Глава 5

***

      Стиснув в железные, как мне казалось, объятия дорогую всему моему сердцу Умеко, я не могла не благодарить мысленно Фукучи за его вовремя подоспевшую помощь. Чувствуя тепло тела девушки, моё сердце успокаивалось, а образ демонической лисы исчезал из головы, оставив лишь благодарность и счастье от воссоединения с няней.       – Кхм, – шиноби прокашлялся, привлекая моё и Умеко внимание, – раз твоя няня теперь с тобой, я пойду.       Не успел мужчина развернуться, как я взвизгнула «нет!», вырываясь из объятий опешевшей девушки и хватаясь за штанину обречённо вздохнувшего на это Учиха. Куда это он собрался? Помирать от лапищ монстра? Ну не-е-е-ет, я ему не позволю! От одного отсутствующего шиноби не убудет деревне, ведь так?       Слишком уж мне стал мил этот человек, чтобы добровольно отпускать его на верную погибель. И это вовсе не эгоизм, ведь я буквально спасаю жизнь человека. Уверяю я себя, подкрепляя свою решимость не дать сдохнуть своему спасителю ни сейчас, ни во время резни клана Учиха.       – Хэруко-сама! Вы не должны отвлекать уважаемого джонина от выполнения своих обязанностей, – неожиданно начала упрекать меня Хьюга, во взгляде которой читалась мольба послушаться её.       О как. Выходит Фукучи аж целый джоунин? Хотя было очевидно, что такой статный человек не мог быть обычным чунином – слишком сильное впечатление он производил. Совсем не впечатлилась я упрёками девушки, больше интересуясь новым знакомым. Это было замечено говорившей, что ей сильно не понравилось, поэтому она продолжила:       – Химэ! Вы не должны вести себя так на людях! – снова попыталась достучаться до меня нянечка, сверкая своими великолепными глазками на мужчину позади меня.       Скептически смотрю в эти самые глазки, внутренне недоумевая чего это на неё нашло. Раньше её это совсем не волновало, а если и да, то та лишь тихо шептала мне на ухо, что нужно было делать. А тут моя милая Умеко излишне нервно реагирует на моё «несоблюдение этикета». Или тут играет роль принадлежность Фукучи к клану Учиха? Удивительная предвзятость от обычно сдержанной, спокойной и не по годам мудрой девушки, около ровесницы моей души.       – Хох? Оказывается малявка принцесса целого клана? – насмешливо разнеслись сверху, сопровождаемое потрёпыванием по моей голове большой ладонью, ещё сильнее разводя бардак на моих до этого идеально уложенных волосах в начале дня.       Нянечка настороженно кивает, открывая мне вид на подрагивающие руки, которые та безуспешно пыталась скрыть за рукавами кимоно. Её взгляд бледных глаз прожигал руку на моих волосах, что ясно ощущала даже я, не являвшаяся объектов взгляда. Удивлённо хлопаю глазами, не понимая, что не так с Хьюга и почему она так негативно настроена против мужчины. Почему то сильно сомневаюсь в варианте её нелюбви ко всем Учиха.       – Да.. – отвечаю на вопрос, следя за медленно бледнеющим лицом брюнетки, хотя куда ещё, если её обычное состояние не отличались особой румяностью.       Не может же Умеко ненавидеть клан Учиха настолько, чтобы даже к моему спасителю – да что уж там, не только моему, но и её собственному – она относилась с таким ярым презрением и недоверием. Что-то в её напряжении, в её косых взглядах, в бледности кожи сильно меня настораживает. Но что, чёрт возьми, не так!? Пыталась рационализировать поведение близкого мне человека, слишком сильно принимаю к сердцу её недоброжелательность по отношению к Фукучи.       – Какая благородная, но такая хрупкая для подобного клана, – совсем насмешливо, с хорошо сокрытым ядом в голосе прокомментировал шиноби из клана Учиха, удостаиваясь полного ярости взгляда от девушки напротив нас.       Я пусть и не вижу выражение лица мужчины, но не сложно представить как он широко ухмыляется, возможно, даже надменно глядя на мою нянечку сверху вниз – он был выше неё на целую голову и выше меня на немыслимое расстояние. И не сказать, что данные представления вызывают особое удовольствие.       