Глава 2

***

      Прошло не мало времени с произнесения моего первого слова и, честно говоря, я недоумеваю. Сильно недоумеваю. Этот мир меня убивает своей логикой. Ну да, я будущий шиноби, наследница Великого (с заглавной буквы, всё правильно) клана шиноби – Хьюга. Но это не даёт права моей матери ломать мне психику. Ну серьезно, каким образом рассказы о своих миссиях по убийству поможет мне в будущем? Оставит психологическую травму на всю жизнь? Или она думала, что вот такая незрелая и юная я подстроюсь и буду воспринимать всё это дерьмо как что-то совершенно обыденное?       Эта женщина убивает, во всех смыслах при чём. Но ладно это, возможно её план бы сработал и будь на моём месте любой другой ребёнок он бы и правда смог привыкнуть и все дела, но... Эта женщина действительно психически неуравновешенная – а бывают ли шиноби не такими? – раз решилась воспитывать ребёнка на кровавых историях. Это меня сильно беспокоит, а то мало ли.. что в будущем произойдет. Может совсем с катушек слетит и попытается меня убить?       Все эти сомнения и мысли о возможном будущем серьёзно мешают мне прикидываться обычным ребёнком, ведь как можно изображать беззаботность, когда всё тело находится в нешуточном напряжении и вздрагивает от каждого резкого движения со стороны биологической матери? Вот и я о том же. Это, конечно, хорошая тренировка для моих актёрских навыков, но, первый театр, можно как-нибудь по другому их развивать? Без всей этой нервотрёпки, очень желательно.       И ведь женщина действительно любит меня, это заметно по её мягкому тону, по её осторожным движениям, тёплым глазам – всё это как бы кричало, что она не желает своей единственной дочери зла, хочет защитить, но.. этот резкий контраст между словами и поведением наталкивает на мысли, что она специально так делает. Это меня так же напрягает, хоть я и пытаюсь каждый раз отгонять от себя подобные мысли, всё же.. Даже если она неуравновешенная убийца, она всё ещё мать, желающая всего самого наилучшего для своего ребёнка. Правда её методы предоставления этого «всего самого наилучшего» заставляют нервничать и опасаться за свою жизнь.       И благо не только эта женщина меня воспитывает, точнее, в основном это делает моя нянька – Хьюга Умеко, а вот мать – возможно, я даже смирилась с этим прозвищем, сохраняя разницу между «матерью» и «мамой» – лишь изредка приходит проведать меня и рассказать что-нибудь эдакое. Такой расклад дел случился после того, как я научилась нормально ходить, уже на следующий день ко мне приставив няньку, а мать в свою очеред начала всё реже и реже появляться на моих глазах.       Не сказать, что я недовольна такому, нет, я очень даже рада. Если быть честным, Умеко напоминала мне мою маму из прошлой жизни – своей сдержанностью, заботой, своим, в конце то концов, голосом. Она, как и мама, всегда была такой.. собранной, редко проявляла сильные эмоции, но забота, что плескалась в глазах, по отношению ко мне не давала усомниться, что я небезразлична этой девушке и та также смогла привязаться ко мне, как и я к ней, чувствуя в ней свою родную маму.       И кажется, моя мать даже не была против такого расклада, я видела, как та понимающе смотрит на меня и Умеко, иногда просто молча наблюдая в стороне за нашим взаимодействием. Я не знаю, что творится в её голове и даже знать не хочу, ведь терни искажённого жизнью шиноби разума не предвещали ничего хорошего. Просто надеюсь, что она и дальше не будет вмешиваться в наши отношения, что с каждым днём только крепчали.       