерянно моргнула, когда чернота сменилась светом, и начала разминать пальцы, сжимая и разжимая их в кулак, будто те от длительного неподвижного состояния успели онеметь. Медленным поворотом головы из стороны в сторону пыталась осмотреть обстановку, которая с выпадения из реальности практически не изменилась. Учебный класс, студенты за партами, но теперь их стало чуть меньше. Рядом всё с тем же недовольным видом Дейзи выводила буквы на пергаменте.       Дней, когда пришлось задерживаться после урока по ЗОТИ, со временем стало невозможно сосчитать по пальцам. Илифия изо всех сил старалась не ударить в грязь лицом и выкрутиться из бедствующего положения, но достаточно быстро осознала, что её сил не хватит. Раньше всегда работала тактика брать в партнёры Цереус, ведь та колдовала мягко и осторожно, никогда не использовала хитрости, поэтому легко проигрывала, если Керр решала сражаться нечестными методами. Но профессор быстро пресёк подобный подход, поэтому успехами на занятии похвастаться удавалось редко.       На самом деле достаточно быстро было принято решение бездействовать и демонстрировать крайнюю степень незаинтересованности, из-за которой приходилось выслушивать достаточно длинные монологи профессора, а затем оставаться ещё с несколькими студентами после урока, тем самым пропуская обед. В этот раз Лиф вынудили расписывать мелким шрифтом на две страницы весь принцип работы защитных чар и при каких случаях те следовало использовать вместо уклонений.       И вот теперь задание было выполнено, но заслуги Илифии здесь нет. Снова потеряла контроль над телом, с огромным чувством тревоги понимая: это начало за последние дни случаться чаще обычного. В поместье, где обосновался Лорд, такое происходило реже, но вот в школе кратковременные выпадения начинали становиться чем-то само собой разумеющимся.       «Я полагала, причиной мог быть Волдеморт, но… — Лиф достала из кармана часы, чтобы узнать, как долго она была в состоянии беспамятства. — Судя по всему, Блэк гораздо важнее сохранить свой статус умной старосты, чем фанатички. Или я просто весьма хорошо играю эту роль?» — стрелка медленно бежала по кругу. Двадцать минут у Керр вырезали из жизни. «Это гораздо больше, чем было вчера».       Две, бывало, пять и восемь. Чёткой закономерности, помимо каких-то учебных, отследить не удалось, к тому же не на всех занятиях, где Керр испытывала трудности, Белла ей помогала. Подобная благотворительность в большей степени мешала, ведь, например, сейчас в голову не приходило ни одной мысли, как объяснить преподавателю, почему на листе очень подробно расписан принцип чар, а на самом уроке даже двух связных слов изо рта не вышло. — Перед глазами уже двоится, — донёсся шёпот, а скрип пера затих. Уоррингтон начала разминать запястье, на котором виднелись отпечатки звеньев браслета. На белом манжете рубашки местами проступали капли чернил. — После изнурительного письма я даже палочку в руке нормально держать не смогу. — На это и ведётся расчёт, — не менее тихо ответила Керр, стараясь сосредоточиться на тексте. — Чтобы почаще оставлять тебя после урока. В качестве назидания за то, что ты всё-таки не прислушалась к нашим словам и довела до такого. — Я… — голос дрогнул, поэтому Лиф украдкой взглянула на соседку. Спокойное лицо исказилось в муке, причину которой понять оказалось невозможно. — Не знала, чем всё это может обернуться для меня.       «Всё ты прекрасно знала, но ненависть к Айону затмила тебе глаза и вынудила не обращать внимания на факт будущих последствий. Теперь остаётся только молиться на благосклонность профессора, иначе на экзамен она даже попасть не сможет», — говорить это вслух Илифия посчитала бессмысленным, зато немного в грубой форме напомнила, что теперь ко всем студентам из-за неё относятся слишком строго. — По крайней мере, теперь вы знаете, что мои причитания не были беспочвенны. А я такое отношение терплю уже очень долго, — Уоррингтон вцепилась пальцами в галстук, будто тот душил её.       Скорее всего, Дейзи ощущала себя виноватой, но чувство собственного достоинства не позволяло ей принимать позицию провинившейся. Будь Керр на её месте, тоже нашла бы миллион причин для собственной защиты. Почему я одна должна терпеть? Разве теперь нет справедливости? Подобные вопросы и жалость к самой себе выстроили бы прочную броню, через которую пробиться вразумительным доводам просто невозможно. — Никто не требовал доказательств, но если тебя теперь утешает факт всеобщего уныния на уроках… — Меня утешает только то, что за бесчисленное количество внеурочной деятельности профессору не платят ни одной монеты, — шёпот стал чуть более агрессивным. — Значит, вскоре безвозмездная деятельность должна прекратиться. — А вы весьма быстро перешли к стадии подсчёта моих денег, мисс Уоррингтон, — донёсся со спины мягкий голос, а затем в глаза бросилась рука, дотянувшаяся до конспекта Дейзи.       Девушки тут же обернулись, замечая Айона, слегка улыбающегося и внимательно просматривающего чужие записи. Лиф перевела взгляд на соседку, которая вмиг побледнела и, недовольно поджав губы, отвернулась. Между ними и раньше атмосфера царила не самая приятная, а теперь находиться между двумя людьми стало практически невозможно. — Меня не интересуют ваши деньги, профессор. — В той же степени, как и моя работа, я полагаю?       