Глава 6: Ладно, дайте мне всё объяснить.

23.09.2020: Основные изменения в этой главе. Она была одной из худших, поскольку многое не имело смысла в общей сюжетной линии и диалогах. Кроме того, многие из вас, добрые читатели, оставили комментарии о том, что я ужасно обращаюсь с персонажем Флер. Я должен сказать одно: спасибо всем, кто до сих пор продолжает читать эту историю и наслаждается ею. Тот факт, что я получил 368 рецензий только на ту часть истории, которая опубликована прямо сейчас, чрезвычайно воодушевляет. Это также одна из причин, по которой я вернулся к написанию фанфиков. Не могу обещать, что обновления будут быстрыми, но я сделаю все, что смогу. Итак, спасибо всем. И чтобы ответить на вопрос, почему Добби был одним из домашних эльфов Поттеров, я решил изменить канон и сделать Добби частью семьи Поттеров с самого начала. В этой истории он один из детей Мисти и Мейкона. Подождите, позвольте мне проверить... нет, не там, а как насчет... нет! А может в заднем кармане? И тут нет! Похоже, у меня до сих пор нет прав на Гарри Поттера! Я пишу это просто для развлечения! Как всегда читайте и наслаждайтесь, а если не получаете удовольствия от чтения этой истории, идите и читайте чужую. (не надо) --- ВНИМАНИЕ! Я НЕ ЗНАЛ, НА ЧТО ПОДПИСЫВАЛСЯ! В ТЕКСТЕ ПРИСУТСТВУЕТ ЭРОТИКА! WARNING! Следующее утро Номер двенадцать, Гиммолд-Плейс Сара Элизабет Поттер проснулась, когда солнце пробилось сквозь тяжелые шторы, закрывающие окна, вмонтированные в стену слева от ее кровати. Это было не мгновенное пробуждение, а постепенное осознание себя, которое заставило одиннадцатилетнюю девочку громко зевнуть, когда она перевернулась на кровати и отвернулась от окна. Черноволосая девушка снова уснула, даже не заметив, что дверь в ее комнату тихо открылась, впуская маленького домового эльфа с спортивной сумкой, полной одежды, висевшей у нее на плече. Домовой эльф молча прошёл по деревянному полу к краю кровати и сказал: «Юной Мисс нужно встать. У нас гости, и Миссис Белла сказала, что вам нужно встать и пойти домой». Это вызвало стон Сары: «Я слишком устала. Сначала разбуди Гарри». Мисти, домовой эльф, о котором идет речь, покачала головой и сказала: «Не могу разбудить Молодого Мастера. Он спит под зельем с гостем». Это разбудило Сару, заставило ее сесть и посмотреть на Мисти: «Что ты имеешь в виду, говоря, что Гарри «спит под зельем с гостем»? Когда у нас дома были гости?» Мисти ответила, собирая одежду своей юной хозяйки со вчерашнего вечера: «Вчера вечером после чемпионата мира. Леди Поттер и Молодой Мастер пришли домой с молодой девушкой и попросили Мисти отвести отца девочки в дом. Миссис Поппи лечила Молодого Мастера и девушку - они  получили травмы. Она дала им зелье, чтобы они не проснулись до полудня. А теперь поторопитесь, мисс Сара, госпожа Белла будет ждать вас домой к завтраку. С всё растущим любопытством Сара встала с кровати и быстро оделась в свежий комплект одежды, приготовленный Мисти, а затем последовала за домовым эльфом из комнаты и спустилась по двум лестничным пролетам на первый этаж, где она встретилась со своим дядей Сириусом Блэком. Она посмотрела на него и нахмурилась: «Что случилось, Бродяга? Ты выглядишь так, будто кто-то убил твоего кота или Рождество пришло раньше времени, не могу сказать, что именно». Сириуса вырвал из размышлений голос племянницы. Сириус поднял голову и увидел, что Сара смотрит на него, и лицо её выражает волнение: «Все в порядке, милая(в оригинале тут стоит слово "Pup", что означает "щеночек", но оно показалось мне неуместным) , я просто обдумываю планы мальчишника и обсуждаю место проведения этой вечеринки. Также пытаюсь выяснить, сколько проблем будет у жениха, если все пойдет по плану». Сара была полностью уверена, что ее дядя планировал чей-то мальчишник, и зная, что ее дядя, кто бы это ни был, из-за этого будет спать на диване как минимум первый месяц своего брака, ей было одиннадцать, и она неглупая. В конце концов, дядя Сириус, также известный как Бродяга, никогда не знал, когда надо остановиться, отсюда его ранее арктически холодные отношения с Змееустом из-за неудачной шутки во время их совместного обучения в Хогвартсе. Она почувствовала непреодолимое желание предостеречь своего дядюшку: «Постарайся не создать слишком много неприятностей вам обоим. Кстати, ты знаешь, что происходит на Скале Виверны?» Одним взглядом дядя сказал Саре, что он точно знает, что произошло на Скале Виверны после того, как все остальные дети, кроме Гарри, использовали портключ, чтобы сбежать с чемпионата мира в безопасное место на площади Гримо. Она нахмурилась и собиралась продолжить допрос, когда черноволосая ракета полетела вниз по лестнице и врезалась прямо в спину Сары, в результате чего они оба упали на землю, а другая фигура приземлилась на нее сверху, выбив из её легких весь воздух. Все в доме услышали приглушенный удар на втором этаже, за которым последовал очень громки женский крик. Сара посмотрела через плечо на ухмыляющееся лицо миниатюрную копию своего дяди, за исключением бледно-голубых глаз, которые мальчик получил от своей матери, все еще лежавшую на спине. Она спросила: «Ты не хотел бы встать, Редж?» Мальчик, казалось, на мгновение задумался, а затем сказал, все еще улыбаясь: «Нет, не хотел бы. Мне очень приятно лежать на тебе. Ты мягкая и удобная. В конце концов, если моему папе нравится лежать на маме, почему мне нельзя полежать на тебе?" Сара фыркнула, оттолкнула от себя кузена и пристально посмотрела на него, сев: «Пара вещей. Во-первых, ты мой двоюродный брат. Во-вторых, мы не женаты и никогда не поженимся. В-ьретьих, фууу. В-четвертых, вы просто пытаетесь избежать справедливого наказания, которое вы заслужили за ту шутку, которую вы устроили наверху, - она ​​на мгновение остановилась, когда ее глаза метнулись к человеку, стоящему позади ее кузена, - и, наконец, удачи вам, а я пошла." Рег открыл было рот, чтобы спросить, что она имеет в виду, когда сверху и позади него послышался холодный женский голос: «Регулус. Сириус. Блэк». Сара непроизвольно вздрогнула и прошептала с оттенком страха в голосе: «Полное имя». Регулус побледнел, когда его имя было произнесено голосом, который, как он знал, означал только одно: его собиралась как следует проучить его старшая сестра, Сьюзан Боунс-Блэк. Он выгнул голову назад, чтобы посмотреть на грозное лицо своей старшей сестры, которая стояла над ним, и сказал: «Папа, можешь помочь?» Сириус покачал головой: «Подожди, дай мне подумать об этом на минутку… Нет, не мог». Регулус в шоке посмотрел на отца и попытался защититься: «Но, папа, она меня убьет». Сириус улыбнулся и сказал голосом, полным озорства и веселья: «Ну, тебе следовало подумать об этом, до того, как ты попытался провернуть свой маленький трюк наверху», и на мгновение остановился, чтобы посмотреть на свою дочь: «Сьюзи, думаю, Кричер сказал, что кладовая достаточно чистая, чтобы ее можно было использовать для наказаний, а не для убийств». Сьюзен кивнула, зеркаля ухмылку своего отца, и ответила напевным сладеньким голосом, полным яда: «Хорошо, пап, но могу ли я снять с него хотя бы одну шкуру? Он собирается навести порядок в любом случае. И в кладовке, и в моей комнате». Сара поднялась на ноги, решив, что ей пора вернуться домой, прежде чем кто-нибудь из ее кузенов попытается взывать к ее чувству семейной преданности, и направилась к камину в гостиной. Она взяла щепотку каминного порошка и бросила его в камин, сказав: « Крифдер мьюн Теулу, Хонор мьюн Байуид !»