Пожалуй, только благодаря Умеко и её заботе я смогла справиться с грузом, что вываливала на меня мать, каждый раз рассказывая всё более и более изощренные истории, в которых фигурировала сама женщина. Каждый раз после встречи с ней я была морально вымотана, всё же я тепличный ребёнок 21 века, что провела большую часть сознательной жизни за книгами, особо не интересуясь хоррорами. И я, даже будь трижды стойкой и волевой, не могу без последствий слушать, как моя мать кунаем вспарывает живот какому-то неудачливому шиноби, как она ударом ломает другому неудачнику рёбра, в самое сердце, разрывая того на части. И это только малая часть всего того бреда, что мне рассказывает эта.. женщина.       Да, только благодаря этим тёплым объятиям от Умеко, только благодаря её нежному голосу, напевающему какую-то незамысловатую мелодию, только благодаря заботе девушки я справляюсь с этим и даже.. привыкаю, хоть это и кажется чем-то диким и бесчеловечным, но всё так и есть. Я начинаю привыкать к этим кровавым историям, к самой матери, её поведению и словам.       Ещё только недавно я дрожала в обществе этой женщины, а уже хорошо держу себя в руках, не так сильно нервничая при ней. Нет, сомнения и опасения всё ещё при мне и, кажется, они никогда не отсупят, но эти эмоции уже не так сильны и я могу их хорошо подавлять. Возможно, я никогда так и не смогу полюбить эту женщину как свою настоящую маму, но, быть может, когда-нибудь в моей груди проявить небольшое местечко, отведённое для неё? Это действительно звучит странно, ведь все её действия только отталкивают меня, пусть и привыкая к ним.       Что ещё интересного, помимо моих взаимоотношений, так это моё тело, постепенно становившееся более податливым, от чего моя мимика только улучшилась, а изображение волнения или радости не требовало тех же усили, что раньше. Это радовало, хоть и осознание, каким путём я дошла до такого мастерства в актёрском искусстве, заставляло грустить. Но, что я могу поделать? Только адаптироваться и выжимать всё самое лучшее из этой ситуации. И у меня это хорошо получается, как собственной превеликой радости. Даже ранее ненавидимое мною детское тело начинает нравиться, всё же я никогда не страдала комплексами по отношению к своему телу и всегда находила преимущества и достоинства в нём. Это детское и неповоротливое тело так же не избежало данной участи.       Мне, откровенно говоря, действительно нравится то, как я выгляжу: эти мягкие пышные щёчки, так и манящие ткнуть в них, чтобы ощутить всю их мягкость, тоненькие алые губки – очень сильно напоминавшие по форме мать, что спасибо ей за хорошие гены –, большие выразительные глаза, которые даже с такой немного пугающей своим цветом радужкой притягивали к себе взгляд, заставляя утонуть в них, а послушные прямые волосы цвета вороньего крыла были на вид мягкими и шелковистыми, что даже я порой, не удержавшись, начинаю гладить сама себя по голове, млея сразу и от поглаживаний, и от ощущения мягкости на ладони.       Да и не только мне нравится моя внешность: я иногда ловлю чересчур долгий и заинтересованный взгляд матери на своих волосах и щеках, ещё и Умеко вполне себе искренне делает мне комплименты, сопровождаемые конкретными действиями. Пожалуй, только с ними я и вижусь, даже своего отца не знаю в лицо, что.. радует, да. Я всё же помню то, каким был Хиаши в аниме и ничего хорошего он из себя не представлял. О, как вспомню его слова о Хинате, так сразу отпадает всё желание видеть его рожу. Даже остальные всячески избегали упоминания о нём, тоже явно не горя доброжелательностью к нему. Видимо, мать не по любви вышла замуж за него, что не удивительно, в этом мире брачные договоры – нормальное и обыденное явление.       