Дейзи практически подскочила с места, забрасывая ремешок сумки на плечо и высокомерно поднимая подбородок. Керр отвлёкся от чтения и перевёл взгляд голубых глаз на девушку, и от оказанного внимания даже Илифия слегка съёжилась. Она не смогла бы одним словом объяснить те эмоции, что проскальзывали в светлой радужке. Настоящий спектр чувств, мешающий идентифицировать хотя бы одну правильно. Всегда казалось, что Айон смотрит на студентов одинаково — либо доброжелательно, либо с лёгким укором. По отношению к Уоррингтон прослеживалось равнодушие, и только сейчас, в непосредственной близости удалось осознать: мужчина смотрел не бесстрастно — он просто пытался скрыть другие эмоции. Но вот какие? — У вас есть замечания? Через двадцать минут у меня факультатив, и мне хотелось бы на него не опаздывать, — губы её слегка скривились, но буквально через секунду лицо однокурсницы стало бесстрастным. — Не смею вас задерживать, — он указал рукой в сторону выхода, освобождая путь, и Уоррингтон стремглав направилась к двери, даже не оборачиваясь на оставшуюся за партой Илифию.       Лиф пару секунд смотрела на затылок прадедушки, а затем слегка вздрогнула, когда тот внезапно обернулся к ней и тихо вздохнул, будто за всю беседу сдерживался от желания сделать выговор. Недовольство прослеживалось в нахмуренных бровях и сжатых губах. — Она всё написала правильно? — кивнула Керр в сторону листа, чтобы хоть немного сбавить уровень неловкости, которая начала её нервировать. Складывалось впечатление, словно перед ней произошло что-то крайне личное. — В сравнении с рунами, защита от тёмных искусств проблем у неё не вызывает, — Айон положил конспект на стол, а затем поднял тот, что написала Белла. — В отличие от вас… — но стоило ему пробежать глазами по строчкам, как брови нахмурились. — Я не рекомендую вам дурить меня, мисс Блэк. Признайтесь, списывали?       Лиф не знала, что ответить, прикусывая щеку изнутри. В какой-то степени это действительно можно считать списыванием, но признаваться, казалось, не совсем в духе Блэк, к тому же та вряд ли хоть когда-нибудь действительно занималась чем-то подобным. Пришлось состроить невинное выражение лица и слегка растянуть уголки губ, всем видом демонстрируя незыблемую истину: «Не пойман — не вор». — Нет, профессор Керр, — ответ звучал вполне искренне, но преподавателя нисколько не убедил. Тот посмотрел на неё слишком внимательным и тяжёлым взглядом. — Просто в последнее время нет особого желания стараться, — это вызвало только больше неодобрения на лице преподавателя. Подобная искренность — не самая хорошая тактика. — Зато времени на внеурочную деятельность у вас много? Мне казалось, у старост каждая минута на вес золота, — подметил он. — Вы правы. Возможно, именно по причине сильной занятости на уроках заканчивается резерв, — но, откровенно говоря, резерв даже не успевал восполняться за ночь. Та либо пролетала слишком стремительно, либо мучила реалистичными кошмарами. Лиф уже давно была лишена возможности разгрузить голову и полноценно отдохнуть. — Тогда, может, вам стоит отказаться от благотворительности, которую вы оказываете Уоррингтон, помогая с рунами?       Илифия скривила губы. Не то чтобы она прямо сильно помогала. Её попытки подтянуть соседку в предмете не имели благотворительного характера. Она старалась через Дейзи расшифровать записи о ритуале. Давала ей обрывки текста, выслушивала мнение, как именно это должно переводиться, и выстраивала собственную интерпретацию. Цель была простой — сократить время, которое приходилось тратить, прячась в библиотеке. Керр думала, что справится сама, но быстро осознала: у неё не выходит выстроить логичную цепь предложений. Максимум, которого удалось добиться, заключался в примерном понимании общей сути ритуала: вызов души, недолгий контакт. К сожалению, это не давало ответов на вопрос, как вернуть всё на прежние места.       «Я уже думала об этом раньше… — губы Лиф дрогнули. — Выстроенная ловушка в виде круга у ванной. Что, если моя смерть закончит ритуал, и тогда я вернусь? Вдруг я зря всё это время пытаюсь отыскать способ, когда следует всего лишь завершить начатое», — но даже мысли об этом приводили в ужас. Та, что так отчаянно пыталась избежать смерти, в итоге должна самолично лишить себя жизни?       Никаких гарантий, никакой уверенности в правильности подобных размышлений. Только догадки, которые в корне могли быть ошибочными. Поэтому Илифия не намеревалась действовать сгоряча. Откровенно говоря, она всей душой надеялась на неверность данных рассуждений. Ей просто не хватит духу, ведь одно дело — привыкать к боли, истязать тело, выворачивать душу, и совсем другое — прекратить свою жизнь. — Дейзи очень старается, — наконец Лиф дала ответ на вопрос профессора. Чтобы вернуться в реальность, ей пришлось приложить немало усилий. — Я бы сказал, чрезмерно, — парировал Айон. — Вы не считаете, что за одно стремление к совершенствованию она заслуживает менее сурового оценивания? — Её стремление уже давно перестало исходить из желания стать хорошим специалистом, — Айон слегка прищурился в попытках прочитать мелкий текст. — Мисс Уоррингтон просто хочет доказать всем вокруг — и в особенности мне, — что она может добиться успеха, который сам по себе для неё не имеет никакой ценности. Её глупая жажда одобрения и является причиной сурового оценивания. — Мне казалось, это должно льстить, — Илифия начала вырисовывать ногтем узоры на поверхности парты, иногда подковыривая дерево. Она перестала смотреть на профессора и сосредоточилась на лицах немногочисленных студентов, которые были полностью поглощены своей работой.       