(тот самый девиз) Немного раньше Скала Виверны Беллатриса Поттер проснулась как раз в тот момент, когда первые лучи солнечного света начали пробиваться сквозь шторы на окнах, выходящих на восток. Это была не главная спальня, но она принадлежала ей с тех пор, как она сбежала от семьи, узнав, что родители планировали выдать ее замуж за Рудольфуса Лестрейнджа, как только она закончит обучение в Хогвартсе. Это было незадолго до ее третьего курса. Её биологические родители были в ярости, когда пришли забрать ее, думая, что смогут заставить ее заключить контракт с одной из восходящих звезд молодежного движения Волан-де-Морта, но ушли с пустыми руками, когда узнали, что она прошла через ритуалы усыновления и принятия крови, известный как Ритуал Узурпатора Гваеда (Узурпатора Крови), за которым наблюдал настоящий Лорд Блэк в то время, Арктурус Блэк, близкий друг лорда Чарлуса Игнотуса Поттера со времен их борьбы против Гриндевальда. При этой мысли Беллатриса задумалась о самом ритуале. Ритуал Узурпатора Гваеда (Узурпатора крови) стал поворотным моментом в ее жизни. Это увело ее жизнь с пути, который, несомненно, привел бы ее во тьму и безумие, возможно, даже до такой степени, что она обратила бы свою палочку против своих родных. Лорд и леди Поттер спасли ей жизнь этим ритуалом, а тот факт, что его засвидетельствовал и разрешил действующий лорд Блэк, сделал кровное усыновление законным и неоспоримым со стороны ее биологических родителей. К самому ритуалу нельзя было относиться легкомысленно, особенно с ребенком такого возраста, как она. Это влекло за собой более высокую вероятность оставить субъекта ритуала сквибом, чем старше был субъект, где обычным возрастом проведения были одиннадцать лет. В самом ритуале использовалась серия рун, расположенных по вокруг алтаря, а также серия рун, нарисованных на обнаженном объекте и исполнителях ритуала, а также модифицированное зелье, восполняющее кровь. Зелье содержало образец крови родителей, которые осуществляли усыновление, а также было пропитано их магией. Сам ритуал проводился в две части: первая часть помещала субъекта в состояние анабиоза, а затем лишала его магии и крови. Вторая часть требовала, чтобы тот, кто станет матерью ребенка, вливал в горло субъекта зелье, восполняющее кровь, в символическом дарении жизни, после чего отец вызывал Семейную Магию, которая затем заливала ритуальный круг и принииала субъект. Это была самая опасная часть для субъекта, потому что, если бы Семейная магия решила не принимать ее, тогда Беллатриса стала бы Поттером по крови, а не по магии. К счастью для нее, магия семьи Поттеров сочла ее достойной, и она стала Поттером по крови и магии. Другими словами, она умерла как Беллатриса Эйден Блэк, первая дочь Сигнуса и Друэллы Блэк, во время первой части ритуала и переродилась как Беллатриса Дорея Поттер, дочь Чарлуса и Дореи Поттер, во второй части. Причина, по которой это было так опасно для детей старшего возраста, заключается в том, что большинство из них уже начали изучать родовую магию к одиннадцати годам. Это означало, что магические ядра большинства детей уже были настроены на использование магии рода к тому времени, когда им исполнилось тринадцать. Это значительно увеличивало риск, когда магия рода, пытающегося усыновить ребенка, имела больше шансов отвергнуть его из-за потенциальной дисгармонии между магией ребенка и магией новой семьи. Чем младше ребенок, тем легче ритуалу добиться успеха с наиболее благоприятным исходом: ребенок становится членом семьи по крови и магии. В случае, когда она выполняла ритуал усыновления Сары, ей пришлось выполнять обе роли : и матери, и отца, и не было почти никаких колебаний между ее вызовом Семейной Магии и принятием Сары, как Поттера. Беллатриса со слабой улыбкой на губах вспомнила сцену, которую описала ей ее новая мама Дорея Поттер после того, как она проснулась через три дня после завершения ритуала, о том, как ее биологические родители были в такой ярости, узнав, что они потеряли свою старшую дочь, поэтому вытащили палочки, чтобы напасть на лорда и леди Поттер в их собственном лондонском таунхаусе, и узнали, почему лорда Поттера так боялись войска Гриндевальда во время войны. Как только Беллатриса очнулась через два дня после этого инцидента, Дорея Поттер, урожденная Блэк, и ее муж отвезли ее в Гринготтс и оформили все необходимые документы, сделав ее Поттер по крови, магии и имени, а также представили родному сыну, Джеймсу, старшую сестру. После этой конфронтации лорд и леди Поттер перевезли свою семью обратно в дом своих предков, сюда, на Скалу Виверны. С тех пор она любила своего нового младшего брата так же, как до сих пор любит своих бывших сестер, которых она постоянно видела в Хогвартсе, и до сих пор делала все возможное, чтобы защитить их от манипулятивных и жаждущих власти родителей. Ее сестра Андромеда смогла избежать брачного контракта, сбежав со своим мужем, магглорожденным волшебником по имени Тед Тонкс, и у них родилась красивая дочь по имени Нимфодора. К сожалению, младшей сестре Беллы, Нарциссе, не повезло, и она была вынуждена заключить брачный контракт с Люциусом Малфоем, также членом молодежного движения Волан-де-Морта, который в конечном итоге стал Пожирателями Смерти. К счастью, он был схвачен при попытке обойти защиту вокруг поместья Лонгботтом вместе с Рудольфусом и Рабастаном Лестренджем всего через месяц после смерти Джеймса и Лили. Всех троих допросили с помощью Веритасерума, судили и отправили через Завесу в Отделе Тайн. Смерть Люциуса освободила младшую сестру Беллы, Цисси, от ее лишенного любви и жестокого брака и позволила ей воспитать Драко так, как она считала нужным, превратив его в прекрасного молодого волшебника, который был для ее сына так же близок, как родной брат. Сара.., она сейчас гостила на площади Гримо, где жила семья Сириуса, и это было оговоренное место назначения для аварийного портключа с чемпионата мира. Она вспомнила, как нашла девочку, оставленную в телефонной будке, служившей главным входом в Министерство магии, всего несколько месяцев от роду, закутанную в одеяло и кричащую во все горло, потому что это был Холодный декабрьский день, а её оставили там, возможно, на несколько часов. Белла вспомнила, что единственная причина, по которой она вообще нашла ребенка, заключалась в том, что она решила в тот день аппарировать на работу. Она вспомнила, как взяла на руки плачущего ребенка и сделала то же, что сделала с Гарри всего два года назад: начала покачивать ребенка на руках, тихо шепча, чтобы успокоить. Даже когда она вошла в телефонную будку и поехала в атриум здания министерства. Именно тогда она увидела записку, прикрепленную к одеялу ребенка, от которой у нее закипела кровь и которая заставила задуматься об убийстве лишь в третий раз за ее карьеру аврора. В записке было сказано: Этот ребенок – урод. Мы терпеть не можем, когда в нашей семье есть уроды. Друг сказал нам, что