Часть 3

Казалось, что тишина стала вечной, но на самом деле прошло всего пару минут. Ларс всё ещё разглядывал шишки и еловые ветки, уныло плавающие в его чашке, пока ему не подлили ещё немного горячего чая. Он поднял свои серые глаза, немного робко и нервно смотря в синие глаза парня, сидящего напротив. Море. Сочи. Это то, с чем ассоциировались у путника эти глаза цвета лагуны. Подстреленный тяжело выдохнул, а затем отпил немного горячего чая, крупными клубами пара поднимающегося из чашки в воздух, и слегка расслабился. Постепенно атмосфера становилась не слишком напряжной и наконец перестала давить на лёгкие. – М..а как вас зовут? Хочется всё-таки знать, кто меня подстрелил. — с тихим смешком сказал Ларс, нарушая повисшую в воздухе мертвым грузом тишину в неловкой попытке разрядить обстановку и едва заметно сверкнул серыми глазами, отражая в них небольшой огонек в печи. – Тебя не должна колышеть это информация. — холодно и сухо, практически безэмоционально ответил казах, но через пару мгновений тяжело вздохнул. – Чтоб тебя.. Осман. — несильно выругавшись, добавил казах и посмотрел на сидящего напротив безжизненным, явно недовольным от излишнего любопытства путника, взглядом. – Приятно познакомиться, полагаю — пробормотал мужчина в ответ, опуская глаза и пожав плечами. Секундой позже Ларс поставил чашку на стол и затих, словно обдумывая что-то в своих мыслях и не нарушая вновь повисшую в воздухе, словно смертельная угроза, пустоту и тишину. — Знаешь.. — тяжело начал казах, словно озлобленно и несколько отчужденно сверкая глазами глубокого синего цвета, а затем резко замолчал словно передумав и оставляя ту самую незакрытую дверь и паузу в диалоге. — Мен сені полицияға беруге мәжбүр боламын — едва слышно, словно разговаривая с самим собой, пробормотал себе под нос Осман в продолжение начатого диалога. — Что?.. — неуверенно, неловко и несколько непонимающе тихо уточнил Ларс, поднимая глаза на сидящего напротив и недоверчиво смотря на него исподлобья. Казах тяжело вздохнул, упирая взгляд в стол и немного нервно теребя ручку чашки пальцами, некоторое время молчав и игнорируя резкое давящее напряжение в комнате. — Я буду вынужден передать тебя полиции. Утром поедем в город — наконец перевел сказанное Осман, резко поднимая холодные пустые глаза на Ларса и словно просверливая в нем дыру. Тяжело выдохнув и не дожидаясь ответа собеседника, тот встал и продолжил заниматься собственными делами, будто игнорируя присутствие иного человека в охотничьем домике. Пока Осман подтапливал печку, подкидывая в нее дров и аккуратно вороша их кочергой, Ларс с тихим шоком на лице начал собираться. Он быстро и тихо, практически незаметно, надел куртку и обувь, молниеносно выбегая из помещения, с достаточно громким хлопком раскрыв настежь дверь шаткого домика. Он в панике бежал по сугробом, пытаясь не падать на своем пути от пушистого покрова под ногами, так и старающегося затянуть его под свое белое одеяло. Но куда он бежал — он сам не знал. От бушующего в крови адреналина у него открылось второе дыхание в импульсивной и не спланированной попытке убежать от стрелка. "Вернуться к чёртовой границе" крутилось в голове Ларса, пока кровь и пульс стуком отдавались в ушах, лишь подгоняя и наращивая панику в голове и мыслях. Удача была вновь не на стороне путника. До границе оставалось 2-3 километра, но лишь одно смогло остановить бегущего в панике мужчину. Волки. Ларс резко остановился, смотря на серых грозных хищников с горящими от жажды убийства и голода глазами. Белые белки наливались кровью, сильно контрастируя с достаточно светлым цветом самих глаз животных. У сероглазого перехватило дыхание, а адреналин зашкаливал ещё сильнее и бил прямо в голову, не давая ему адекватно мыслить и быстро принимать решение. Серый, голодный зверь, стоящий ближе всех, готовился к прыжку, чтобы впиться своими острыми зубами в глотку стоящей и недвижимой от шока перед ним жертвы. Резкий рваный прыжок и скрежет сцепившихся в крепкую хватку на руке острых, словно бритва, зубов. Пару мгновений, которые практически не запомнил Ларс из-за паники и шока, а затем лишь громкий, нарушающий повисшую мертвым грузом тишину выстрел и отчаянный скулёж. На чистом снегу, словно ало-красные лепестки роз были капли крови. Как разжалась бешеная хватка на его руке он не помнил, как и все происходившее после этого. *** В хлипком домике было тепло. Чугунная печка столь знакомо тихо потрескивала, пока из её трубы шёл серый негустой дым. К этому приятному потрескиванию прибавлялась отчаянная брань и озлобленные отчитывания. Ларс ошеломлённо сидел на кровати, пока Осман обрабатывал и бинтовал его раны от встречи с серыми разбойниками. Отчитывания сопровождались тихим шипением и грубым резким матом. Как будто раненый держал в руках словарь по брани. – Долбоёб! Нахрена ты выбежал ночью в лес! Ты сдохнуть мог! — ругался Осман, обрабатывая волчьи укусы на руке Ларса, уделяя особое внимание глубоким следам от клыков. – Блять, больно же. А я откуда знал, что у вас здесь волки водятся, идиот! — Ларс сердито прожигал Османа взглядом, пока не получил неожиданный агрессивный, но не несущий в себе цели навредить, подзатыльник от казаха. — Ей ақымақ! Неге үйден кетіп қалдың, ақымақ. Бұл орман, серуендеуге арналған саябақ емес, мұнда сізді бір тістейтін жануарлар бар!¹ — непреклонно продолжил Осман, практически не обратив внимания на слова раненого. Ларс промолчал, так ничего и не поняв из сказанного, лишь догадываясь о значении слов исходя из тона голоса говорящего и явной агрессии в звучании. — Спать иди, придурок. Утром разберемся — рявкнул Осман, в последний раз подправляя бинты на руке подстреленного и покусанного путника, а затем отходя от него, предоставляя немного личного пространства для отдыха. Весь зимний лес спал и был ленив, под слоем пушистого одеяла. Лишь дымок из трубы добавлял большей идиллии в столь поздний час...