Часть 1

— Уверен, что ей понравится? — спрашивает Кацуки, усмехаясь, глядя на одежду с котиками, которую Айзава показывал мальчикам. — Она очень уродлива. — Она… Она выглядит хорошо, — говорит Шото, выглядя неуверенным. — Я уверен, ей понравится всё, что ты выберешь. — Эри ценит все, что ты ей даешь, — подтверждает Хитоши. Айзава вздыхает, глядя на наряд снова. — Он стоил дорого. Должен быть хорошим выбором. Кацуки смеётся, откидываясь назад на диване. — Ориентируйся на товар, не на ценник. — Я уже купил его, — возражает Айдзава, раздумывая. Узнавание на улицах итак достаточно хлопотно. Идти и возвращать деньги будет вдвойне неприятно. — Всё хорошо. Просто покажи ей, — подбадривает Шото. Он решает добавить совет. — На будущее, бери её с собой, когда идешь в магазин. В этот момент в гостинную заходит Хизаши с Эри на спине. — Йо! Не исключайте меня из разговора! Эри хихикает, когда он опускает её на диван, прямо рядом с Кацуки. Хизаши присаживается по другую сторону и кладёт ноги на кофейный столик. — Что я пропустил? — спрашивает он, оглядывая парней. Кацуки фыркает. — Не так уж и много. Только ужасный наряд для Эри. — Для меня? — спрашивает Эри, глаза широко раскрыты. — Да, малышка. — Кацуки указывает на руку Айзавы. — Вон там. Эри визжит, бросаясь к Айзаве. Айзава показывает ей наряд, не уверенный чего ожидать. Он не понимает почему люди полагают, что он знает, какая одежда нравится другим. Лично он постоянно носит черное, потому что, в отличие от них, у него нет предпочтений. Поэтому он выбрал для Эри самую яркую, пушистую одежду, которую смог найти. Детям нравится такое, верно? Хизаши громко смеётся с дивана. — Шота, что это? Шота устремляет на него острый взгляд. — Ты тот, кто сказал мне купить одежду в качестве подарка. — Я говорил не о такой! — кричит Хизаши, неопределенным жестом указывая на одежду. — Я имел в виду выбрать что-нибудь хорошее! Что-то в стиле Эри, как на ней прямо сейчас! Эри смотрит вниз на свой повседный наряд и белую футболку на пуговицах. Потом она переводит взгляд на одежду в руках Айзавы. — Но мне нравятся оба! Хизаши впадает в нервное бешенство, когда Эри тянется за рубашкой. Он дико размахивает руками. — Эри! Эри! Давай мы все вместе пойдем в магазин? Это будет потрясающе! Ты можешь выбрать что угодно! Как звучит? — Я хочу пойти! — энергично отвечает она. — Могу я надеть туда новую одежду? Хизаши растерянно смеется, не зная, как ответить на такое. Он не хочет быть тем, кто скажет ей, что эта одежда может быть слегка непривлекательной для публики, поэтому он смотрит на других в комнате. Одержав верх, Айзава довольно усмехается, смотря на мужа. — Конечно, Эри. *** Хитоши нечасто ходит по магазинам. Хитоши не ходит в торговый центр. Никогда. В поисках одежды он всегда обращался в комиссионные магазины; раньше это было единственное место, где он мог позволить себе купить вещи, когда они ему были нужны. Когда он еще был в приемной семье, он получал не так уж много — только крышу, под которой можно было жить. Ему приходилось платить за большинство необходимых вещей из своего кармана, и каждый пенни был на счету, когда он боролся за то, чтобы оставаться на плаву каждый день своей жизни. Это одна из самых больших перемен, которую он заметил с тех пор, как стал жить с Айзавой, Хизаши и двумя новыми, очень милыми братьями и сестрой. Никогда прежде у него не было столько свободных средств, предоставленных в его распоряжение. Это сбивает с толку. Он не знает, сколько типичные подростки должны экономить и сколько тратить. Он даже не знает, на что их тратить в первую очередь. Если не учитывать питание и другие расходы, он постоянно накапливает деньги, подрабатывая после школы и по выходным. Он не прочь потратить их на своих братьев и сестру или родителей, но он научился не предлагать их после того, как получил целую лекцию от Айзавы после его попытки вручить ему свою зарплату в течение первой недели после усыновления. У него никогда не было много вещей, поэтому концепция, когда деньги принадлежат только ему, является чем-то совершенно чуждым. Раньше их приходилось постоянно тратить и пополнять, но теперь, когда