если мы оставим ребенка в этой телефонной будке, ее найдут подобные ей. Найдена она или нет, нас не волнует. Прочитав записку, Белла почти хотела выследить родителей девочки и покончить с ними, но ее материнские инстинкты взяли верх, и она направилась в ближайший туалет, где переодела ребенка, и позвала Мисти, чтобы она принесла ей бутылочку детской смеси, накормила ребенка и послала патронус начальнице, сказав, что ей нужен выходной, чтобы заняться семейными делами. Белла немедленно покинула Министерство через камин в Дырявый Котёл в Косом Переулке. Она пошла в Гринготтс и попросила поговорить с Дрейкфэнгом. Когда он прибыл, Белла сообщила ему, что хочет усыновить девочку как по крови, так и по магии. Дрейкфанг с готовностью согласился, особенно после прочтения неподписанного послания, оставленного с ребёнком. Они совершили тот же ритуал, который прошла сама Белла, под бдительным надзором сестёр - Цисси и Энди, Сириуса и его жены Амелии и одинокого Ремуса, которые были вызваны в качестве свидетелей, а также Рагнока, менеджера британского отделения Гринготтс. После завершения церемонии черты лица ребенка изменились, чтобы соответствовать чертам ее новой матери, включая ее бледно-лиловые глаза. У девочки появилось новое имя - Сара Элизабет Поттер. Затем Белла привела свою новую дочь домой и показала ее своему сыну, которому тогда было три с половиной года. Тот был в восторге от того, что у него есть младшая сестра, и поклялся, что он будет «самым лучшим старшим братом на свете». С тех пор Гарри был верен своему слову, всегда заботясь о нуждах своей младшей сестры, насколько мог, даже играя в те игры, в которые она хотела играть, хотя и говорил, что они «слишком девчачьи» для него. Но это было для его сестры, и он это делал. Когда он впервые ушел в школу, Сара первые несколько дней была почти безутешна, пока мать не напомнила ей, что она все еще может писать Гарри, а он может писать ей. Вернувшись в настоящее, Белла крикнула, садясь на кровати: «Мисти». Домовик появился перед сидящей Беллой с тихим треском : «Миссис Белла позвала Мисти». Белла кивнула: «Ты можешь пойти на Гриммолд-плейс и забрать Сару? Если возможно, я бы хотела, чтобы она была дома к завтраку». Мисти кивнула и с треском аппарировала , оставив Беллу наедине со своими мыслями. Она быстро поднялась с кровати и направилась в свою ванную комнату, сбросив ночную одежду, и приняла горячий душ. Стоя под струями горячей воды, Белла позволила своему разуму обдумать все, что Дастан сказал ей и Сириусу вчера вечером. Она была почти уверена, что знает, что собирается делать Гарри, но ей все равно было больно от того, что у него отобрали выбор. Белла хотела, чтобы ее сын женился по любви, а не ради спасения чьей-то жизни. Конечно, единственный способ изменить ситуацию — если он наотрез откажется жениться на Флер. Но это слишком жестоко. Он не только не поступит так, но и не выдержит, если его заставят так поступить. Пока эти мысли проносились у нее в голове, Белла закончила мыться, выключила воду, вышла из душа и завернулась в полотенце. Час спустя Белла и Сара вместе с Дастаном и Аполлин сидели и завтракали в неформальной столовой, соединенной с кухней. Сара переводила взгляд с матери на гостей и обратно, не понимая, что происходит и почему эти люди (не то чтобы они были неприятными) сидели за их столом. Она взглянула на маму и сказала, держа вилку яичницы между тарелкой и ртом: «Итак, мама, что происходит с Гарри?» Белла посмотрела на свою дочь, пока Сара закончила перекладывать яйца из тарелки в рот и вытащила вилку, все время выжидающе глядя на неё. Она на мгновение взглянула на Дастана, а затем снова посмотрела на Сару и сказала: «Ну, Сара, вкратце, твой брат спас жизнь их старшей дочери, и теперь она в долгу перед ним, что для вейлы означает, что она либо должна выйти за него замуж, либо потерять свою магию и жизнь». Сара, привыкшая к тому, что с её братом постоянно что-то происходит, сказала только: «О, и это все?» С этими словами девочка вернулась к еде и продолжила жевать, по-видимому, не сильно вслушавшись в то, что сказала Белла. Белла начала мысленный обратный отсчет, пока дочь поднесла ко рту стакан апельсинового сока и сделала глоток: 3 ...2 ...1 ...и сейчас. И действительно, как только она подумала о слове «сейчас», бледно-лиловые глаза Сары расширились от удивления, когда апельсиновый сок, который она только что выпила, брызнул из ее рта и носа через стол. Беллатриса оценивала форму распыления по ширине и расстоянию, держа в руках воображаемую карточку с цифрой «7», а ее дочь громко сказала: «Подожди, ты сказал, что он должен жениться на ней? Ну в смысле: свадебное платье, волшебные клятвы, медовый месяц, «Позвольте мне представить вам мистера и мисс Поттер», и всё в этом роде?» Белла весело улыбнулась дочери и сказала: «Ага». При этом Белла рассказала дочери все, что Гарри рассказал ей о том, что произошло после того, как его разлучили с остальными детьми. Сара нахмурилась: «Итак, позвольте мне сказать прямо: поскольку у Гарри есть эта его страсть к спасению людей, он теперь помолвлен с вейлой, которая на три года старше него и, если судить по её матери, невероятно красива? Я ничего не упустила?» Белла улыбнулась дочери: «Вроде бы нет». Сара откинулась на стуле: «Черт возьми». Белла отчитала дочь строгим голосом: «Следи за языком, юная леди». Сара закатила глаза: «Мама, я слышала, как ты говорила слова гораздо хуже», — она сделала паузу, увидев карточку с оценками, — «Да ладно! Семь?! Правда? Это было как минимум восемь баллов»." Дастан нахмурился и оборвал реплику Беллы: «Леди Поттер, почему вы рассказываете всё своей дочери, прежде чем мы поговорим с теми двумя, которые больше всего вовлечены в ситуацию?» Беллатриса посмотрела на Дастана и ответила: «Я рассказываю об этом своей дочери, потому что это касается и ее, ведь она младшая сестра Гарри и скоро станет невесткой Флер». Хмурый взгляд Дастана, казалось, стал ещё более угрюмым: «Но Гарри еще не согласился, так что эта дискуссия может быть напрасной. Разве ты не думаешь, что было бы разумно получить ответ Гарри, прежде чем делиться информацией с этой маленькой болтуньей?» Белла нахмурилась: «Нет. Я стараюсь не хранить секретов ни от одного из моих детей. Кроме того, в конце концов она бы узнала». Сара использовала этот момент, чтобы вмешаться: «Э-э, я сижу прямо здесь». Дастан посмотрел на девушку, словно пытаясь что-то решить, прежде чем вздохнул: «Прости, Беллатриса, я просто беспокоюсь о своей дочери». Белла кивнула: «Я понимаю, я, вероятно, была бы такой же, как и ты, окажись я на твоем месте». Несколько часов спустя Остаток утра пролетел быстро, и взрослые, казалось, с течением времени становились все более и более обеспокоенными. Когда они вчетвером собирались сесть за обед, камин в прихожей вспыхнул, и из него вышла Поппи Помфри. Едва она вышла из камина, как в прихожую вошла Белла, услышав, как вспыхнул камин, и улыбнулась: «Поппи, как ты сегодня?» Мадам Помфри ответила на улыбку молодой ведьмы и сказала: «У меня все хорошо, Белла, спасибо». Белла кивнула и сказала: «Мы как раз собирались пообедать, не хочешь присоединиться?» Помфри улыбнулась: «Это было бы прекрасно, спасибо». Не