И, кажется, зря я вспоминала этого... нехорошего человека. Мысленно корила я себя, смотря на высокого, даже в сравнении с матерью, мужчину, что так и просил дать ему леща. Не ну а что, это его каменное лицо раздражает, причём достаточно сильно. Тот смотрит на меня холодным взглядом своих белоснежных глаз и у меня не остаётся сомнений – это Хиаши Хьюга, нынешний глава клана и мой биологический отец. А его чистый лоб лишь только увеличивал уверенность в своих суждениях – в воспоминаниях ещё теплится информация о его брата-близнеце, находящимся в побочной ветви, главный признак которой печать на лбу.       – Рад наконец-то познакомиться с тобой, Хэруко. Ты сильно выросла, – как-то отстранённо сказал он, будто он тут не со своим ребёнком разговаривает, а с левым человеком. Удерживаю лицо от недовольного кривляния, незаметно сжимая кулачки за своей спиной.       – Хэруко-чан, это твой отец. Он был сильно занят, а потому всё это время не мог тебя навещать. Но вот, он освободился и захотел увидеть тебя, – протянула мать так, будто и сама не верит своим словам. Ага, конечно, занят он, да так, что несколько лет и не вспоминал о своём единственном ребёнке. Точно ли единственном или уже родилась Хината? А может ещё и Ханаби? Ещё одна интересная пища для размышлений.       – Приятно познакомиться, то-сан. Надеюсь, мы будем видеться как можно чаще, – вообще нет, можно ты и дальше не будешь вспоминать обо мне? – я давно ждала нашей встречи, – конечно-конечно, всё так, вон, мать и Умеко могут подтвердить как же сильно я жаждала нашей встречи, прямо таки проводила у них допрос о тебе. Хиаши, походу, не поверил мне, впрочем по его выражению лица было понятно, что ему как-то фиолетово на это, как и на всё остальное. В особенности на меня – его прямой, блять, наследнице.       – Как здорово, что мы смогли все втроём собраться, давайте пообедаем все вместе? – улыбаясь чему-то своему, предложила мать, отец на это лишь кивнул и первым вышел из моей комнаты. Ну это пиздец, а не воссоединение семьи.       Я чего-то такого и ожидала от этого мужчины, не питая никаких надежд в связи с такой небольшое состыковочкой как моё существование, ведь в аниме и манге не было и слова о некой Хьюга Хэруко. А как я могла надеяться, что и мой отец будет отличаться от канона, когда его буквально не существовало в моей жизни на протяжении нескольких лет? Действительно, это было бы большой глупостью с моей стороны.       – Ка-сан, почему то-сан так неожиданно пришёл? – поинтересовалась я, сомневаясь, что он сам вспомнил обо мне, скорее кто-то не тонко так намекнул, что задержался горе-отец и пора бы показаться своей дочери на глаза. Та хмыкнула на мои слова, похлопав меня по голове, вызывая табун мурашек, то ли от неожиданности, то ли от приятных ощущений. Я и правда люблю поглаживания по голове, да?       – Я напомнила ему о твоём существовании, а то совсем забылся, – протянула она всё тем же нечитаемым тоном, не давая понять, что она чувствует. Спасибо, мать, за такую подставу, прямо от души всей моей 22-х летней. Снова удерживаю своё лицо от недовольного выражения, но, видимо, что-то такое мелькнуло в глазах, раз женщина извиняюще улыбнулась своими алыми губками (чёрт, почему я всё время делаю на них акцент?).       – Хэруко-сама, Вам лучше переодеться в более официальное одеяние для обеда с Хиаши-самой, – напомнила о себе Умеко, до этого старательно изображавшая мебель, уже выразительно глядя на мою простоватую детскую юкату цвета аквамарина. И что ей не нравится, красиво же?.. Уже не сдерживаясь, кривляю мордой в нежелании делать лишние движения ради какого-то хрена с горы, но обе женщины благоразумно проигнорировали это. За что им отдельное спасибо, не хотелось бы получить нотации о своём неподобающем поведении, как это было пару раз до.       И как бы то ни было, меня всё же переодели во что-то более праздничное, сделали низкий хвостик из волос на макушке и отправили в сопровождении матери превозмогать. Ой, то есть обедать в компании двух убийц, да.