Длинный диалог выдерживать с каждой секундой становилось всё труднее и труднее. Голова в попытках отвлечься от размышлений о собственной гибели начала прокручивать слишком навязчивые мысли — узнать о жизни своего прадедушки больше. Лиф со временем поняла, что щемящее чувство тоски по родным людям постепенно побуждает в ней голод до информации. Теперь нет желания избегать, прятаться и всеми силами отводить взгляд. Всё это просуществовало гораздо меньше, чем хотелось бы. Фантазия уже разыгрывала сценку, где она спрашивает о семье, об их роде и поместье…       Мысль оборвалась, когда Айон заговорил: — Вашей сокурснице просто не повезло. Она не смогла пробиться в любимчики, чтобы своими стараниями как-либо мне льстить.       Прямолинейно. Илифия немного нахмурилась, следя глазами за тем, как рука профессора что-то пишет на её работе, а затем опускает листок перед ней. Красные чернила ровным почерком знаменовали хорошо выполненное задание. — Разве преподаватель может говорить своей студентке такие непрофессиональные вещи? — не удержалась она от вопроса. — На моё счастье, я никогда не тяготел к преподаванию, чтобы беспокоиться об этом, — Айон развернулся, чтобы уделить внимание другим студентам, а Лиф только через пару минут нашла в себе силы запихнуть все письменные принадлежности в сумку и поспешить на второй этаж.       Ей очень повезло, что профессор сам поставил точку в разговоре и ушёл, ведь иначе удержаться от новых вопросов было бы сложно. Кем вы хотели бы быть? Почему именно руны? Как так вышло, что вы стали преподавателем? Интерес ещё был вызван абсолютным незнанием жизни собственных родственников. Даже о дедушке Фанес и его супруге Джемме не удавалось вспомнить ничего конкретного.       Илифия, бредя по коридору, внезапно сморщилась, когда в её голове после прокручивания имени бабушки началась неприятная пульсация. Как будто что-то ускользало, и ухватиться за мысль совсем не удавалось. Внутренний диссонанс стал острее от попыток вытянуть из разума хотя бы одно воспоминание из родового поместья. Но…       «Ничего не удаётся вспомнить, — в тихой панике подумала она. — Почему? Я ведь точно туда приезжала. Была солнечная погода, тихая улица, портрет Дейзи и Айона, и…»       И ничего. Только рваные обрывки, словно в альбоме с фотографиями вырвали большую часть страниц. Керр отчётливо могла представить внешний вид поместья, атмосферу, которая её встретила у входа, коридоры, ведущие вперёд. Казалось, будто она помнила всё и ничего одновременно. Ей раньше не было особой нужды возвращаться к тому дню, в каком-то смысле она намеренно избегала воспоминаний. И теперь в полной мере осознала, что возвращаться, оказывается, даже не к чему.       «Был портключ. Меня куда-то перенесло», — но на этом всё окончательно обрывалось, обволакивая память мутной плёнкой. И в душу острым шипом вонзился страх, потому что исчезновение воспоминаний могло быть по причине перемещения или из-за Беллатрисы, перехватывающей контроль. Сказать наверняка, что из этого послужило фактором, невозможно.       Ноги едва не подкосило, но Керр быстро постаралась взять себя в руки. Начала отсчитывать секунды, потом минуты. Десять у неё ушло на то, чтобы дождаться, когда лестница наконец повернётся в нужную сторону и перестанет на середине пути менять траекторию. За сто двадцать шагов прошла минута. Ещё за три ноги привели её к женскому туалету.       Раньше это помогало успокоиться, взять под контроль чувства или просто отвлечься. Сейчас же просчитывание каждого своего действия по времени стало чем-то очень необходимым. Потому что Лиф таким образом не погружалась глубоко в мысли и не теряла связь с реальностью, чётко отслеживая собственные действия. Фиксация в скором времени приведёт её к тому, что она начнёт считать собственные вдохи, что уже, несомненно, было бы чрезмерным делом.       Из-за двери послышался шум, поэтому Керр решительно вошла в туалет, наблюдая, как вёдра и швабры плывут по воздуху от одного угла к другому. Стоило ей переступить порог, и предметы замерли, а двое отбывающих наказание мальчишек медленно повернули головы в её сторону. — Палочки, — на строгий голос и выставленную руку никакой реакции не последовало. — Я не хочу повторять дважды. Ваше наказание подразумевает работу без применения магии. — Белла, сжалься, — простонал Гринграсс, вкладывая волшебный предмет в ладонь и поднимая умоляющие глаза на Лиф. — Этим туалетом даже никто не пользуется. Мы потратим гораздо меньше времени на его чистку, если применим магию. К тому же сегодня последний день. Разве мы не заслужили поблажку? — Нет, — сказала как отрезала Керр, подхватывая щётку, висящую в воздухе, и впихивая её в руки Малфою. — Правила, господа, целесообразно нарушать, когда есть уверенность в том, что никто об этом не узнает. Какой будет толк в наказании, если вы по итогу ничего из урока не вынесете?       