говоря ни слова, Белла прошла от прихожей к столовой, которая располагалась справа и была отделена коротким коридором и двойными дверьми. Сразу же войдя в столовую, Поппи заметила среброволосую женщину, чья внешность была такой, словно она смотрела на взрослую версию девушки, которую она лечила вчера вечером. Логичным выводом было то, что эта женщина, должно быть, и есть мать девочки. Когда она села рядом с Сарой, Белла представила ее: «Аполлин, Дастан, позвольте мне познакомить вас с мадам Поппи Помфри, она целительница в Хогвартсе и лечит двух моих склонных к приключениям детей с тех пор, как они научились ползать. " Дастан кивнул медиковедьме: «Рад снова видеть вас, мадам Помфри». Аполлин сказала: «Приятно познакомиться, мадам Помфри». Старшая ведьма усмехнулась, садясь: «Пожалуйста, зовите меня Поппи, никто из вас не был студентом Хогвартса и вряд ли им станет». И Дастан, и Аполлин кивнули и сказали, что постараются это запомнить. Уладив этот вопром, пятеро человек продолжили праздную беседу, наслаждаясь обедом... Тем временем Пробуждение и ответ Первое, что заметил Гарри, медленно придя в себя, это вес и тепло тела, спящего почти наполовину на нем, тонкая рука собственнически обнимавшая его за талию, и голову, покоившуюся на левой стороне его груди, прямо над сердцем. Следующее, что он заметил, был нежный аромат жасмина и сирени, щекотавший его нос. Первое, что он увидел, когда открыл глаза, — это спутанные серебристо-светлые волосы, рассыпавшиеся по всему его корпусу. Тело, прижатое к нему, было явно женственным, со стройным телосложением, а её достоинства прижимались к его грудной клетке, разделенные только рубашками, в которые их, видимо, переодели эльфы. Одна из ее ног была закинута ему на бедра, как будто она намеревалась удержать его рядом в качестве личного обогревателя под одеялом. Опять же их кожу от прикосновений отделяла только одежда. Воспоминания о том, что произошло прошлой ночью, навеяли смутные подозрения, что нынешняя ситуация, в которой он оказался с этой ангельской красоткой, является следствием чего-то, что он сделал вчера. Не то чтобы он возражал, в конце концов, он был обычным мальчиком-подростком, а она была вышеупомянутой красавицей, но была одна проблема: непосредственная близость девушки вызвала реакцию определенной части его тела. Таким образом, его пижамные штаны были натянуты спереди всего в нескольких дюймах от ноги девушки. Гарри попытался передать свои мысли девушке, одновременно пытаясь вырваться из ее хватки: пожалуйста, не поднимай ногу. Милая, пожалуйста, не поднимай ногу. Милая, милая, пожалуйста, не поднимай ногу. Казалось, что его молчаливая просьба останется без ответа, поскольку он почувствовал, как нога девушки сдвинулась на несколько дюймов вверх, обрушив палатку, которой были его пижамные штаны, и гарантируя, что леди сможет почувствовать его реакцию на то, что он находится в постели с прекраснейшей из девушек. Он с ужасом, смешанным с самоироничным весельем, наблюдал, как она застыла на месте и широко распахнула глаза. Два взгляда встретились на мгновение, прежде чем девушка отпрыгнула на другую часть кровати так быстро, что Гарри мог бы поклясться, что она случайно аппарировала. Но удар спиной об одну из угловых стоек у изножья кровати удержал ее от падения. --- Первое, что она заметила, когда её глаза резко открылись, были те же самые пронзительные изумрудные глаза, которые она видела в ту ночь, когда он спас её, когда бы это ни было, только теперь в них мелькала искра страха и удивления. После этого она заметила позу, в которой они лежали, а также его реакцию на то, что ее тело прижалось к нему. Флёр отреагировала так, как могла: она пересекла кровать так быстро, что ей показалось, что она аппарировала. Несколько мгновений они сидели молча, прежде чем Гарри прервал тишину: «Ну что, доброе утро?» Со своей новой точки обзора у изножья кровати Флер смогла заметить, что никакие неряшливость и состояние непослушных чёрных волос, не могли скрыть его красивые аристократические черты лица, и наконец, его стройное, но мускулистое тело, одетое в простую зеленую футболку и черные шорты. Она посмотрела вниз и заметила, что одета в простую серую рубашку и брюки, которые висят на ней свободно, вероятно, для защиты ее скромности, хотя то, как висела рубашка, давало молодому человеку, сидевшему напротив нее, хорошее представление о размере и форме её груди. Подождите, а почему она вообще оказалась в его постели? Последнее, что она могла вспомнить, это... как он спас ее от этих головорезов, нет, это было не последнее, что она помнила. Она также смутно осознавала тот факт, что обвила руками его шею и отказывалась... отпустить... уйти. О нет, подумала она, Богиня, пожалуйста, скажи мне, что я не... Когда эта мысль пронеслась у нее в голове, Флер заметила, что передняя часть шорт молодого человека образовала красивую палатку, и она почувствовала, как ее щеки покраснели, когда она увидела, что он тоже покраснел. Ему потребовалось время, чтобы выйти из ступора, и он незамедлительно прикрыл свою промежность пуховым одеялом, вынудив её поднять глаза и встретиться с ним взглядом, когда он сказал неуверенным голосом: «Итак…» Гарри потерял остроумное замечание, которое вертелось у него на языке, когда ее глаза встретились с его, и он обнаружил, что смотрит в самую удивительную пару темно-синих глаз, которые он когда-либо видел. Он услышал, что она хихикала над ним, и понял, что выставляет себя полным идиотом перед этой девушкой. Она одарила его ослепительной улыбкой, от которой, казалось, у него резко участилось сердцебиение: «Я знаю, что я красива, но то, как я смотрю нервирует, не так ли?» Флер рассмеялась, когда его лицо приобрело еще более яркий оттенок красного. Она наблюдала, как он внезапно осознал свою сохраняющуюся проблему и выскочил из кровати через одну из дверей в левой стене комнаты. Минуту спустя она услышала шум журчащей воды, заставив ее разразиться новым приступом смеха, который длился всего минуту или две, пока к ней не пришло медленное осознание того, что произошло. Молодой человек спас ей жизнь, и когда он взял ее на руки, она обвила его руками за шею и отказалась отпустить его, даже после того, как они добрались до места, которое, по-видимому, было домом его семьи, и впоследствии они провели ночь в его кровати, подсознательно прижимаясь друг к другу. Флер оглядела комнату, осмотрев книжные полки, вмонтированные в одну стену, камин с зеленым знаменем, изображающим змею, похожую на василиска, в форме буквы «S» в центре и, конечно же, темный деревянный пола, который, казалось, придавал дому теплую и уютную атмосферу. В этот момент дверь в спальню открылась, привлекая внимание Флер к тем, кто вошел. Первой вошла в дверь потрясающая женщина с блестящими черными волосами, ниспадающими волнами локонов на лопатки, прекрасными аристократическими чертами лица, бледно-лиловыми глазами, в которых светился хитрый ум, и фигурой в форме песочных часов, которая могла бы составить конкуренцию многим вейлам из-за её красоты. Она двигалась как хищник, тихая и грациозная, смертоносная и красивая. Вторым человеком, которого она увидела, был её отец. За ним следовала мама Флёр, а за ней