они стали постоянными и продолжают постоянно увеличиваться, он полагает, что может выделить немного на посторонние покупки. Так он оказывается посреди магазина модной одежды. Он не знает названия этого места, но Кацуки и Шото, похоже, знают его, хотя последний совсем не в восторге. Кацуки бросает в Шото кожаную куртку. — Бро, примерь это. — Зачем? — Ты будешь выглядеть убийственно, говорю тебе, — говорит Кацуки, осматривая вешалки с одеждой. — Всё, что тебе нужно, — это маленькое преображение. — Моя одежда хорошая. — Я бы не был так уверен в этом. Попробуй, — настаивает Кацуки. Шото нерешительно просовывает руки в рукава, натягивая куртку на плечи. Она надевается поверх рубашки и придает ему более суровый и устрашающий вид, чем он есть на самом деле. Любой, кто знает его лично, подумал бы, что это странно и не в его духе, но ему идет. Кацуки разражается смехом, рука автоматически тянется к карману, чтобы достать телефон. Он пролистывает экран блокировки, чтобы открыть камеру. Шото сразу же замечает это, но не успевает быстро снять одежду, Кацуки успевает сделать хороший снимок его поражённого вида. — Я отправляю это в групповой чат нашего класса! — Последнее, что он объявляет, прежде чем броситься прочь и исчезнуть между двумя проходами. Шото вздыхает и вешает куртку обратно на вешалку. — Я должен был догадаться, что он так поступит. — Это Кацуки, — говорит Хитоши, пожимая плечами. — Типично для него. — Ага. — Шото оценивает простую одежду Хитоши. — Ты собираешься взять что-нибудь? В конце концов, мы именно для этого здесь. — Эм. Я нашел одну неплохую футболку, — говорит Хитоши. — Но она немного дорогая. — Какая из? — Вот эта, — говорит Хитоши, поворачиваясь лицом к другому стеллажу. Он выбирает полосатую футболку, показывая ее Шото. Другой мальчик хватает прикрепленную сбоку бирку, читает ее и хмурится. — Хитоши, это восемь долларов. — Это слишком много. — Восемь. — Я… Мои обычные футболки стоят три. Шото недоверчиво смотрит на него. — Хорошо. Я покупаю её для тебя. — Что- — начинает Хитоши, но Шото уже направляется в другом направлении, прямо к кассам. Шото не хочет сдаваться без боя, но Хитоши удается убедить его заплатить за рубашку самому. *** — Мы опоздаем, если не поймаем ближайший поезд, — заявляет Шото, как само собой разумеющееся, когда он бежит по дорожке. — Это ваша вина, что мы в таком затруднительном положении, — кричит Бакуго в толпе. Он пробегает мимо нескольких бездельников. — Мы могли бы отправиться в школу в обычное время, если бы ты не проспал, Шото. — Ты не помогаешь ситуации, — бормочет Хитоши. В обычный день они бы уже практически добрались до школы, но так как они сильно опоздали, они не могут идти своим обычным маршрутом. А это значит, что пешком не дойти. Это может быть нормально для Шото и Кацуки, но для Хитоши это будет весьма проблематично. У него нет и никогда не было карточки метро. Они не слишком дорогие, но и не дешевые, если он планирует пользоваться ими ежедневно. Хитоши всегда добирался до места пешком, и он не задумывался о том, что теперь, когда он может платить за проезд в поезде, у него есть такая возможность. Он привык ездить везде по старинке, хотя было бы удобно иметь возможность добираться куда-то быстрее. Он размышляет, сможет ли он потом узнать, как её получить. Они втроем добираются до входа, и все идет хорошо, пока они не доходят до турникетов. Кацуки и Шото выбирают по одному и проводят свои пластиковые карточки через автомат, который дает им возможность повернуть металлическую планку. Хитоши по-прежнему стоит на другой стороне. Шото замечает это первым, когда оборачивается. — Ты оставил свою карточку для метро? Кацуки смотрит на Хитоши. — Я сказал тебе не забыть, когда мы выходили из дома. Как ты умудрился накосячить с такой простой инструкцией? — Я не забыл, — неловко говорит Хитоши. — У меня нет карточки. — Что это должно значить? — ехидничает Кацуки. — Ты уронил её в канализационную решётку или вроде того? — Нет… — говорит Хитоши. — Просто у меня её нет. Кацуки секунду смотрит в недоумении, затем хмурится и протягивает свою руку мимо турникета. — Вот. Используй