В груди зарождается тихое раздражение от непонимания, что не так с этими двумя. Что происходит с Умеко!? Почему Фукучи вдруг стал таким острым на язык, как самая настоящая змея? Больно прикусываю губу, заметно хмурясь в тонких бровках и встряхиваю головой, на которой всё ещё величественно лежала ладонь Учиха.       – Что с вами не так? – натурально закипаю я, не сдерживая возмущения во взгляде на ещё более побледневшую девушку, – Почему вы сцепились друг в друга как кошка с собакой?!       С экспрессией почти выкрикиваю это, не выдержав шквала эмоций и вымотанная всеми сегодняшними событиями и переживаниями, от чего моё тело таким вялым, а мозг перегруженным, что было просто невозможно снова нацепить на себя доброжелательную маску.       В данный момент времени я не способна сохранять самообладание, не говоря уже о моём нежелании притворяться в обществе двух этих людей. И пусть все остальные люди в бункере смотрят на нас как на сумасшедших – мне абсолютно точно начхать.       – Воу, малявка, тише, а то всех здесь распугаешь, – весело изрёк один из объектов моих негодований и раздражений в данный момент времени, возвращая свою увесистую ладонь на мои порядком растрёпанные волосы, ранее откинуть мною, – тем более, что никто ни с кем не ссорился. Я, знаете ли, тоже в недоумении, почему твоя няня так взъелась на меня. Особенно после героического её спасения.       – Ха? – нервный смешок со стороны моей соклановки привлёк всё моё внимание своей неестественностью, – Не стройте из себя дурачка, Фукучи-сан! Вы прекрачно понимаете, что старейшины могут сказать и, в особенности, сделать!       Удивлённо распахиваю глазками на данное изречение полного беспокойства и ядовитой угрозы, явно направленной на неугодившей чем-то куноичи джоунина. Столько экспрессии в голосе этой девушки я не слышала раньше, даже в самые напряжённые для меня моменты. Но что это? Цепляюсь я за хорошо знакомое слово, мелькавшее как на уроках Рико-сенсей, так и в самом аниме.       Старейшины?       – И зачем же им так озлобиться на обычного шиноби из содружественного клана? – спокойно, даже излишне, отчеканил каждое слово этот, по его собственным словам, «обычный шиноби», что уже не сильно верилось после такой яркой реакции Умеко.       На лице упомянутой нянечки проскальзывает то ли удивление, то ли негодование, а после и вовсе всё это превращается в маску насмешки, растягиваемой розовые и такие родные губы в ядовитой улыбке. С ещё большим удивлением узнаю для себя те самые стороны самого близкого для меня человека в этом мире, что раньше всегда были скрыты от моих глаз за бесчисленными дверями. Не сказать, что я не подозревала о них, но точно не ожидала подобного. Не слишком ли много неприязни в Умеко?       – Обычный шиноби? Содружественный клан? Вы ещё никогда так сильно не ошибались в своих словах! – натурально прошипела Хьюга, уже заставляя мои глаза полезть на лоб, вскоре грозившие и вовсе отвалиться от тех усилий, что прилагали мои веки, дабы как можно сильнее раскрыться под натиском эмоций.       – Неужели? И какова же твоя, а может и не только твоя, истина? – весело пропел мужчина, слегка надавливая мне на голову, будто самому себе напоминая, что один любопытный ребёнок всё ещё греет свои не менее любопытные уши о их разговор.       Ну чтож, если судить по уничтожительному взгляду Хьюга, направленному на ту самую слегка дрогнувшую от давления на меня руку, можно сказать, что и она ещё ни разу не забывала о моём присутствии. И либо мне великодушно позволяли пополнять новыми знаниями свою головушку, либо предполагали, что ничего из этого не отложиться в моей «детской» память, что сильное заявление, ведь мне с трёх лет вдалбивали в мозг политику, и уж такие не хитрые понятия и причинно-следственные связи я уж точно смогла бы запомнить, будь действительно настоящей пятилеткой.       – Вы не «обычный шиноби», а один из самых приближённых к Учиха Фугаку, при этом являясь самым молодым старейшиной в клане, который уж точно не содружественнен нашему, – на последнем слове был сделан такой акцент, что даже самый тупой бы понял, как моя няня относится не к «нашим».       Сомнительное умозаключение, ведь она сегодня на протяжении всего дня ни разу явно не высказывала своего негативного отношения к посторонним клану Хьюга людям. К чему весь этот фасад? А, точно, старейшина Учиха и один из ближайших к их главе – если я правильно помню, кем является этот самый Фугаку, хотя по контексту не сложно догадаться.       Старейшина Учиха.       Один из тех, кто яро выступал в пользу революции?       Меня в миг прошибло словно молнией воспоминание о том, как именно и почему был вырезан такой большой и сильный клан как Учиха. И даже под всеми моими первыми впечатлениями об этом человеке, даже после его ярких в своих значениях поступков, даже после всех тех нежных и успокаивающих, словно отцовских, слов и прикосновений, во мне начало зарождаться подозрение. Гнилое чувство недоверия к человеку, стоявшему так близко ко мне, что я ощущала тепло не только его ладони на голове, но и всего тела своей вмиг напрягшейся спиной.       – А ты хорошо осведомлена о моей личности, как похвально с твоей стороны. Но это всё ещё не делает меня не «обычным шиноби», ведь у меня явно нет того, что отличало бы от остальных, – будничным тоном «поправлял» свою собеседницу тот самый человек, на счёт которого в моей душе начали зарождаться самые противоречивые в своей сути чувства.       И всё же такая отвратительная эмоция, как сомнение, не могла отменить все те поступки, благодаря которым Фукучи завладел моим расположением. Не просто расположением, а маленькой частичкой души, которую я делила с моим настоящим папой и которую я уже хотела добровольно, со всеми почестями предоставить этому мужчине, ранее бывшего в моих глазах достойным всего этого.       Возможно, это было слишком поспешно, возможно, я непозволительно рано поддалась эмоциями, возможно, мне стоило быть сдержаннее, дальновиднее, подозрительнее. Мерзкий червячок сомнений возросся во мне в скользкую змею, захватывавшую разум и погружавшую его в свой яд.       Но кто мог осудить меня за мои чувства, возникшие после такого бережного отношения ко мне – ребёнку из явно недружественного клана, ведь он не мог не знать, что значат мои белые с небольшим оттенком сирени глаза?       Действительно ли это когда-либо значило для него что-то?       Или в этом был другой смысл, непонятный мне?       – Этого уже достаточно, чтобы сделать Вас в глазах всего нашего клана не «обычным шиноби», – ощетенилась Умеко пуще прежнего, начиная едва ли не со страхом осматривать мою фигуру почти прижатую к ногам Учиха.             Старейшины Учиха.       Возможно даже будущего революционера.       Возгараемые в огне недоверия подозрения, всё ещё тлевшая в глубине души надежда, липкий страх, сводящий мои внутренности в тугой узел – всё это противоречило друг другу, сражаясь в ожесточённой битве внутри меня так, что я почти ощущала как бурлила кровь под кожей от башенного ритма собственного сердца, подгоняемого избытком эмоций и запутанных, двойственных и парадоксальных чувств.       Даже все мои прошлые истерики не смогли меня так сильно измотать, чтобы предотвратить новое побоище в моей душе, уже состоящего из тысяч тревожных мыслей, сотен башенных ударов сердца, десяток чёрных вызванных мандражем пятен в глазах и единиц зачинщиков всего этого торжества – эмоций, что были источником всего остального.       – Ои, малявка, что ты..       