вошла пожилая женщина лет шестидесяти, с седеющими каштановыми волосами, водянистыми голубыми глазами, суровыми, но приятными чертами лица и фигурой, которая когда-то была спортивной и потрясающей, но стала полнее, пусть и немного, за прошедшие десятилетия. Эта женщина была одета как целитель: темно-коричневое платье до щиколотки, скрывающее ее фигуру, с белым фартуком спереди и с чем-то похожим на медицинскую сумку. Последний человек, вошедший в комнату, выглядел как младшая версия первой женщины, на вид ей было около одиннадцати. Если Флёр верно угадала, это была догадаться, эта девочка была младшей сестрой мальчика. Она наблюдала, как взгляд первой женщины окинул бодрствующую её, состояние простыней и пухового одеяла на кровати и очень заметное отсутствие молодого человека. Женщине не пришлось спрашивать, где была вчерашний спутник Флер, поскольку все слышали, как течет вода в душе. Казалось, все смотрели друг на друга, ожидая, что кто-нибудь заговорит первым. Им не пришлось долго ждать, когда заговорила самая младшая из группы с озорной ухмылкой на лице: «Итак, ты переспала с моим братом, да. Чур имя моей племянницы придумываем вместе». Флер покраснела, когда ее мать и отец имели приличие выглядеть совершенно шокированными, когда первая женщина, вошедшая в комнату, обратилась к своей младшей версии, и ее голос был строгим: «Сара. Элизабет. Поттер». Флер невольно вздрогнула и прошептала с оттенком страха в голосе: «Все три имени». Женщина, которая, как предположила Флер, была матерью девочки, продолжила: «Ты научишься держать язык за зубами, или я позволю тете Цисси научить тебя». Сара вздрогнула, вспомнив, как в последний раз проходила «обучение этикету» со своей младшей тётей. Она вспомнила, как тётя… нет, лучше не думать об этом, иначе всю следующую неделю ей могут сниться учебники по этикету. В этот момент отец Флер заговорил с ней, указывая на трех женщин, которых она не знала: «Флер, позвольте мне познакомить вас с леди Беллатрисой Поттер, главой благороднейшего и древнейшего дома Поттеров, ее дочерью Сарой и целительница, которая лечила вас с Гарри вчера вечером, мадам Поппи Помфри. Флер нахмурилась, когда ее мысли начали метаться: подожди, если она леди Поттер, а папа сказал, что мадам Помфри присматривала за мной и Гарри, то это будет означать... ее глаза широко раскрылись, когда она сложила пресловутое «два и два». , это значит, что меня спас Гарри Поттер. Меня спас Мальчик-Который-Выжил! Она застонала, когда в ее голове щелкнула другая часть уравнения, которая означает... О Богиня, пожалуйста, пусть долг жизни не... Голос Беллатрисы вырвал Флер из ее внутреннего диалога на полпути, пока она говорила, сарказм окрасил ее голос: «Чтобы закончить эту мысль: да, теперь ты в должна моему сыну жизнь», - она ​​остановилась на мгновение, чтобы одарить Флер усмешкой, которая послала дрожь по спине, и дрожь далеко не приятную: «Добро пожаловать в семью». Любой ответ был прерван голосом Гарри, доносившимся справа от Флер: «Что это за долг жизни?» Всеобщее внимание привлёк Гарри, стоящий в дверях соседней ванной с полотенцем, обвязанным вокруг его талии. Взгляд Флер остановился на стройных мускулах со стальными жилами, украшавших его стройное тело, и впервые заметил зазубренный шрам на правом предплечье, а также пару других шрамов, украшающих верхнюю часть тела. Прежде чем отвести взгляд, она увидела четко очерченные кубики пресса , её лицо вспыхнуло при виде почти полностью обнаженного Гарри. Она услышала хихиканье младшей девочки: «Гарри, я думаю, ты её сломал». Флер покраснела еще сильнее, услышав подобный комментарий. Беллатриса заговорила, ее голос был полон веселья: «Кажется, так и есть», затем она перевела взгляд на сына: «Гарри, может быть, тебе стоит одеться. Тогда встретимся с остальными в гостиной. У нас есть кое-что, что нужно обсудить." Гарри нахмурился после этого комментария: «Хорошо, мам. Дай мне пятнадцать минут, и я спущусь». Все замерли, когда мадам Помфри довольно нетерпеливо откашлялась: «Могу ли я, пожалуйста, проверить моих пациентов теперь, когда вся ваша болтовня закончилась?» Все, кроме Флер и Гарри, выглядели как группа отруганных детей, когда пожилая медсестра стала осматривать своих пациентов, размахивая палочкой и тихо и эффективно применяя диагностические чары. Через несколько мгновений заведующая больничным крылом Хогвартса, казалось, была удовлетворена и обратилась к своим двум пациентам: «Теперь, мисс Делакур, вы, кажется, в основном оправились от вчерашнего испытания. Главное, что вам сейчас нужно, это отдых. Предпочтительно это был бы постельный режим с еще одним снотворным, но из-за вашей физиологии я не буду этого делать. Я хочу, чтобы вы оставались в постели большую часть дня, однако я сделаю скидку на то, что вам придется вставать и идти в туалет, обеспечивать личную гигиену и прием пищи. Кроме того, сегодня абсолютно никакой магии». Флер кивнула и сказала: « Мерси , мадам». Затем мадам Помфри повернулась к молодому человеку, который был признан ее самым неприятным пациентом за всю ее долгую карьеру целителя, и сказала ледяным тоном: «Мистер Поттер, неужели вы не способны прожить даже два месяца, не сделав чего-то, в итоге чего вы попадёте под мою опеку?» При этом Флер увидела, как Гарри усмехнулся и нервно почесал затылок: — Прости, Поппи, но у меня была веская причина, честное слово. Мадам Помфри бросила на Гарри взгляд, говорящий: «И я должна этому верить?», прежде чем заговорить: «Три сломанных ребра и еще два синяка. Это довольно легко для тебя. Просто отдохни сегодня и прими это зелье вечером перед сном. Это поможет справиться с любыми затяжными последствиями». С этими словами Белла вывела всех взрослых из комнаты и подошла к двери, прежде чем обернулась к двум подросткам: «Флер, ты спускаешься или хочешь сначала принять душ?» Она ответила: «Сначала я бы хотела помыться». Беллатриса кивнула: «Хорошо, присоединяйся к нам, когда будешь готова». Флер кивнула: « Мерси , леди Поттер». Она встала с кровати и направилась в ванную, как только дверь в коридор закрылась за удаляющейся фигурой леди Поттер. Направляясь в ванную, она заметила, что Гарри не пошевелился, поэтому остановилась примерно на полпути между кроватью и дверью ванной. Она посмотрела ему в глаза, чтобы не смотреть на остальные части его тела, пока он говорил: «Итак, что моя мама имеет в виду, когда говорит, что ты задолжала мне жизнь?» Флер вздохнула, зная, что она не сможет принять душ, пока не ответит на этот вопрос: «Когда ты спас меня прошлой ночью, образовался долг жизни». Гарри кивнул: «Хорошо, я понимаю, но почему это заставляет мою младшую сестру говорить что-то про наших детей? Что ты мне не договариваешь?» Флер почувствовала, как будто её ударили под дых, будто, если она озвучит это, то пути назад не будет, и всё это станет правдой: «Могу ли я сначала принять душ? Я обещаю, что отвечу на все ваши вопросы тогда». Гарри посмотрел ей в глаза, из-за чего она на мгновение потеряла дар речи, и сказал: «Хорошо, но мы поговорим, прежде чем отправиться к моей семье». Как только Флер вошла в ванную, Гарри позвал своего личного домового эльфа, подошел к своему маленькому столу, на котором лежали чернила и