***

      После той встречи с отцом, я действительно превозмогала. Этот нехороший человек помотал головой на мои умения в этикете и приказал начать обучать меня этикету, ну и ещё парочке предметов довеском, так сказать для полного комплекта «как-сделать-из-простушки-химе-Великого-клана». Обязательно с большой буквы! А как иначе то?       Ох, как же я проклинала этого индюка (ну серьезно, такой же гордый и самовлюбленный), когда ко мне на обучение приставили Рико-сенсей – женщину преклонного возраста, но ещё не настолько, чтобы называть старушкой, с густыми и витиеватыми волосами цвета горького шоколада, обычно заплетёные в высокий пучок и двумя небольшими прядками, очерчивающие лицо с двух сторон, бледноватой кожей, украшенной старческими морщинами, да глазами цвета жемчуга, что являлись отличительной чертой всего нашего клана, потому не было особого смысла в этом упоминании.       Ну и намучилась же я с ней: она оказалась очень требовательной особой, а её холодный голос и недовольное лицо ещё долго преследовали меня в кошмарах, заставляя раз за разом проживать этот ад под названием «обучение меня любимой». Это был, да и пожалуй продолжается, просто тихий ужас. Мне, ребёнку трёх лет – алилуйя, я наконец-то узнала свой возраст от Рико-сенсей –, нужно знать не только этикет, но и грамматику, историю и, ёлки-палки, политику. Это пиздец какой-то, честное слово. Кто в этом возрасте вообще мог осмыслить себя, не говоря уже о политике? Или в этом мире такой юный возраст не проблема? А, ну да, четырёхлетний Итачи уже побывал на войне, о чём это я? Ирония моё всё.       И даже мне, опытной зубриле, пришлось постараться, чтобы соответствовать критериям этого исчадия ада (Рико-сенсей, да). Возможно, так на меня действует тело, может, я за столько времени потеряла хватку, так сказать, а, быть может, это из-за не особо интересных для меня тем. Да и какая разница, ведь это не отменяет того факта, что преподаваемой мне информации слишком много для ребёнка, а тем более ещё дошкольного возраста.       Я всё не могу понять, как эти люди собирались впихивать столько информации в голову трёхлетки? Если бы меня тут не было, то как бы обстояли дела? Для меня это просто загадка века. Хотя, если в того же Итачи – чего это он так прицепился ко мне? – смогли вдолбить знания, а по аниме прекрасно видно, что он все свои четыре года не прохлаждался, значит и другому ребёнку смогут, к примеру, мне. Ага, я самый показательный пример ребёнка, конечно.       Пожалуй, только благодаря матери и, опять же, Умеко я особо не.. возмущалась, так сказать. Нет, в уме я много чего желала старушке и этому индюку, но вслух я молчала, просто терпя всё это. Мать просто отвлекала меня от этого ужаса, иногда разбавляя свои уже привычные истории с чем-нибудь забавным, как ситуация, где она перепутала своего заказчика с его слугой. О, у кого-кого, но у неё уж точно стоит поучиться владению своими мимикой и голосом, она так рассказывала все эти забавные ситуации, что натурально хотелось ползать по полу от смеха. И, как бы то не было странно, я была искренне благодарна ей за её попытки отвлечь меня, хоть иногда и хочется ударить её за резкие переходы на другие темы, никак не связанные с предыдущими.       С Умеко всё ещё проще – она всегда поддерживала меня своими добрыми словами, тёплым взглядом и крепкими объятиями. Хах, как вспомню, как чуть не расплакалась после особо тяжёлого дня – на меня тогда свалилось не только море информации на уроках этикета и политики, но и мать со своим особо атмосферным рассказом о геноциде целой деревушки (как же она игралась со своим тоном, вызывая неподдельные мурашки по коже, заставляя полностью и без остатка погрузиться в рассказ) –, но меня вовремя поддержала Умеко, тихо заключив в уже ставшие такими родными объятия, периодически поглаживая меня по спине, и в какой-то момент начавшая напевать убаюкивающую мелодию.       