Словно через слои воды доносится до меня тот самый голос, который я ещё недавно в очаровании сравнивала с отцовским и который уже сейчас пытался пробиться через гул в ушах от сердцебиения, ставшего таким сильным, громким, быстрым..       А может, я действительно дура, а этот человек не тот, за кого он себя выдаёт?       Иначе он бы не стал старейшиной. Иначе он бы не стал в будущем поддерживать идею о революции. Иначе он бы не был таким ядовитым в отношении Умеко.       Последнее заключение было таким заманчивым, таким понятным, таким простым и знакомым.       Ведь это не он был с ней на протяжении стольких лет. Ведь это не он всегда поддерживал меня в самые сложные моменты. Ведь это не он заботился обо мне как мать о своём ребёнке.       Ведь он не Умеко.       А Умеко это Умеко. Она та, кого не побоюсь назвать матерью. Пусть не родной, но на душевном и эмоциональном уровнях точно.       Все мои бездумные – как бы это противоречиво не звучало – размышления, опьянённые совсем неестественным чувством неправильности существования Фукучи и правильности, родственном, близком существовании Умеко заслоняли мне глаза, заглушали уши, затыкали рот, окутывая всё моё тело верёвками, не давая и пошевелиться, занимая весь мой разум собой.       Будто не я прямо сейчас наступаю на те же грабли в виде поспешных выводов, непоколебимых дурацких принципов и узкости мышления.       – Ками-сама, Хэруко! Что же это такое?       Паксиво, совсем испуганно и отчаянно звучали слова рядом с моим ухом, пробиваясь даже через ансамбль из мыслей и биения сердца. Будто просыпаясь от сна, вновь замечаю, что моё тело всё это время тряслось как тогда, словно я была невротиком во время припадке – что не могло быть далеко от правды –, а сердце так бешенно билось о грудную клетку, что грозилось вырваться из него с победным треском костей и звуком рвущихся тканей мышц и кожи.       Оказывается, даже моё дыхание было настолько поверхностым, что я, рефлекторно вдохнув полной грудью воздух, почувствовала адское жжение в лёгких, сравнимое с лесным пожаром и напоминающее мой первый опыт в этом мире как младенца. В тоже время мои глаза и без того слезящиеся то ли от отчаяных мыслей, то ли от от недостатка воздуха, то ли от боли во всём теле из-за сотрясения моего измученного за весь этот день сердца, сейчас и вовсе поплыли от нахлынувших слёз.       – Эй-эй-эй, малявка.. нет, малышка, почему ты вновь плачешь? Всё ведь хорошо? Ты жива, твоя Умеко жива, большой и страшный монстр далеко-далеко.. Всё же хорошо.. – панически хрипел Учиха, заглядывая в мои сырые от подкатываимых рыданий глаза, попутно осторожно и нежно поглаживая по моим волосам напоминая о прошлых похожих прикосновений.       Уже действительно зарыдав как настоящий ребёнок, со всеми всхлипами, соплями и невнятными звуками, содрагаюсь слабым телом в объятиях Умеко и нежных поглаживаниях Фукучи, не в силах сдержать разочарования от своих мыслей, чувств, самой себя целиком и полностью, от своей судьбы, что вновь и вновь бьёт меня под дых, пытаясь с корнем вырвать из меня всю мою предвзятость, все мои тупые розовые очки и неправильное для мира шиноби, губительное – в прямом смысле этого слова – мировозрение.       – Почему.. Почему это всегда повторяется?       Вырываются из меня невнятные, пожёванные в плаче слова, сквозящие таким неприкрытым и искренним отчаянием, что тело, обнимающей меня няни, содрогнулось, а ладонь на горячей, тяжёлой и болезненной голове сжалась, впиваясь пальцами в мои волосы и растерянно поглаживая кожу, будто её обладатель впервые сталкивался с подобным и не знал, как ещё можно было утешить маленькое заплаканное дитё.       Почему я чёрт возьми такая дура?!       Крик разочарованной, не видящей ничего кроме безнадёги перед самой собой, души был таким сильным, что тело в последний раз всхлипнув, погрузилось в беспамятство, окончательно перегрузившись.