Часть 1

- ты меня раздражаешь. - Кишибе грубо сжал в руке флягу, с наслаждением представляя, как сжимает её шею и то, как синеет её блядское лицо. - и я знаю почему. - она спокойно сидела рядом на кровати и пялилась в большое окно. лицо такое то ли наивное, то ли тупое. Кишибе - единственный человек, перед которым она вела себя более искренне. - ты просто стареешь. - что? - ста-ре-ешь. - она медленно и мягко проговорила по слогам, словно маленькому ребенку в начальных классах. тяжело выдохнула, словно эта тема грузит её так сильно, хотя она и вовсе никогда не сможет постареть. или ей грустно за него? - я не тупой, я понял, что ты сказала. но к чему это? - он даже осмелился открыто пялиться на нее, пока она мучительно долго молчит в ответ на его вопрос. словно обдумывает свои слова. словно действительно может. - раньше наши взаимоотношения были более… теплыми, если можно так сказать. - о господи, не говори это слово. звучит отвратительно. - более близкими? - еще хуже. у тебя явно скудный набор синонимических терминов. - будто бы у тебя больше. … - не суть. раньше мы ладили немного больше. знаешь почему? - не давая ему ответить, она продолжает мысль. - потому что ты был молодой. - у тебя недотрах что ли? течешь на молодых? - он кинул язвительный взгляд и отхлебнул глоток из своей фляги, при этом не сводя взгляд с нее. но она совсем не поддалась на его стёб. как всегда. можно сколько угодно кидать мерзкие слова в её адрес, а она всё проглотит. - раньше у нас было общего намного больше. - например? - восприятие. и прежде чем твое лицо скривится в непонимающем выражении, я объясню. - она наконец отлипла от окна и посмотрела на него. - ты был и остаешься сильнейшим охотником на демонов. и мне с самого нашего знакомства показалось, что тебе довольно тяжело жить с этим. ведь ты действительно осознавал, что ты сильнейший. и ты никогда не видел себе равных людей, из-за чего всегда относился к ним, как к игрушкам. даже если игрушки ломались, ты не грустил, а просто «покупал» новые. помнишь, когда тебе доверили целый спецотдел охотников? - помню. - разве тогда тебе было грустно за тех, кто изрядно погибал из твоего спецотдела? - нет. - а сейчас? - … да. - вот об этом я и говорю. наше восприятие раньше было одинаковым. я всегда хотела быть наравне с людьми, но не могла, потому что осознаю, что сильнее их с самого начала. даже маленьким ребенком, только появившись на Земле, я была сильнее людей. - Макима слегка сжала руку в кулак, положив себе на колено. - я почувствовала в тебе что-то настолько знакомое, что просто не смогла смотреть как на остальных людей свысока. я всегда старалась уважительно к тебе относиться и мне всегда было интересно наблюдать за тобой, вести даже короткие и бессмысленные диалоги. и я думаю, тебе тоже нравилось, даже если ты будешь отрицать это. но всё поменялось, когда старость в голову ударила, когда здоровье уже подводит и мысли наполняются с ума сводящими вещами, по типу скорой смерти, плохого здоровья. у тебя больше нет уверенности в том, что ты сильнейший, что ты можешь хоть горы свернуть, не то что бы шею какому-то жалкому демону. и поэтому ты возненавидел меня, потому что твое восприятие поменялось, а моё так и осталось неизменным. и вряд ли изменится, потому что у меня нет ни единого шанса состариться. - на самом деле ты всегда раздражала меня. знаешь чем? ты всегда блять оказываешься права, даже сейчас. - я знаю. Не было смысла блефовать, она всё равно почувствует ложь. Как ебаная псина, по запаху потеющих ладоней, по учащенному сердцебиению, по напряженным мышцам лица. - впрочем, я пока не списываю тебя со счетов. я подожду, может ты начнешь относиться ко мне как раньше, но уже не из-за схожести восприятия, а просто из-за времени, проведенного вместе. - господи, мне стыдно, что я слышу это от тебя. создается ощущение, что у тебя есть чувства ко мне. - … помнишь Гуанси? - не смей говорить о ней. ты снова переводишь тему на ту, которая неприятна мне, чтобы сбить с толку. - зубы скрипели от мимолетного упоминания той, про