мою. Хитоши нерешительно принимает её и проводит через аппарат так же, как он наблюдал за своими братьями. Прошло ужасно много времени с тех пор, как он в последний раз был здесь, на станции. Флуоресцентные лампы режут глаза, а звуки разговоров людей отражаются от стен. Для него это незнакомая территория, и он не знает, что чувствует по этому поводу. Не то чтобы он совсем не знал, как все выглядит под землей, но это все равно дезориентирует, и он относится к этому как к месту, которое нужно исследовать. Он запоминает расположение нескольких торговых автоматов и помнит, что здесь есть лестницы. Повсюду. Больше, чем он ожидал. Он возвращает карточку Кацуки, и троица быстро идет к платформе. Хитоши не знает, как ориентироваться на местности, даже несмотря на все висящие под потолком доски с указанием маршрутов. Но Шото и Кацуки двигаются с практической легкостью, поэтому он просто следует за ними, пока они указывают путь. Они добрались до места как раз вовремя. Поезд только что прибыл, поэтому они быстро забегают внутрь и находят место, где можно присесть. Здесь слишком много народу, чтобы сидеть, особенно учитывая, что сейчас утро и куча людей стремится попасть туда, куда им нужно на целый день. Здесь тесно, и Хитоши чувствовал бы себя еще более беспокойно из-за того, что он закрыт среди стольких незнакомых людей, если бы с ним не было Шото и Кацуки. Они находят шест, за который можно ухватиться, и первым делом Кацуки сталкивается с Хитоши. — Как это возможно, что у тебя нет карточки? — требует он. — У всех есть. — Тебе купить одну? — спрашивает Шото, предлагая что-то более полезное, чем слова Кацуки. Он всегда был более заботливым. — Нет, нет, — отказывается Хитоши, тряся головой. — Я приобрету её позже сегодня. — Тебе лучше сделать, — фыркает Кацуки, выглядя раздражённым. — Но это всё ещё не ответ на мой вопрос. Хитоши смотрит на свои ботинки. Нет никакого способа обойти разговор, и Кацуки не позволит ему ускользнуть от него с полуправдой или чем-то меньшим, чем полное объяснение. Хитоши провел с Кацуки и Шото достаточно месяцев, чтобы знать, что он может доверять им. Они не расскажут об этом никому без его согласия. Кацуки может быть наглым и бесчувственным, но он не бесчестен, и Хитоши это уважает. Он решает просто сказать об этом прямо. — Я никогда не думал об этом. До того, как мы стали братьями, у меня не было много денег. Еще в моей приемной семье. Кацуки хмурится, обдумывая слова Хитоши. Все трое открыто рассказывают о своем прошлом, даже несмотря на то, как им не нравится говорить о том, что уже не имеет отношения к их нынешней жизни. Кацуки точно знает, что Хитоши не был очень удачлив, поэтому он может понять эту часть. — Но сейчас? — спрашивает он. От старых привычек очень трудно отказаться, и Кацуки понимает это, поэтому он решил сказать что-то, что может послужить напоминанием, а не осуждением. — Теперь ты можешь получать вещи. — Я знаю это, — уверяет Хитоши. — Я просто… Я особо не думал об этом. Кацуки понимающе кивает. — Хотя прошли месяцы. Всё ещё? — Просто мне это никогда не приходило в голову. Блондин вздыхает. — Что ж, полагаю, нам стоит заглядывать сюда почаще. Ты должен привыкнуть к транспорту. Хитоши морщится. — Здесь слишком много людей. И это правда. Он действительно не привык к такой обстановке, и предпочел бы добираться до места своим обычным способом; прогулки на свежем воздухе позволяют ему подышать свежим воздухом, и это гораздо лучше, чем теснота в поезде, который, вероятно, вмещает больше людей, чем было задумано. Но Кацуки воспринимает это как вызов, который нужно преодолеть, а не как препятствие, которого нужно избегать. — Тем более, я хочу заставить тебя привыкнуть к этому, — говорит Кацуки тоном, не оставляющим места для споров. — Когда-нибудь в будущем тебе придется ездить на поезде. Это не обязательно плохая причина. Метро полезно. Шото кивает, соглашаясь. — Мы могли бы выпить кофе? После школы? Я уверен, что есть места, куда мы могли бы пойти, чтобы развлечься. — Да, черт возьми, — соглашается Кацуки. — Мы все будем смертельно уставшими после сегодняшнего экзамена по математике. — Ты лёг