пергамент, и сел в углу своей комнаты: «Добби». С легким треском появился чересчур энергичный домовой эльф: «Что Добби может сделать для молодого господина Гарри?» Гарри только что закончил писать записку Дрейкфангу, прося передать определенный предмет из семейных хранилищ домашнему эльфу, и сказал: «Не могли бы вы отнести эту записку Дрейкфангу и подождать, пока он отдаст вам этот предмет? А затем возвращаться к хозяину как можно быстрее». Добби взял предложенный сложенный кусок пергамента и чрезмерно восторженно кивнул: «Немедленно, мастер Гарри». С этими словами домовой эльф с легким треском исчез. Гарри встал из-за стола и направился к своему шкафу, по пути прихватив из комода пару боксеров. Натягивая зеленую футболку и синие джинсы, Гарри позвал другого домашнего эльфа, «Мисти». Домовой эльф появился с небольшим треском и заговорил: «Что нужно молодому господину Гарри?» Он повернулся и посмотрел на эльфа: «Зайди, пожалуйста к мадам Малкинс и купи какую-нибудь женскую одежду, подходящую для Флер? Скажите ей, чтобы она оплатила из моего школьного хранилища. Мне нужно, чтобы ты вернулась, прежде чем она закончит принимать душ». Мисти посмотрела на своего молодого хозяина, изучая его какое-то время, когда поняла, что он принял решение относительно того, о чем она слышала в разговоре Миссис с её гостями вчера вечером. Она кивнула и спросила: «Маггловская одежда или мантия?» Гарри на мгновение задумался и сказал: «Магловская. Убедитесь, что она зачарована на подгон под тело надевшего. Спасибо, Мисти». Мисти кивнула: «Нет проблем, мастер Гарри». С этими словами домовой эльф с легким треском исчез . Тогда Гарри попросил Мейкона установить ширму от двери ванной до кровати, что домовой эльф сделал без комментариев. Всего через пару минут Мисти снова появилась с запрошенной одеждой, которую Гарри велел ей оставить разложенной на кровати и уйти. После того, как второй домовой эльф ушел, Гарри уселся читать одну из своих маггловских художественных книг, сидя в одном из удобных кресел с высокой спинкой, стоящих рядом с камином. Прошло почти полчаса, когда Добби вернулся с небольшим треском . Добби сказал: «Добби вернулся, молодой мастер, с тем, что вы просили у мистера Дрейкфанга. Мастер Дрейкфанг также сказал передать вам «поздравления с предстоящей помолвкой». Гарри улыбнулся домовому, забирая у Добби маленькую бархатную коробочку: «Спасибо, Добби. Еще ничего не решено, но подготовиться никогда не помешает. Можешь приготовить чай и выпечку, когда я за ними пошлю? После этого ты сможешь помочь Мисти со всем, что ей нужно». Домовой, с блестящими от непролитых слез радости глазами, кивнул и исчез с ещё одним мягким треском, оставив Гарри одного ждать, пока Флер закончит принимать душ... Флер не торопилась с душем, отчасти потому, что она плакала от облегчения и не хотела, чтобы Гарри видел слёзы, а отчасти потому, что она все еще чувствовала отвращение от событий прошлой ночи. События, которые, как она поклялась себе, никогда больше не повторятся. Флер должна будет иметь возможность позаботиться о себе, но об этом в другой раз. Однако она все еще не была уверена, произойдет ли это. Гарри только сказал, что они поговорят после того, как она примет душ, так что вполне возможно, что он позволит ей умереть после того, как она ему все расскажет. Мысли такого рода продолжали крутиться в ее голове, когда она закончила принимать душ и вытерлась полотенцем, одновременно используя палочку, чтобы наложить на волосы высушивающее заклинание. Флер собрала свои серебристо-светлые волосы длиной до лопаток в свободный хвост и вышла из ванной только для того, чтобы оказаться в спальне, которая была разделена толстой перегородкой, которая шла от двери ванной до кровати, на которой Это был бюстгальтер, трусики, серебристая футболка и пара темно-синих джинсов, которые выглядели так, как будто они соответствовали цвету ее глаз. Она была тронута тем, насколько внимательным был Гарри, предоставлявший ей возможность уединиться, пока она принимала душ и одевалась. Надев нижнее белье и бюстгальтер, Флер сразу заметила, что они волшебным образом подошли ей идеально. Флер минуту стояла ошеломленной, размышляя о том, каким внимательным должен был быть Гарри, чтобы подумать о том, чтобы ей принесли одежду с подгонкой под надевшего. Она все еще стояла там, когда услышала его голос откуда-то из комнаты: «Флер, с тобой все в порядке?» Флер отошла от своих размышлений и сказала, быстро натягивая футболку и джинсы, не удивившись, обнаружив, что оба волшебным образом подошли идеально: «Я в порядке, спасибо, что интересуешься». Затем она подвинула ширму, заметив, как Гарри поднимается с кресла с высокой спинкой, в котором он сидел рядом с камином, и кладет свою книгу на столик рядом со стулом. Флер покраснела, почувствовав, как его взгляд на мгновение скользнул по ее телу, прежде чем он ответил с улыбкой: «Вы должны поблагодарить Мисти и мадам Малкин за одежду, это они выбрали ее для вас. Я только сказал им, чтобы они доставили вам какую-то маггловскую одежду, зачарованную так, чтобы она подходила тебе». Флер изогнула изящную бровь: «О, а чьей идеей была ширма?» Гарри усмехнулся, почесав затылок: «Моей», он сделал паузу на мгновение, прежде чем быстро сменить тему: «Что случилось с твоим акцентом?» Флер покачала головой: « Нет , ты не можешь менять тему. Чья это была идея?» Гарри сглотнул, когда его лицо покраснело. — Думаю, моей. Я просто хотел, чтобы о тебе позаботились и чтобы ты знала, что я не собираюсь использовать этот долг жизни, чем бы он ни был, против тебя в любом отношении. Она одарила его озорной ухмылкой, от которой он почуствовал... тяжесть внизу живота: «О, так ты хотел позаботиться обо мне, не нарушая моё личное пространство». Гарри застонал от ее поддразнивания, заставив Флер хихикнуть. Она была удивлена ​​тем, как легко было находиться рядом с ним, хотя они совсем не знали друг друга. Еще через несколько секунд хихикая над ним, Флер успокоилась и подошла к Гарри. Она почувствовала небольшой трепет от того, как он смотрел, как она приближается к нему, а затем, когда она подошла к креслу, в котором он сидел, он сказал: «Присаживайтесь, пожалуйста. Хотите чаю с пирожными? Я попросил одного из наших эльфов приготовить их для нас». Флёр кивнула и села на предложенное кресло, сказав: « Мерси ». Гарри кивнул и, когда она заняла свое место, позвал Добби, который быстро доставил на сервировочном подносе чай и выпечку, а также молоко, сахар и мед для чая. Двое подростков хранили молчание, пока оба готовили чашки чая и выбирали сдобу. Флёр вздохнула: «Ты знаешь, что я вейла?» Гарри кивнул: «Да, я почувствовал тягу к тебе, когда впервые увидел тебя, и я увидел безумные выражения на лицах тех нападавших. На самом деле, я все еще чувствую лёгкое влечение к тебе. Все еще не понимаю, какое это имеет отношение к обсуждению этого долга жизни». Флёр вздохнула и сделала глоток чая, используя это действие как способ отложить объяснение ему, что это значит. Ей не хотелось просить его снова спасти ее. В конце концов, какое право она имела просить его отказаться от выбора того, на ком он хочет жениться? Это было в высшей степени эгоистично. В такие моменты она жалела, что