После того дня, если честно, стало даже легче. Словно.. я ещё сильнее привыкла к этому напору. Хотя почему словно? Всё именно так. Было заметно, как мне стало лучше перерабатывать информацию, словно та ситуация была толчком для развития интеллектуальных возможностей. И это меня убивает, ведь по всем законам биологии такого не может быть. Мозг, как и все остальные органы человеческого тела, не могут вот так скачком улучшать свою работоспособность. Это всё идёт постепенно. Нет, есть и случаи с мутациями, но они, как бы все.. либо летальные, либо нейтральные, никогда такого не было, чтобы какой-либо орган увеличивал свою работоспособность. А тут.. фигня какая-то.       Возможно, это всё благодаря чакре? Я всё ещё поверхностно знакома с этой энергией, потому просто напросто не могу судить, из-за неё это или нет. Но после своих рассуждений, я поставила перед собой ещё одну цель – изучить чакру и всё, что с ней связанно. Она меня сильно заинтересовала, вновь пробудив во мне учёного, желающего познать всё живое.       Мои размышления прервал голос исчадия ада, говорящий, что урок начался. О нет, этикет. Страдальчески вздыхаю, наблюдая за действиями старушки, положившей на стол пару свитков и открывшей один из них, явно ища на чём мы остановились. Её лицо как и всегда было спокойным, даже слегка холодным, а глаза быстро пробегались по поверхности свитка.       Настала новая порция мучений. Ура-а. Сарказм так и зашкаливал в моих мыслях.

***

      – Хэруко-чан, твой отец приставит к тебе ещё одного сенсея – Мэдоку-сан. Она будет учить тебя искусству, – выдала мать, при очередной нашей встрече. Кажется, моё лицо говорило само за себя – чистый, ничем незапятнанный ужас от осознания, что у меня будет ещё меньше времени на отдых, а нагрузка возрастёт чуть ли не в два раза. – Не стоит так волноваться, занятия с Мэдокой-сан и Рико-сан будут чередоваться, – поспешила успокоить меня женщина, заметив моё состояние.       Моргаю, осознав услышанное, даже облегчённо вздыхаю, понимая, что Хиаши ещё не настолько обезумел, чтобы таким экзотическим способом угробить свою единственную наследницу. Мать понимающе хмыкает, тоже осознавая, что и нынешняя нагрузка для меня слишком трудна, а тут ещё хотят прибавить. Она явно не по наслышке знает о том, насколько сложна эта учебная программа. Если, конечно же, судить по мимолётным ностальгическим и редкими сочувствующим взглядам.       – И с чего же такое решение? – всё же спрашиваю, не жалея любопытства в голосе. А ещё мне хотелось знать, какой гад ему подсказал или, что вероятно, как он сам додумался до такого. Зачем спешить события, если можно снова оставить меня в покое на три года? Мать замечает что-то такое в моих глазах, начиная тихо хихикать.       Её завораживающий смех будто загипнотизировал меня, заставляя замереть и слушать, и слушать, и слушать..       Я бы так и дальше стояла истуканом, если бы женщина не прекратила это преступное действие. Прихожу в себя, недоумённо глядя прямо в глаза женщины напротив, что так же смотрит на меня, пытаясь найти причины моего странного поведения.       Что это было?.. Я никогда не замечала за собой эти.. эм.. крайне странные наклонности. Ужас какой. Почему её смех, на первый взгляд такой обычный, но по ощущениям самый особенный из всех, что я когда-либо слышала. Ещё и постоянные взгляды на её губы.. Да что со мной? Мысленно возмущалась самой себе о самой же себе. Интересная конструкция получается.       