которую он до сих пор никак не мог забыть. - ты до сих пор любишь ее, несмотря на невзаимность, на её предательство. хотя ты верен Японии, как пёс. и всё-таки твои мысли она до сих пор часто посещает. - она смотрит на его шрам и он чувствует, как изнутри него словно загораются швы, которые стягивают больную рану. во всех смыслах больную. - это, если честно, удивительно. представить не могу, чтоб кто-то также в здравом уме постоянно был привязан ко мне. - ревнуешь? - хм, нет. никакой ревности. просто интересно какого это, быть той, по кому действительно плачут и про кого вспоминают чаще, чем спят. - ты ведь итак можешь сделать так, чтоб по тебе все убивались. - это.. не будет искренне. и к тому же, это в корне противоречит моим целям по стремлению к равноправию. - какой у тебя план? - Кишибе даже с некой заинтересованностью спрашивает, сминая в пальцах последнюю сигарету. - я думала о том, как можно создать равноправие между мной и людьми. но поняла, что это слегка проблематично сделать мирным путем. - не удивлен. - он поджигает сигарету и выдыхает дым специально не в ее сторону. потому что ей не нравится запах дыма. странно, что он помнит об этом. или же у него просто не было сил на то, чтобы раздражать её. - демон, который стал сердцем Денджи, может стирать с лица Земли демонов, а вместе с ним и вещи, страхи которых олицетворяют демоны. - … не верю. - придется. …. - поэтому я думала, что если он убьет демонов войны, голода и смерти, то люди смогут сравняться с демонами, станут бессмертными. но естественно мирно договориться с демоном бензопилы - невозможно. - что ты собираешься сделать? - сразиться с ним и если я смогу выиграть его, то смогу контролировать и заставить уничтожить войну, голод и смерть. - не слишком ли опасно для тебя? одна ошибка - и тебе конец. - он вопросительно вскидывает бровь, держа в губах сгорающую сигарету. - боишься за меня? - нет, просто спросил. - опасно, но даже если мне суждено быть съеденной бензопилой, я буду только рада. - почему? - мне больше не придется заморачиваться о том, как установить равноправие. мне вообще ни о чем не придется думать. - это имеет смысл. но, если ты сможешь уничтожить смерть, то люди станут бессмертными. думаешь бессмертие - это счастье? … Её губы слегка раскрылись и Макима хотела сказать что-то, но промолчала. - ты не задумывалась об этом, верно? - нет. - сколько бы ты не говорила о том, что я слишком состарился, но я всё еще могу мыслить адекватно. вечная жизнь- это вечное мучение. - раньше не умел. - значит научился. попробуй лучше демона старения уничтожить, вдруг я снова стану молодым, хоть интересного собеседника не потеряешь. Она смотрит и улыбается, а потом смеется, тихо, но заметно. Он впервые видит, как она смеется. - к сожалению, ты просто перестанешь стареть дальше. останешься таким, какой есть сейчас. ворчливым и раздражительным. - тебе придется привыкать к такому, какой есть, пока не сдохну. или пока сама не помрешь, если это вообще возможно. Его сигарета полностью сгорает и он с горечью выдыхает остатки дыма. Отворачивается от нее и смотрит на картину в ее комнате. - придется. - протягивает ему ничем не привлекательную, блеклую и почти целую пачку его любимых сигарет. он усмехается, когда открывает её и замечает, что одной не хватает. - одной не хватает, ты что, куришь теперь? - он вскинул одну бровь и заметил то, как задумчиво она смотрела куда-то сквозь него. - нет, мне не понравилось. Он смеется и закрывает коробок, складывая себе во внутренний карман пальто. - тогда покурю на улице, раз тебе не понравилось. - он встает с кровати, его кости натужно хрустят, ноги отекли, а в глазах потемнело от резкого подъема. Направляется к выходу, открывает дверь, безмолвно и, не оборачиваясь, уходит. Макима продолжает сидеть неподвижно и думает о том, что возможно то, что Кишибе стареет, не так уж и плохо. теперь он более мягкий, более уязвимый, более ведомый. словно послушный пес на коротком поводке. может быть во многом полезен. или как минимум не сможет помешать ее планам.