родилась вейлой. Флёр мучилась над решением, сказать ему или нет еще какое-то время, прежде чем заговорить, её голос дрожал, и её акцент снова появился: «Поскольку я Вейла, наша магия не может существовать вместе с невыполненным долгом жизни в течение более чем одного месяца. По истечении этого времени, если долг до тех пор не будет возвращён путём спасения твоей жизни, или другим способом, я потеряю свою магию и, поскольку мы состоим из магии, умру.» Гарри нахмурился, откинулся на спинку кресла и сложил пальцы перед лицом, положив локти на подлокотники, и пристально посмотрел на нее. Этот взгляд указал Флёр, что он теряет терпение из-за того, что она уклоняется от темы: «До сих пор не понимаю, почему это послужило основанием для комментария «добро пожаловать в семью» от моей мамы или комментария моей сестры о том, как давать имена нашим детям. Так что же это за другой способ, о котором ты упомянула», - она ​​наблюдала, как он на мгновение остановился, и она почти что услышала пресловутый «щелчок» в его голове, когда он понял: «Другой способ оплатить долг жизни — это пожениться, не так ли?» Флер снова вздохнула, она, похоже, часто делала это во время этого разговора, и кивнула: « Да , чтобы погасить долг, я спасу твою жизнь или стану единым целым через брак». Она наблюдала, как Гарри сидел в кресле, его глаза были расфокусированы и он смотрел в огонь, казалось, глубоко задумавшись. Затем она услышала, как он усмехнулся, удивив ее: «Черт возьми. Итак, позвольте мне сказать прямо: чтобы погасить долг, мы с вами должны пожениться до конца срока в один месяц?» Флер кивнула, не зная, почему он посмеивается над этим, на кону была ее жизнь. — Да , это правда. Они сидели молча несколько минут, прежде чем Гарри нарушил молчание: «Есть ли способ убедиться, что долг существует? Кроме того, как формируется долг жизни для вейлы?» Флер глубоко вдохнула и выдохнула, прежде чем приступить к описанию, похожему на то, что ее родители дали леди Поттер вчера вечером после того, как прибыли сюда. На протяжении всего описания Гарри сидел молча, его пронзительные зеленые глаза были сосредоточены на ней. После того, как она закончила свое описание, которое включало заклинание, позволяющее определить, существует ли у вейлы долг жизни, Флер, казалось, сидела на иголках, ожидая какого-либо ответа от своего спутника. После того, что казалось вечным молчанием между ними, Гарри покачал головой, и точная копия ухмылки, которую Флер видела у его матери совсем недавно, появилась на его лице и посеяла озорной блеск в его глаза: «Ну, это чертовски гениально. Стоило бы согласиться, просто чтобы увидеть реакцию Прюэтов на тот факт, что я теперь занят». Флер нахмурилась, ее голос ледяной, когда она говорила: «Я не понимаю, почему опасность для моей жизни — повод для шуток, и о каких, черт возьми, «Прюитт» ты говоришь?» По какой-то причине упоминание Гарри о них вызвало вспышку... чего-то в ее организме. О Богиня, подумала она, не говори мне, что моя магия уже выбрала его своим спутником жизни. Мне нужно поговорить с папой, чтобы узнать, какого цвета была аура. Улыбка и веселье Гарри исчезли, когда он услышал тон ее голоса: «Женщины Прюиттов», как вы их называли, — это бывшая Матриарх и одинокая девочка, не говоря уже о самом младшем ребенке, в очень большой и очень бедной чистокровной семье. Семье Уизли. Вскоре после смерти моих родителей произошел неприятный раскол между Патриархом и Матриархом семьи. Он закончился разводом и разделением семейной магии. Бывшая Матриарх, некая Молли Прюитт, забрала свою маленькую дочь и единственного сына, который решил пойти с ней, Персиваля Прюитт. Он претендовал на главенство в Древнем Доме Прюиттов, причем Персиваль был признан наследником Семейной Магией. Я дружу с тремя младшими мужчинами в семье Уизли, а также с Патриархом и в дружеских отношениях с двумя старшими мальчиками, один из которых встречается с моей старшей кузиной, Нимфадорой Тонкс, но обязательно зови ее Ним или Дора, а не по полному имени, она настолько ненавидит это, что проклянёт вас на всю следующую неделю ... Она поступает на мракоборца, в сентябре этого года». Флер прищурилась, глядя на Гарри, ее тон все еще был ледяным, когда она спросила: — И почему их реакция на наш брак может быть смешной? Ухмылка Гарри стала кривоватой, из-за чего у нее участился пульс: «Потому что с той ночи, когда умерли мои родители, бывшая матриарх Уизли пыталась застолбить меня для своей дочери, чтобы она могла получить доступ к богатству семьи Поттеров и восстановить благосостояние своей семьи». Черт, в ту же ночь она даже пыталась убедить профессора Дамблдора, позволить ей вырастить меня. Мол, это будет лучшим решением, поскольку она считала себя единственной матерью, способной дать мне любящую семью, в которой я мог вырасти. И, что еще более возмутительно, раздутая банши зашла так далеко, что попыталась заставить мою мать подписать несколько брачных контрактов между мной и ее дочерью. Несколько условий внутри были незаконны, а два, предоставляющие ей доступ к хранилищам моей семьи и связанному с ними состоянию таким образом, что моя мама не могла заблокировать». Флер почувствовала, как в груди у нее поднимается надежда: «Однако, дай мне понять это прямо, ты говоришь, что…» Гарри поднял руку, заставив ее замолчать на полуслове. Он подождал немного, прежде чем спросить: «Есть ли что-нибудь еще, что мне нужно знать об этом долге жизни? Что угодно, любой обходной путь, что позволит тебе сохранить свободу? Как я понял, даже моя смерть не особо поможет...» Флер закусила губу, раздумывая, рассказать ли ему о том, что означают цвета ауры, когда было наложено заклинание Винкулум Ревелинг (Раскрытие Уз). В конце концов она решила рассказать ему, чувствуя, что лучше сейчас от неё, чем потом от кого-то ещё. После того, как она закончила, Гарри задал очевидный вопрос: «Вы случайно не знаете, какого цвета была наша аура? Я предполагаю, что ваш отец, вероятно, наслал его на нас прошлой ночью, пока мы спали». Флер нахмурилась и покачала головой: « Нет . Я не подумала спросить его, пока все были у нас в гостях». Гарри кивнул: «Ну, поскольку у меня не так много знаний о вейлах, почему бы тебе не поделиться некоторой информацией о вейлах и о себе?» Флер посмотрела на него: «Только если ты готов поделиться некоторой информацией о себе. Это кажется справедливым, не так ли ?» Гарри улыбнулся и кивнул в знак согласия. Далее последовала серия вопросов и ответов. Казалось, что они оба начали расслабляться, когда начали рассказывать о своей жизни, пытаясь лучше узнать друг друга. Они оба смеялись над забавными историями и каждый изо всех сил старался поделиться друг с другом частями своей жизни, Гарри старался избегать некоторых из своих наиболее болезненных приключений в школе, по крайней мере, пока. Все это время Гарри перебирал все, чем поделилась с ним Флер, и обдумывал свои действия. Это продолжалось до тех пор, пока перед ними не раздался тихий треск , возвещающий о домовика Поттеров, Мисти. Гарри посмотрел на домовика и спросил: «Да, Мисти, что такое?» Мисти посмотрела между ними, прежде чем сосредоточиться на Гарри: «Миссис Белла просит, чтобы Молодой Мастер и Мисс Флёр присоединились