Но если серьёзно. Да, мне эта женщина кажется красивой, да, иногда я смотрю словно завороженная на её губы, да, сейчас произошло что-то не понятное. Из-за всего этого можно было бы назвать меня... лесбиянкой – пиздец, что я только что выдала? –, но я чётко осознаю, что как такого влечения к ней не испытываю. Да я скорее её боюсь, чем она меня привлекает. Тогда что это за..?       – Кстати, я пришла сюда не только, чтобы рассказать тебе о Мэдоке-сан, но и попрощаться. Я недавно снова начала ходить на миссии. В этот раз меня отправляют не меньше чем на месяц, – наконец подала голос мать, так и не найдя во мне ответ, но после о чём-то вспомнив, продолжает. – И насчёт Мэдоки-сан, не знаю, кто и что сказал, но твой то-сан явно пришёл к этой мысли не сам – он был слишком занят своей работой, чтобы думать о.. твоём обучении, – очень корректно описала безразличие ко мне со стороны моего же отца. И вау, она не забыла про вопрос, хотя я сама же про него благополучно запамятовала.       – Миссия? Прямо как те, про которые ты мне рассказывала? – уточняю я, притворяясь ребёнком, коим и являлась биологически. Женщина растянула губы в улыбке. Странной улыбке, вызывающей мурашки от плохого предчувствия.       – Милая, ты как и всегда попала в точку. Да, я должна буду выследить и устранить группу вражеских шиноби, что были замечены на границе нашей страны. Давай я тебе чуть подробнее расскажу.. – начала она таким тоном, что я поняла – зря не промолчала.       Нервно улыбаюсь, но смиренно слушаю её объяснения. Ну, я сама виновата, да.

***

      Прошли две недели с прощания с матерью, а я уже.. нет, не соскучилась, но и не сказать, что прям праздновала её отсутствие, скорее я чувствовала что-то неладное. Всё же в каноне не было этой женщины, а уж тем более меня, так что.. есть у меня подозрения, что та умрёт в скором времени. А как знаю, я родилась задолго до Хинаты, но так как моя мать единственная жена Хиаши и вряд ли является матерью для Хинаты и Ханаби в каноне, то и.. вывод напрашивается сам собой.       Но и отрицать вариант, что этот мир может отличаться от известного мне канона, будет глупым. Значит, либо этот мир отличается от канона, либо Хэруко должна была умереть при родах, а её мать во время... миссии? Ну или так же при родах. Хотя зная, какой сильной куноичи она была – Умеко и сама мать мне в помощь в этом благородном деле – добыче информации о матери –, то вряд ли она умерла бы от неудачных родов.       И ладно бы только эти сомнения, но ещё и Мэдока-сенсей... как бы помягче выразиться.. заебала – очень мягко, да. Как оказалось, под «искусством» имелось ввиду не только рисование, но и пение, танцы и.. литература. Ой, как же я удивилась, когда в первом же занятии мне перечислили всё, что я буду изучать, словами не описать.       Эта Мэдока-сенсей, в народе именуемая Дьяволом – точнее только я так её называю, но не суть –, оказалась по-страшнее Рико-сенсей. Та хотя бы держала свои руки при себе, ограничиваясь только холодными глазами и голосом, а эта бешенная старуха не чуралась ударить меня по рукам или голове своей тростью. Это было.. ещё более шокирующе, чем всё остальное. Всё же меня ни разу не били, ни здесь, ни тем более в прошлой жизни в более цивилизованной среде. Ну вот прям вообще никогда не сталкивалась с рукоприкладством и это стало для меня большим сюрпризом.       Но я быстро взяла себя в руки, вспоминая, что я не обычная гражданская, как это было в прошлом, а ребёнок шиноби, предназначение которого является убийство других таких же шиноби или гражданских, на которых сделали заказ. Можно сказать, этот первый опыт отрезвил меня, напоминая, что здесь никто не будет сюсюкаться со мной (кроме Умеко, она святая). Пожалуй, это я должна была осознать ещё с первого сеанса ностальгии с матерью. Удивительно как долго я продержалась в своих розовых очках. Оказывается, физическое насилее эффективнее действует на меня, чем психологическое. Буду знать (но в тайне надеясь, что данные знания о самой себе не будут полезны мне в будущем).       