спать в 8:30, — глухо говорит Шото. — Значит ли это, что мне нельзя уставать? — Кацуки огрызается, слегка пихая Шото локтем. Он научился не применять безудержную физическую силу, обращаясь к тому, кто ему небезразличен, в отличие от того, как он делал это раньше. Айзава постарался, чтобы это закрепилось в его голове. У Шото на лице выражение сосредоточенности, как будто он действительно производит расчеты в своей голове. — Если у тебя будет целых девять часов каждую ночь, без перерыва, это означает, что… — Вот дерьмо, Мидория действительно превратил тебя в ботаника, — с нежностью говорит Кацуки. — Побереги свои мозги для школы, и, к твоему сведению, мое упоминание о том, что я устал, было просто способом проявить вежливость и принять приглашение. — Ох. — Спасибо, что всё разрушил. *** Хитоши хорошо умеет отказываться от предложений других купить для него вещи, но когда это не предложение, у него нет возможности предотвратить это. Особенно если он узнает об этом только после того, как это произойдет. Он никогда не думал, что Айзава будет тем, кто это сделает. Этот человек носит один и тот же наряд каждый день своей жизни — это практически его самоназванная униформа, и он никогда не тратит свои средства на что-то лишнее. Хитоши предполагал, что он уже скопил целое состояние на своем банковском счету, будучи одновременно про-героем и преподавателем в UA, но Хитоши никогда не ожидал, что он действительно использует свои деньги по прихоти. — Что это, черт возьми? — спрашивает Кацуки, выглядя оскорблённым. — Не будь грубым, — ругает Шото. — Вот как ты благодаришь своего отца? Хитоши просто стоит и непонимающе смотрит. Айзава раскладывает вещи на диване, чтобы семья увидела, что это спальные мешки. Эри первой выражает свою благодарность и восторг. Она забирается на товар и ложится, раскинув конечности по гладкому материалу, улыбаясь. — Они должны быть похожи на те, что у тебя? Верно же? Верно? — Да, Эри! — подтверждает Хизаши, отвечая вместо Айзавы. — Это всё спальные мешки, просто разных цветов. — Желтый всегда лучший, — с нежностью говорит Эри. — Потому что у папы такой. — Видишь, Шота? — восклицает Хизаши. — Я говорил тебе, что мы должны были выбрать для неё желтый! Айзава хмурится. — Я подумал, что она захочет уникальный для себя. — Какого цвета мой? — спрашивает Эри, перебирая мешки разных оттенков. Хизаши подходит и выбирает самый маленький. Он пастельно-розовый и украшен цветами и котятами. — Вот этот! Эри задыхается, прижимая к себе спальный мешок. — Он такой милый! — В таком случае, твой папа выбрал удачно! Похоже, у него действительно есть чувство стиля, — усмехается Хизаши, наблюдая, как Эри пытается втиснуть в него свои ноги. Он поворачивается и подзывает мальчиков. — Давайте, вам нужно посмотреть на свои! Кацуки бежит первым, проталкиваясь мимо двух других. — Ха! — смеётся он, осматривая фиолетовый. — Этот очевидно Хитоши. Такой девичий оттенок. Хитоши выхватывает ткань из рук блондина. — Выглядит лучше, чем твой. Как ты собираешься спать в чём-то неоново-оранжевом? Чертовски яркий цвет. — В этом весь смысл, — говорит Кацуки, поднимая свой. — Он должен отпугивать ненавистников, как ты. И посмотри на Шото — эта хрень даже ярче моей. — Светлее не значит ярче, — возражает Шото, беря свой лазурный. — Я полагаю, нужно просто залезть туда? — Ага. Еще лучше, если ты полезешь туда головой вперед — вот, я могу тебе помочь, — говорит Кацуки, хватая синий спальный мешок. Он переворачивает его и тянется вверх, чтобы натянуть его на голову Шото, но Хитоши хватает его за руку. — Прекрати, — говорит он, — ты пытаешься задушить своего брата? — Если бы я пытался это сделать, я бы использовал пластиковый пакет. Хитоши закатывает глаза и отходит от Кацуки, чтобы поговорить с Шото. — Вопреки его мнению, ты надеваешь его снизу. Как нормальный человек. Он подчеркивает последнюю часть, за что получает удар по голове из мягкой ткани. В ответ он ударяет Кацуки своим собственным спальным мешком. Если Хитоши, двое его братьев и сестра окажутся в комнате Шото со своим последним подарком от родителей, то это никого не касается, кроме них самих.