к остальным членам семьи в Семейной Столовой, как только Молодой Мастер будет готов». Гарри улыбнулся: «Спасибо, Мисти. Пожалуйста, скажи моей маме, что мы скоро прийдём». Домовой эльф кивнул и с тихим треском исчез . Гарри сейчас нервничал так же, как и перед своей первой игрой в квиддич в школе. Он взглянул на терпеливо сидящую Флер, ее темно-синие глаза, полностью сосредоточенные на нем, с легким блеском веселья в них. Отбросьте его предыдущее заявление: сейчас он нервничал примерно в сто раз больше, чем перед той игрой. Он знал, что то, что он собирался сделать, изменит ход его жизни, но он сделает это, потому что это было правильно. Гарри не мог позволить ей умереть только потому, что не знал ее до сегодняшнего дня, поэтому где-то во время их разговора он принял решение следовать своему «пути спасения людей» и довести дело до конца. Гарри был благодарен, что у него хватило предусмотрительности попросить Добби достать маленькую коробочку, которая лежала в кармане его джинсов и теперь казалось, что она весит сто тонн. Внезапно он обнаружил, что не может сидеть, поднялся со стула и начал расхаживать по полу перед камином, сжимая в руке маленькую бархатную шкатулку так, чтобы быть вне поля зрения Флер, когда он двигался. Пока он ходил, Гарри обдумывал, что сказать. Он хотел сделать это событие особенным для нее, хотя и знал, что она оказалась в такой же ловушке, как и он. Флер волновалась даже больше, чем когда он попросил ее сесть, наблюдая, как Гарри ходит взад и вперед на небольшом расстоянии перед камином. Она вдруг испугалась, что он решил не жениться на ней. Флер могла понять, почему он это сделал, ведь они не были знакомы, и, вероятно, в его школе была девушка, которая ему нравилась. Эти мысли резко прекратились, когда она заметила, что он нервно стоит перед ней. Взгляд его глаз, когда он смотрел на нее, заставил бабочек танцевать в ее животе. Гарри облизнул губы языком, прежде чем заговорить: «Я знаю, что мы не знаем друг друга и что мы оказались в этой ситуации по воле магии. Я думал об этом и обо всех возможных последствиях.». Флер спросила, и в ее голосе прозвучала неуверенность. — Ты… ты думал о чем? Гарри решил, что сейчас лучшее время, чем любое другое, поэтому он опустился на одно колено перед креслом Флер и осторожно взял ее левую руку в свою правую. В тот момент, когда их кожа соприкоснулась, он почувствовал, как между ними прошла небольшая искра электричества, и, глядя ей в глаза, он мог сказать, что она тоже это почувствовала. Он посмотрел в ее темно-синие глаза, на мгновение теряясь в их глубине, наблюдая, как там играют мириады эмоций. Гарри не мог назвать их все, но среди них были страх, надежда и что-то, чего почти не было, лишь маленькая искра. Он глубоко вздохнул и заговорил: «Флер, как я уже сказал, мы сейчас не знаем друг друга, но если вы дадите мне шанс, я бы хотел, чтобы мы познакомились друг с другом. Разговор, которым мы только что поделились, направил нас на путь познания друг друга, и я думаю, что мы оба знаем, что это будет нелегко и что это потребует большой работы с обеих сторон, но я думаю, что в конце концов, мы оба сможем найти в этих отношениях то, что искали». Она почувствовала, как надежда наполняет ее сердце, когда она увидела, как он достает небольшую бархатную шкатулку для драгоценностей, и почувствовала, как у нее перехватило дыхание, когда она посмотрела на нежное кольцо, спрятанное внутри. Казалось, оно было сделано из тончайших нитей чего-то, похожего на белое золото, сплетенных вместе, образуя кольцо, и покоившихся на чем-то вроде продолжения некоторых нитей, так что это выглядело так, будто мягкая подушка была одним из самых чистых бриллиантов, что она когда-либо видела. Он был небольшим, максимум полкарата, но от прямоугольного бриллианта захватывало дух. Она посмотрела в изумрудно-зеленые глаза, в которых было немало волнения и стальная решимость, и он сказал: «Флер, не могли бы вы оказать мне величайшую честь, которую мужчина может попросить у женщины, и согласиться стать моей женой? " Флер была ошеломлена, глядя на молодого человека, стоящего перед ней на коленях, новыми глазами. Ожидала ли она, что он скажет «да» женитьбе на ней? Если бы она была честна с собой, то нет, она не была уверена, и, если бы он каким-то чудом решил отказаться от своей свободы выбора, чтобы спасти ее жизнь... опять же, она не ожидала, что он что-то сделает вот так. Он на самом деле делает предложение, как будто они встречаются уже много лет. Она оторвалась от кольца и посмотрела в эти удивительные изумрудные глаза: «Почему?» Гарри никогда не отводил взгляда от её глаз, когда он заговорил: «Потому что позволять тебе умереть по такой эгоистичной причине было бы неправильно. Но кроме этого, я понял кое-что, когда думал об этом. Совсем недавно я говорил, что, может быть, просто может быть, я мог бы превратить эти отношения из чего-то навязанного нам в нечто, что мы решили создать по собственной воле. Я чувствовал, что сделать тебе предложение будет явным признаком того, что я не просто принимаю наши обстоятельства, но выбираю тебя, Флер, не фантастическую вейлу, которую видят все остальные, а тебя такую, какая ты есть. Возможно, я пока не знаю о тебе всего, но я хочу, чтобы это стало символом моей торжественной клятвы что я никогда не буду уклоняться от тебя и приложу все усилия, чтобы узнать тебя поближе». Флер была в шоке, тут не было двух вариантов. Его слова и искренность, которую она увидела в этих изумрудных глазах, заставили ее понять, что он выбрал ее по собственной воле. Теперь она поняла, что кольцо было символом его преданности их отношениям, какими бы они ни были. Юную Вейлу настолько переполнили эмоции, что она не могла говорить, поэтому кивнула. Похоже, Гарри большего и не нужно было. Он вытащил кольцо из маленькой коробочки и надел его на безымянный палец ее левой руки, которую он все еще держал в своей руке. Она с удивлением наблюдала, как кольцо волшебным образом изменило размер, чтобы идеально соответствовать ее руке, а затем Гарри наклонил голову вперед и коснулся губами тыльной стороны ее ладони, вызывая в ней лёгкий трепет. Гарри встал в полный рост, так и не отпустив ее руки, посмотрел на нее сверху вниз с теплой улыбкой на лице и сказал, помогая ей встать на ноги: самая веселая часть». Флер вопросительно посмотрела на него: «И что это?» Гарри подарил ей ту же кривую ухмылку, от которой у нее участился пульс, и ответил с озорством в глазах: «Встретиться с семьей и сообщить им, что теперь мы помолвлены». A/N: Уф, эту главу было сложно не только написать изначально, но и переписать, чтобы она соответствовала тому, чего я пытаюсь достичь с помощью этой истории. Я думаю, что конечный результат более чем оправдывает многочисленные перезапуски, которые мне приходилось делать, чтобы добраться до той точки, в которой я хотел оказаться, когда закончу эту главу. Более одиннадцати тысяч слов! Как всегда, дайте мне знать, что вы думаете. --- Прим. переводчика: Уф, это было сложно. Переводя эту главу, несколько раз сталкивался с непереводимыми сочетаниями или игрой слов.  Но я вдохновился, преисполнился и сделаль. Так что вот вам новая глава. Напоминаю про комментарии.