Роллин недоверчиво сощурился, но затем усмехнулся, будто услышал что-то весьма забавное. — Поразительно, как ответственно ты подходишь к раздаче вредных советов, — он опустился на корточки, притягивая к себе таз с водой. Люциус же остался неподвижным, хмуря светлые брови. — Потому что в одночасье вы не станете педантичными студентами, но, если хотя бы прекратите попадаться, это уже можно посчитать прогрессом, — Илифия не намеревалась перевоспитывать или пытаться вразумить. Будучи Блэк, ей хватит и того, чтобы мальчишки прекратили доставлять проблемы и тем самым отнимать чужое время. Быть моральным компасом — точно не та роль, которая подошла бы ведьме. — Презумпция невиновности, верно, многоуважаемая староста? — Гринграсс поднял голову, и тёмные локоны волос упали ему на лицо, вынуждая поспешно сдуть лезущие пряди. В очередной раз в голове невольно проскочила мысль: как же Цереус и её младший брат сильно отличаются друг от друга. — Если хочешь на неё полагаться, стоит действительно быть невиновным. Иначе — приложить все силы, чтобы вину не смогли доказать, — Лиф задумчиво начала крутить кольцо на пальце, а потом тут же дёрнула рукой, когда подобный жест напомнил о другом человеке. Она быстро постаралась перенаправить внимание на Малфоя, уставившегося на стоящую перед ним швабру в ведре, будто видел её в первый раз. — Или, например, стать жертвой, — невзначай бросил Роллин. — Той ведь не нужно ничего доказывать. — Закон не работает так легко, как тебе кажется. Даже жертва может оказаться за решёткой, — Керр скрестила руки на груди, будто пыталась подобным жестом отгородиться от беседы. Она ведь была явным примером, пусть и не в юридическом смысле. Жертва обстоятельств, заключённая в тюрьме чужого тела. — Никакой справедливости в этом мире.       «Справедливость определяет закон, а закон — люди, — подумала про себя Лиф. — Если один человек будет вершить закон, его справедливость может стать для многих петлёй». — Люциус, не отлынивай, — Керр постаралась звучать строго. — Щётку в руки и на колени, — от внезапно наползшей на губы язвительной ухмылки ей удержаться оказалось тяжело. Та стала шире, когда на неё медленно начал поднимается взгляд серых глаз, которые в данную минуту напоминали два холодных айсберга. При столкновении отчётливо ощущалась попытка давления, но для Илифии, вынужденной сохранять самообладание перед Лордом, это сейчас казалось детским лепетом. — Тебе же не хочется провести здесь весь день?       Люциус стиснул зубы, наверное, сдерживаясь от желания высказаться. Он не двигался и, очевидно, не намеревался выполнять указание, если бы Гринграсс не утянул его к полу. Пожалуй, это унижение можно было сравнить с тем, что довелось испытать Мавис, когда ей пришлось исполнить такой же приказ. Но Керр действовала не из желания отомстить. Просто она в один миг осознала собственное превосходство и не смогла удержаться от порыва его продемонстрировать.       Среди Пожирателей Блэк — низшее звено, и отношение окружающих соответствует статусу. Но в Хогвартсе она староста. Чуть значимее других, имеет влияние и силу слова, на которые будут опираться. За бесчисленным ворохом обязанностей она не разглядела определённую власть. Это ведь две практически неразделимые вещи, компенсирующие друг друга. Илифия то ли пыталась не обращать на данный факт внимания, то ли на подсознательном уровне блокировала доступ к возможностям. Зачем ей дальше растрачивать попусту ресурс, когда он может пригодиться в любую минуту? — Довольна? — спросил Роллин, метнув взгляд к её приподнятым уголкам губ. — Более чем, — кивнула Керр, перемещаясь к умывальникам и опираясь на них поясницей. — Не пропускайте пятен, иначе Рудольфус после проверки потребует выполнять работу по кругу. — Не хочу наговаривать, — не умолкал Гринграсс, — но складывается впечатление, будто ты получаешь садистское удовольствие.       Илифия не ответила, ведь на весь туалет разнёсся женский вой. Что-то между плачем и вымученным стоном, заставившим всех в комнате замереть на пару секунд. По спине тут же побежали мурашки, и кости начало ломить от появляющегося удовольствия, когда в чужих стенаниях проскакивали нотки душевной боли. К счастью, те по большей части перебивались фальшью, из-за чего чужая истерика казалась слишком наигранной.       Взгляд метнулся к кабинке, через которую медленно появлялось полупрозрачное тело. Из всех призраков Хогвартса Плакса Миртл всегда вызывала у Керр самые смешанные чувства. Привидения других эпох ощущались более сказочно и мифично, а маленькая девочка в когтевранской форме и с двумя забавными хвостиками в первую встречу оставила на душе небольшой, но ощутимый отпечаток.       Погибший ребёнок, по мнению тогда ещё четырнадцатилетней Лиф, должен был оказаться, по всем заверениям матери, в лучшем месте. Не среди вековых каменных стен, не окружённый одиночеством и сыростью. Разве дети не попадают в рай? Возможно, именно тогда непоколебимая вера покачнулась сильнее всего. Несмотря на волшебство и чудеса, окружающие Керр, вид Миртл стал решающим в том, чтобы более скептично относиться к словам Агнес. Посещавшая тогда церковь после смерти матери Илифия со временем перестала это делать, а затем даже в её мыслях не проскакивало ни единой молитвы. Если рая не существует, имеет ли смысл обращаться к Богу за благополучие ушедшего навсегда человека?       