Вот так и получается, обучаясь у Рико-сенсей и Мэдоки-сенсей, отдыхая в компании Умеко, я наконец-то закончила с этикетом, теперь полностью сосредоточившись на политике и истории, а так же начиная изучать танцы, так называемый нихон-буё, у Дьявола (Мэдока-сенсей, пощадите мою спину, вы уже не оставили на ней живого места своей чёртовой тростью).       Это просто один большой сюр – я, маленькая и такая нелепая в движениях, пытаюсь научиться плавно двигаться в танце, при этом не забывая петь. Ну серьезно, от исправлений моей осанки ударами тростью, моя бедная спина теперь напоминает один большой синяк. Даже обычно спокойная Умеко была очень зла на Мэдоку-сенсей, но ничего поделать не может, так как это приказ самого Хиаши-самы – чтобы обучала меня искусству именно Хьюга Мэдока и никто другой. Он определённо хочет таким способом угробить меня.       Я уже начала натурально и совсем иррационально ненавидеть этих ваших гейш, что развили эту отрасль искусства. Ну просто слов не хватает, чтобы описать всё моё отношение к данному виду деятельности. Я даже прониклась любовью к Рико-сенсей – пожалуйста, простите меня за «исчадие ада», Вы сам ангел, по сравнению с настоящим Дьяволом – и её предметам.       – Хэруко-химе! Ну кто же так держит спину! Вы снова согнули её в три погибели! – вырывает меня из мыслей визжащий голосок моей любимейшей сенсей (сарказм моё второе имя), снова ощущая удар по спине, уже на автомате выпрямившись, держа подбородок на уровне. У меня дёргается щека, в попытке сдержаться от болезненного стона.       Не смотрю на ископаемое – да она выглядит старше Рико-сенсей в два раза! –, пытаюсь плавно вскинуть рукой, словно крылом благородной птицы (что за сравнения, Дьявол?), а второй обернув свою талию и в таком положении делая пару оборотов вокруг собственной оси.       На этот раз я смогла закончить танец без чёртовых криков со стороны и с облегчением плюхаюсь на пол, желая отдохнуть, и, непозволительно расслабив спину, тут же получаю по ней шлепок деревяшкой. Да бля.. Очень и очень грустно протянула я, теперь уже сидя с идеально прямой спиной.       – Химе, на этот раз вы справились с танцем удовлетворительно, но надеюсь на следующем занятии Вы станцуете куда лучше, – проскрипела она прямо над головой, колким взглядом наблюдая за осанкой. Божечки, когда я уже вернусь к моей милой, доброй, нежной, красивой, благородной и просто самой любимой Умеко? Мысленно захныкала, теперь даже больше смахивая на трёхлетний, чем показываю это внешне.       – Мэдока-сан, Хэруко-сама, пришла весть, что Сэцуко-сама умерла! – ворвалась в комнату, выделенную мне специально для вот таких вот занятий с Мэдокой-сенсей, Умеко, выглядящая удивительно взволнованной и даже.. подавленной? Ам, Сэцуко-сама? Это.. – Да, Хэруко-сама, это ваша мама, – заметила мой подозрительный взгляд девушка, вспомнив, что раньше никогда не называла имя моей матери.       Всё встало на свои места. Она и правда должна была умереть. Это.. странно. Я её хоть и боялась, хоть и опасалась, но даже так смогла привязаться к ней. И сейчас, зная о её смерти было грустно. Прямо как.. при потере хорошего знакомого. У меня даже есть с чем сравнить – когда я ещё училась в 8-ом классе, моя хорошо знакомая соседка по квартире умерла от рака мозга. Тогда я ощущала всё тоже, что и сейчас, ту же грусть, те же мысли о.. потере хорошего – не очень то и подходит матери – человека.       Всё же, мир шиноби такой жестокий. В который раз уверяюсь я, глядя на обеспокоенную Умеко и похолодевшую Мэдоку-сенсей. Это очередное напоминание о всей жестокости моего нового мира, словно всех предыдущих мне не хватило.       И, может, этого действительно было недостаточно?