глава 2.

похороны назначены на вторник. сегодня понедельник. о смерти узнали в воскресенье. мне страшно? я никогда не жаждал этого человека у меня дома. никогда не был рад, когда в ответ на приглашение на прогулку получал:"мир, я с кирей". я не ревновал. это прозвище меня бесило. он был не достоин ее. с такими мыслями я скидывал пальто и убирал мармелад в шкафчик над телевизором. знаю, что когда она придет, сразу побежит туда, ища их. а я буду глупо улыбаться, наблюдая как она уплетает, такую ненавистную мне сладость. я лежу на кровати, по подоконнику ливень отбивает мелодию, известную лишь ему одному. и мне страшно. это мои первые похороны и я не знаю, чего ожидать. я беру телефон, открываю чат с ней и пишу: "как ты? ".на часах без пяти двенадцать и я знаю, что она не спит. значок была в сети, сменился на онлайн. сообщение прочитано. пользователь был в сети.. раньше всегда отвечала. я ставлю его на зарядку и надеюсь, что сгорю по его вине. будильник оповещает о полуночи. я закрываю глаза, а ливень играет новую мелодию. она смеется, поедая мармеладки. смеется надо мной, ведь размазала зубную пасту мне по лицу. перед глазами ее лицо, ее улыбка, самая солнечная, что я видел за 20 лет жизни. на упаковке мармеладок надпись: вишнёвый вкус. она смеется сильнее, а я начинаю бить ее подушкой. смех обрывает телефонный звонок. я вижу контакт:киря. улыбка непроизвольно угасает. желание выкинуть телефон нарастает. а она начинает улыбается сильнее. поднимает трубку, смеется, целует меня в щеку, и произносит два слова: я к кире. я киваю и леплю улыбку на лицо, как листик на пластилин в школе. дверь хлопает, я поднимаюсь, и убираю мармеладки в шкафчик над телевизором. когда придет, отыщет. кадры меняются с потрясающей скоростью. перед глазами ванна, а в воде вишневого цвета виднеется тело. я вглядываюсь в лицо и на нем нет улыбки. смотрю в воду и вижу малиновый цвет. я думаю, ради кого, ты убила себя? слезы капают в ванну, и я, дрожащими руками набираю скорую. дальше, все как в тумане. я вскакиваю с постели, чувствуя, что подушка намокла. на часах четыре утра, и я виню себя в ее смерти. я плачу, потому что понимаю, что мармелад в шкафчике вишневый. плачу, потому что понимаю, на что способен человек, узнав об измене того, кого любил. я виню себя в ее смерти, не взирая на то, что предупреждал ее об этом. она отмахивалась, смеялась и при каждом звонке начинала улыбаться так, как не улыбалась даже мне. я жалею, что не смог подняться с кровати в день ее похорон и мне все равно придется пережить этот день. сегодня. как бы мы не пытались уберечь себя от похорон, они нагонят нас. я встаю с кровати и утираю слезы. на часах пять, похороны на семь утра. я захожу в чат с ней и вижу, что она так и не ответила на сообщение. я стучусь в ее дверь и она открывается. со скрипом, нехотя, но отворяется. она в черном платье, которое он ей подарил. волосы распущенные с завитыми локонами. она красива, несмотря на горе, что грозилось сломить ее. на улице туман, из-за чего я понимаю, что будет трудно ехать. машина стартует, мы выехали к месту назначения. ветер усиливается и я понимаю, что как бы не был горд собой, ей придется рассказать. я хочу, чтобы она знала. холодный порыв проникает в открытое окно и уносит с собой эту мысль, как будто и не было ее. на месте человек 10,самые близкие. и все выражают соболезнования. они говорят:мне так жаль. он так любил тебя . вы были созданы друг для друга. они еще не знают, что ему на похоронах мии говорили то же самое. говорили то же, не зная, что он не проронил ни одной слезы, узнав о ее смерти. ни на похоронах, ни на поминальном обеде, когда все говорили о ее успехах, что могли ожидать ее в будущем. она училась на лингвиста и всегда говорила мне, что любовь-не главное в жизни. карьерный рост, вот, чего она хотела. она говорила, что смерть из-за Любимого-глупая вещь. я думаю, почему же вскрыла вены, сидя в ванной? и правда, на кладбище десять человек. туман и не думает рассеиваться. он помогает мне не скрывать то, что я рад. я говорил, что месть-глупая штука. удел слабаков. и теперь я с улыбкой выслушиваю соболезнования в ее сторону. им жаль. а мне нет. приносят гроб и я понимаю, что он все также красив. он улыбается, не смотря на отверстие пули во лбу. он спит, говорю себе я. сбоку доносятся рыдания всех этих людей и я думаю, как должно быть было тяжело маме в тот день. когда все вот так плакали. ее рыдания, должно быть, сливались со всеми остальными. все прощаются, целуют в лоб, где лента прикрывает дырку от пули. он, наглец, улыбается. гроб заколачивают и я понимаю, что должен сказать. его тело в деревянном ящике поднимают и относят к яме. я понимаю, что знаю эту дорогу. я ходил сюда. мы подходим, я поворачиваю голову и вижу надгробие с ее именем. гроб погружают и я подхожу ближе. поворачиваюсь к ней и говорю, тихо, чтобы услыхала только она. говорю, это я убил его. я нанял киллера. она смотрит на меня и делает вид, что не верит. говорит, что шутка не смешная. я показываю ей перевод денег. она смеется. бросается ко мне и душит. пытается выколоть мне глаза своими черными ногтями. люди хотят подбежать, но она кричит, что ненавидит меня. что я знал, что она любила. я выдавливаю:,,он убил мою сестру".она смеется и продолжает душить. говорит, что я смеюсь над ней. никто не бежит меня спасать, а я и не нуждаюсь в спасении. общество всегда на стороне пострадавшего. перед глазами плывет, я падаю, и думаю, что киллер отлично справился.