Роллин повернулся к Лиф и состроил такую мученическую мину, что сдержать смешок за губами не удалось. Тот вызвал ещё более эмоциональную реакцию, впрочем, наигранную до невозможности. — Вот поэтому я и просил закончить раньше, — рукой он в не совсем вежливом жесте указал на привидение, которое прекратило завывать и резко прошло сквозь Гринграсса, вынудив того вздрогнуть всем телом. — Грубиян! — донёсся звонкий голос, и Илифия подняла голову к потолку, наблюдая за медленно плывущей девочкой. — Вы слишком громкие. Уходите. — Мы не можем, — поднялся Люциус на ноги. — Тебе придётся потерпеть наше общество, — он дёрнулся, когда лицо Миртл оказалось прямо напротив него так близко, что они едва не соприкасались носами. Девочка висела над ним в перевёрнутом вверх ногами виде, — и если не будешь мешать… — его голос затих на пару секунд, когда привидение состроило очень недовольное выражение лица, — мы уйдём быстрее. — Мне всё равно, — она вновь полетела наверх, а эхо её громкого голоса разнеслось по всему туалету. Через пару секунд привидение оказалось на подоконнике. — Уходите сейчас!       Лиф сделала глубокий вдох, а затем выдох, силясь найти в себе больше равнодушия к слишком капризному ребёнку. Та умерла почти девяносто лет назад, а всё равно продолжала вести себя как подросток. Её развитие словно остановилось на том моменте, как прекратилась жизнь. А вполне возможно, что сам по себе характер призрака был таким скверным, не терпящим внешние раздражители.       «Вернее, не девяносто, — поправила себя Илифия в мыслях. — К нынешнему моменту она мертва уже… двадцать пять лет, — в уме завертелись вычислительные процессы, которые помогали не обращать внимания на разрастающуюся перепалку между мальчишками и привидением. — Умерла в четырнадцать, а значит, по рамкам живых людей ей уже тридцать девять, — от сопоставления возраста по спине побежали мурашки. — Почти как Волдеморту».       Может, это был шанс? Не возиться в архиве с поисками информации о Реддле, а спросить привидение, которого по большей части все избегали. Она не ринется докладывать об интересе Блэк директору и, скорее всего, даже не запомнит. Другой вопрос: насколько Белла в глазах девочки — хороший собеседник? Если между ними раньше происходили конфликты, то её попытки вытянуть сведения будут выглядеть нелепо. — Белла! В таких условиях невозможно работать! — возмутился Роллин, стараясь игнорировать кружащую и хихикающую Миртл, которая получала особое удовольствие от досаждения. Она постоянно поглядывала на лицо Люциуса, но то не выражало никаких ярких эмоций. — И что ты предлагаешь? — закатила глаза Керр, а потом достала из кармана часы, чтобы свериться со временем. Пальцы медленно начали прокручивать колёсико заводного механизма, чтобы хоть чем-то занять руки. — Если прекратишь обращать на неё внимание, то ей наскучит. — Ну да, легко тебе говорить, — Гринграсс начал тереть пол с таким усердием, что ещё немного, и от твёрдого ворса щётки начнут оставаться царапины на кафеле. — Могла бы проявить к нам чуть больше снисхождения.       Лиф пару секунд наблюдала за его «стараниями», а затем перевела взгляд на Люциуса, что следил за действиями Миртл. Та приземлилась на пол, будто сила притяжения на неё ещё работала. Она перестала парить, а начала передвигать ногами, словно шагает… словно по-прежнему человек. От этого скрутило живот, ведь попытки мёртвой девочки казаться живой в этот момент выглядели жутковато. В один миг на лице Малфоя промелькнула эмоция, которую можно наблюдать у людей с появившейся гениальной идеей в мыслях. Только предчувствие от увиденного было не самым хорошим. — Миртл, а правда, что, когда ты умерла, никто не пришёл оплакивать тебя? — голос настолько был пропитан снисхождением и издёвкой, что даже Илифия, осознающая, кому направлен вопрос, поёжилась. Роллин поднял удивлённый взгляд, нахмурив брови от внезапности слов. Украдкой взглянул на их надзирательницу, а потом выпалил, особо не раздумывая: — Я слышал, что после её смерти даже школу не закрыли. Это насколько же нужно оказаться незначительной проблемой! — Что вы… — привидение в растерянности уставилось на парней. Настолько их нападки были внезапными, что осознание сказанного не успело толком усвоиться в её голове, ведь единственная реакция, которая была продемонстрирована, — это ступор. — Если вы продолжите, я увеличу срок вашего наказания, — строго произнесла Лиф, надеясь, что угрозы будет достаточно, но останавливаться они не намеревались и продолжали провоцировать, видимо, стремясь сорвать уборку. — Ты оказалась никому не нужной, — наседал Малфой, неспешно поднимаясь с пола. — Жалкой, — продолжал за него Гринграсс. — Прекратите немедленно! — начала повышать голос Илифия, и ей вторил громкий плач Миртл. Раздражение вспыхнуло подобно фитилю свечи, и внутренний огонь быстро разгорался до огромных размеров. Она ведь могла узнать из уст призрака информацию, а теперь… К тому же резкие слова по какой-то причине задевали и собственную душу, будто вскрывали толстую броню, за которой пряталась одинокая и брошенная во враждебный к ней мир девушка. — Говорят, после смерти человека люди переосмысливают своё поведение и сожалеют обо всём, но, вероятно, твой случай — исключение, — это стало завершающим аккордом для Керр. Она схватила свою палочку, намереваясь наложить чары немоты, но древко завибрировало с такой силой, что магия вышла неправильно.       Прозвучал оглушительный грохот. Из всех умывальников одновременно вырвались пенные потоки, и ледяная вода постепенно начала затапливать пол. Она хлестала во все стороны, словно олицетворяла эмоции, кипящие то ли в Лиф, то ли в призраке. — Вон! Вон из моего туалета! — закричала Миртл, но её вопль едва удалось различить на фоне шума.       Гринграсс подхватил сумки, прикрываясь рукой от падающего града капель. Люциус в этот момент обернулся к Илифии и вздрогнул от направленного в свою сторону убийственного взгляда. Все через пару секунд выскочили из туалета, словно ужаленные. Мокрые вещи неприятно оттягивали к полу, липли к коже и вызывали дрожь в теле, когда сквозящий ветер настигал их в коридоре.       Керр была настолько зла от произошедшего, что не успела заметить перед собой Рудольфуса, сталкиваясь с его грудью и чуть не выкрикивая бранное слово. Тот схватил её за плечи, чтобы удержать женское тело от падения. Его лицо выражало непонимание, а после быстрого взгляда на мокрую форму приобрело чуть больше замешательства. Пришлось тут же сделать шаг назад, чтобы увеличить расстояние. — Я так понимаю, проводить оценку выполненной работы не имеет никакого смысла? — Лестрейндж посмотрел в сторону двери, и Керр, проследив за его взглядом, обнаружила, как из щели начинает медленно вытекать лужа. Туалет топило со стремительной силой, а гневные крики смешивались со звуком хлещущей воды. — Только если имеешь желание утопиться, — раздражённо вздохнула Илифия, отбрасывая пряди мокрых волос за спину и поворачиваясь к мальчикам, вмиг приобретшим в лице виноватый вид. — Чего вы вообще добивались? Вам следовало потерпеть последний день!       Люциус поднял голову, намереваясь что-то сказать, но лицо его стало бледным, когда глаза переместились с Лиф на стоящего за ней Лестрейнджа. Роллин же выглядел куда более спокойным, и его голос ни разу не дрогнул, когда он решил начать оправдываться. — Белла, Миртл — привидение, а не полтергейст. Она не смогла бы в один миг вывести из строя всё водоснабжение в туалете, — и его взгляд упал на палочку, что по-прежнему была сжата в девичьих пальцах. — Мы намеревались её прогнать и продолжить работу спокойно, а не растягивать своё наказание. — Я ведь просила вас остановиться, — эмоции начали утихать, а продолжать обвинения Керр не стала, понимая, что в таком случае ответственность за потоп туалета возложат на её плечи. — Увлеклись, — пожал Гринграсс плечами. — Вечером я назначу вам новую отработку, — донёсся голос Рудольфуса со спины, а затем краем глаз Илифия заметила взмах палочки. На двери появилась табличка «Туалет не работает». И ведь её даже к две тысячи сороковому году так и не сняли. — Но мы ни в чём не виноваты! — запротестовал Малфой. — Люциус, — обращение тут же лишило парня желания спорить дальше. Он, поджав губы, коротко кивнул, соглашаясь с участью, которая их ожидала. Когда подобным образом пыталась воздействовать Лиф, у неё ничего не вышло, и это понимание вызывало неприятное чувство зависти. — Можете идти.       Забрав палочки и приведя внешний вид в порядок, слизеринцы покинули коридор, лишь иногда оборачиваясь на оставшихся у туалета старост. Керр запустила пальцы в волосы, не сдержавшись от глубокого выдоха. Ей уже осточертело находиться рядом с теми, кто постоянно доставляет проблемы. Из-за этого силы заканчивались слишком быстро. — Я позову завхоза для решения недоразумения, — на губы наползла кривая усмешка от того, как именно охарактеризовал произошедшее Рудольфус. — Твоё участие не требуется. — Чем будешь руководствоваться при объяснении? — Илифия едва удержалась от желания дёрнуться в сторону, когда палочка Лестрейнджа оказалась направлена на неё. Одежда быстро высохла и разгладилась, но неприятное чувство всё равно от этого не исчезло. — Технической неисправностью труб.       «Намеревается меня прикрыть?» — возражать не было никакого смысла. В чём толк противиться чужому желанию отгородить от проблем? — Может, тогда и наблюдение за провинившимися полностью возьмёшь под свою ответственность? — Керр мягко улыбнулась, приблизившись к Рудольфусу и ненавязчивым движением поправив край школьной мантии. Выглядело топорно и слишком наигранно. С той неискренностью, которая была для их отношений нормой. — Не наглей, Белла.       На это Илифия только цокнула языком, а потом, переместившись чуть правее, решила покинуть этаж и оставить будущего мужа одного. Благодаря тому, что сейчас большинство студентов находилось на занятиях, она могла бы спокойно провести время в комнате без лишней суеты вокруг. Но отдалиться даже на пару шагов ей не удалось из-за схватившей предплечье руки. Лестрейндж вытащил из своей сумки продолговатую коробку. — Что это? Запоздавший на несколько недель подарок на день рождения? — съязвила Керр, принимая предмет. Впрочем, на презент он походил меньше всего. — Посылка из мэнора Блэк, — равнодушно ответил Рудольфус, нисколько не смущённый тем, что день рождения невесты он пропустил из-за навалившихся дел. Лиф и сама не особо была заинтересована в праздновании дня, который для неё ничего не значил, но соседки по комнате настояли. — С каких пор тебе начала приходить моя почта? — с лёгким раздражением Илифия открыла коробку и стала отодвигать края крафтовой бумаги. Она ожидала увидеть флаконы с успокоительным. — С тех, когда приходящие посылки начали проверяться перед передачей в руки студентов, — пальцы тут же замерли, но уже было поздно, и из-за упаковки показался серебряный клинок с выгравированными витиеватыми узорами на лезвии. Рудольфус наклонился чуть ниже, чтобы лучше рассмотреть посылку, но Керр тут же захлопнула крышку.       «Это не от родителей Беллы» — и только один человек мог отправить оружие по обходящей проверку почте. Руки от осознания начало потряхивать, поэтому пальцы ещё крепче сжали коробку. «Он увидел клинок?» — взгляд метнулся к Лестрейнджу, но тот не выглядел удивлённым. Его равнодушие не давало чёткого ответа. — Я пойду, — слишком поспешно и взволнованно прошептала Лиф, отворачиваясь, чтобы скрыть побледневшее лицо и мечущийся из стороны в сторону взгляд. Предмет в руках сейчас казался ей слишком тяжёлым, напоминал о той ноше, которую предстоит нести в будущем. — Белла, — донёсся ей в спину голос, и Керр остановилась, с опаской оборачиваясь, — не забывай, что у нас сегодня дежурство.       Скопившееся напряжение вышло вместе с резким выдохом. Удалось только кивнуть в качестве ответа, а затем продолжить путь до спальни. Вниз по лестнице, минуя сразу несколько ступеней за раз, чуть ли не спотыкаясь о собственные ноги. За ней словно кто-то гнался, и Илифия отчётливо представляла за своей спиной идущего по пятам мужчину. Её преследовал образ, слова Лорда об убийстве и чёртов взгляд светлых глаз, в котором невозможно разобрать истинные цели.       Лиф захлопнула дверь спальни, тяжело дыша, ведь по коридору подземелья она неслась сломя голову. Коробка оказалась под кроватью после отчаянного и грубого броска, и в это действие был вложен весь гнев от собственного бессилия.       За прошедший месяц мысли об убийстве крутились слишком часто, постоянно тревожили нервы, но на этом продвижение задания заканчивалось. Никаких попыток или выстраивания ловушки не происходило. Клинок стал явным указом поторопиться. Приступить наконец к действиям. И самое раздражающее во всей ситуации то, что презентом было во многих смыслах бесполезное оружие. Не волшебная палочка или яд, которые могли решить половину проблем. Волдеморт не намеревался помогать, а только давил, будто в его планы входил провал Блэк, которая из-за спешки подставится.       Гнев всё же за пару десятков минут утих, и сидящая в полусогнутом состоянии на кровати Керр решилась лучше рассмотреть пришедший ей «подарок». Лезвие красиво переливалось в свете комнаты и по виду было хорошо заточено. Рукоятка удобно лежала в ладони, да и сам клинок был лёгким, не вынуждающим напрягать мышцы, чтобы долго его держать.       Если отбросить обстоятельства и подтекст, то оружие смотрелось дорого и красиво. Наверняка такой подарок вызвал бы восторг у Блэк и подкрепил её преданность с любовью. Она не стала бы даже задумываться о том, какой бессмысленный предмет попал ей в руки. Важно только оказанное внимание.       Перехватив рукоятку, Керр направила лезвие прямо к глотке, прикидывая, насколько это вообще будет удобно. Она тут же горько усмехнулась, понимая, что смерть подобным образом лишит Беллу возможности вернуться в тело. Тот магический круг, вероятно, должен был сжать её до такой степени, чтобы невозможно было дышать, а не превратить тело в кровавое месиво. Значит, лучшим вариантом было уйти так же, как она сюда пришла, — через воду.       «К концу учебного года, Милорд, — взгляд встретился с карими глазами, отразившимися в лезвии и исказившимися орнаментом на железе. — Если не придумаю другой выход, прислушаюсь к вашему совету поторопиться».       Когда время почти приблизилось к патрулированию, в комнату вошла Мандрэг и, чтобы не оставаться наедине с Блэк, тут же подхватила полотенце и скрылась за дверью, чуть не сбивая Цереус. Та проводила её взглядом, а затем повернулась к Лиф. — Что-то случилось? — беспокойство в голосе было явным. Вот только неясно, за Беллатрису или Мавис. — Ничего, — Илифия поравнялась с Гринграсс, раздумывая, стоит ли ей рассказать о Роллине и его осточертевшем поведении. Пока взвешивала все за и против, сокурсница начала говорить первой: — Ты сегодня раньше обычного уходишь. — Просто так. Причины особой нет, — но это была явная ложь. Дело заключалось в Рудольфусе и кинжале. Если они будут патрулировать вместе, очень велик шанс, что начнутся расспросы, а убедительных доводов, объясняющих получение оружия, придумать не удалось. — Ну, разве что не хочется в очередной раз слушать ссору Дейзи и Вероны. Их перепалки уже начинают порядком надоедать. — Может, попробовать примирить их? — предложение звучало настолько отталкивающе, что Керр скривилась, будто ей положили в рот кислую дольку лимона. — Занимайся подобной дуростью без моего участия, — прозвучало весьма грубо, и Цереус поджала губы, никак не отвечая. — К тому же я ни разу не встречала людей, которым могло бы понравиться чужое вмешательство, — постаралась смягчить тон беседы Лиф. — Лучшее поведение с нашей стороны — это игнорирование. — Хорошо, Белла.       Говорить было больше не о чем, поэтому Илифия вышла из комнаты, а через пару минут уже брела по тёмному коридору, направляясь к этажу, назначенному ей и Рудольфусу для осмотра ещё в начале семестра. Идти одной оказалось не так уж комфортно. Присутствие Лестрейнджа рядом дарило спокойствие, которое осознать удалось только сейчас. Когда они вместе, стены не казались такими давящими, а темнота, расползающаяся в стороны от света Люмоса, бездонной.       Если и в этот раз какому-то портрету взбредёт в голову покричать, то Лиф, вполне вероятно, создаст гораздо больше огня, чем раньше. Сегодняшнее настроение палочки пусть и было капризным, но следовало именно её чувствам, придавая им форму магических всплесков. Кажется, впервые между ними произошла синхронизация, которая оказалась не очень кстати. Уж лучше бы волшебный предмет просто работал исправно в руках Керр.       Ноги медленно переступали с одной клетки мозаики на полу на другую. Глухой стук шагов разносился по всему коридору и в тишине казался оглушительным. Каждый шорох, скрип или чужой голос будет прекрасно слышно. Поэтому Илифия остановилась, стараясь прислушаться, будто пыталась выследить нарушителей, хотя в большей степени надеялась вообще ничего не услышать. Её взгляд медленно перешёл к окну, за которым мирно плыли огромные хлопья снега, поблёскивающие из-за света, окружающего одинокую фигуру в центре коридора. Только казалось, что настоящего одиночества в этом замке никогда не добиться из-за постоянного чувства чужого взгляда.       Керр резко обернулась, но никого не увидела. Поспешила дальше, прибавив темпа в шаге и оказавшись за поворотом, и влетела в человека, тут же подумав, что сегодня это происходит слишком уж часто. Её рот даже не успел открыться, чтобы озвучить вынесение приговора для нарушающего правила студента, ведь губы плотно зажали ладонью.       «Верона?» — удивлённо вскинула брови Лиф, всматриваясь в бледное лицо девушки, которая приложила указательный палец к губам, а затем взмахом руки попросила потушить свет. Донеслись приглушённые голоса, и Флинт тут же прижалась к стене, утягивая за собой Керр. «Прекрасно…» — желание выдать своё укрытие с потрохами и окончить бессмысленное занятие тут же пропало, стоило только понять, кому принадлежали голоса. — Прекратите идти за мной, профессор, — судя по тону, Дейзи была крайне раздражена. — Я в состоянии добраться до гостиной самостоятельно. — Вы не поняли с одного раза мою просьбу прекратить задерживаться в библиотеке до отбоя, — Айон говорил гораздо тише девушки, но благодаря царящему безмолвию вокруг слова удавалось хорошо различить. — Поэтому, помимо сопровождения вас, я также собираюсь встретиться с вашим деканом.       Пару секунд были слышны только шаги. Торопливые женские и размеренные мужские. Керр скосила взгляд на Верону, которая смотрела на свои носки туфель и сжимала в руках юбку. — Или вы делаете это намеренно? — от вопроса Айона Флинт вздрогнула всем телом, поворачивая голову в сторону угла, за которым находились профессор и его студентка. Они больше не шли, ведь звук подошвы о пол прекратился. — Что именно? — Привлекаете моё внимание.       Илифия поджала губы, ощущая, как подслушивать становится неловко. Вечно она оказывается в ситуациях, когда чужие разговоры вводят её в ступор. Раньше ведь всё отдала бы, чтобы узнать чьи-нибудь секреты, а теперь хотелось бежать от них как от огня. К тому же присутствие рядом Вероны ухудшало ситуацию. — Вы действительно так считаете? Поэтому заключили с моим отцом сделку, в которой я стала разменной монетой? — Не преувеличивайте. Ваш отец отдал вас, даже не потребовав ничего… — Зачем?! — сорвался её голос. — Если хотели отомстить, могли просто отобрать у меня возможность сдавать ваш предмет на экзаменах! — Мне стало любопытно, какие есть грани у вашей ненависти и как легко они стираются. Мстить вам только из-за инспекции было бы слишком… — повисла тишина, во время которой, видимо, профессор подбирал более подходящее слово, — мелочно.       Вместо ответа — громкий хлопок. «Пощёчина», — догадалась Лиф, медленно протягивая руку к Вероне, чтобы увести. Пожалуй, она уже должна была услышать достаточно, чтобы её сердце вдоволь напиталось болью от неразделённых чувств. Но Флинт отдёрнулась, а затем сама убежала, не издав при этом ни одного звука. По-видимому, давно наложила на себя заглушающие чары. — Ты заслуживаешь участи гораздо хуже, чем та, что настигла профессора Патта, — гневно выплюнула Дейзи, охваченная эмоциями. Ещё ни разу не доводилось слышать от девушки настолько ядовитых слов. — Не забывайтесь, Уоррингтон, — холодно предупредил Айон. — Соблюдайте субординацию, пока мы в школе, если не хотите сделать наши отношения общественным достоянием. Вы ведь всеми силами пытаетесь это скрыть, так что не обесценивайте собственные старания.       Илифия направила палочку на свои туфли, чтобы уйти бесшумно, но резкая головная боль вызвала судорогу в руке. В ушах запищало, а зрение постепенно отказывало, погружая в черноту. Спиной пришлось опереться на холодную каменную стену, чтобы не свалиться на пол от приступа разрывающей череп мигрени.       «Нет! Почему опять? — страх парализовывал тело, но Керр смогла найти в себе силы, чтобы достать из кармана часы. — Слишком часто…»       Стрелки указывали на середину двенадцати ночи, а потом начали расплываться. Цифры ускользали, будто под стекло попала вода, размывая чёрную краску. Вибрация механизма пульсировала в руке, отбивала чёткий ритм.       Тик-так, тик-так.       А затем даже это исчезло. Снова тьма.