«След»

             Шли дни. Школа сменялась спаррингами, спарринги сменялись библиотекой. Каждый час был на счету. В сумрачном лесу Синтия решила побыть одна, как когда-то очень давно. Она сидела на краю обрыва, свесив ноги в сторону шумной реки. До полнолуния остались какие-то жалкие десять дней. За всё проведенное у Калленов время она смогла к ним привыкнуть, а они в свою очередь перестали относиться к ней как к незнакомке. Даже Розали, что с первого взгляда не возлюбила её, теперь может спокойно находиться с ней в одной комнате. Это не могло не радовать.       Её глаза сверкали в наступающей темноте теплым желтым цветом. Воспоминания страшной ночи преследовали её на каждом шагу, но теперь Кромер не намерена убегать от них. Она бежит, сломя голову, навстречу к тому чудовищу. Она будет ждать его.       Как и он.       Синтия швыряет камень вниз. За это время она хорошо сдружилась с Эдвардом и Элис. Эммет стал постоянно вызывать её на поединок, но когда наступала пора использовать дар — он поднимал руки и сдавался. Испытав на себе один раз, он уже перестал подкалывать Джаспера, что его смогла одолеть девчонка. Эммет располагал к себе, напоминал того самого насмешливого задиру в школе. Он выглядел как тот самый старший брат, которого у неё никогда не было.       — Чего грустим? — подкрался голос со спины.       Девушка не стала оборачиваться, ведь ещё до этого смогла почуять наступление Элис. Не нужно думать о том, как именно её здесь нашли. Ясновидящая на то и ясновидящая.       — Думаю о том, как же здесь плохо пахнет, — с иронией произносит Кромер.       И правда, запах здесь был совершенно другим. Разгуливая между деревьями, она наткнулась на границу между территориями вампиров и оборотней. Но здесь не было и следа вервольфа.       — Да, запашок не из приятных, — Каллен аккуратно поправляет сиреневую юбку и устраивается рядом с ней, — Смотри, мы подходим друг другу!       Синтия опускает взгляд. Проигнорировав все подаренные вещи, сегодня она опять надела фиолетовый свитер с зелеными узорами, напоминающие ростки папоротника. Она уже множество раз извинялась перед сестрой, что не носит её подарки, но в этой одежде ей было слишком комфортно и тепло на душе. Ей остаётся лишь одарить её улыбкой.       Элис была определенно теплым человеком. Слегка громкой, странноватой, неожиданной, но определенно теплой. Её руки ледяны, кожа напоминала выпавший первый снег, но глаза говорили сами за себя. Красный ей бы точно не подошел.       Наступает молчание. Неизвестно о чем размышляет Каллен, но улыбка не сходила с её лица.       — Мою сестру звали Синтия, — прерывает тишину Элис, а Кромер удивленно поворачивается к ней, — Моя Синти... Она была очаровательной. Её дочь, то есть моя племянница, до сих пор живет в Билокси. Ты не против, что я называю тебя так, а не Саманта?       Впервые на милом, аккуратно вычерченном лице она замечает тревожность. Саманта закрытый человек, но перед Элис ей хотелось стать открытой книгой, может, уже являясь таковой. День уже подходил к концу, мрак заполонил пространство между ними.       — У меня много имён, — улыбается, — Я не против, но могу ли я тогда называть тебя Эли?       Казалось, что Элис на секунду засветилась. В мгновение ока она схватила её за руки, скрепила пальцы и слегка подняла вверх. Чарующая улыбка с каждой секундой становилась всё ослепительней. Беспорядочно закивав головой, она наконец отпустила новоиспеченную сестру.       Им двоим нравилось появление друг друга. У Синтии никогда не было близких подруг, когда Элис не могла всецело поболтать о женском с серьёзной Розали или, как бы печально не было, повстречаться с Синти.       — Ты напоминаешь мне её, — честно признаётся Элис, — У неё были такие же темные волосы, милое личико. Я скучаю по ней.       Внезапная радость растворилась в воспоминаниях. Такова доля вечной жизни — печалиться о тех, кто успел тебя покинуть. Но сейчас они не одни. Находясь почти на территории неприятелей, они мило болтали и вспоминали только хорошее, ведь о грустном никто из них не хотел говорить. Элис не желала вспоминать времена, проведенные в психлечебнице, а Синтия уже давно не произносила вслух все те страшные слова, привязанные к её прошлому. Ни Зоя, ни Сан-Антонио, ни семья не вошли в девчачьи разговоры. Может, когда-то потом она раскроет кому-то душу, но точно не сейчас.       — Джаспер попросил на всякий случай проведать тебя, но в итоге я пропала вместе с тобой.       Точно, Джаспер. В последние несколько дней они почти не пересекались. Кромер не стала расспрашивать, следить или пытаться поговорить. Уитлок был ей не понятен и странен, но в каком-то смысле даже приятный. В первые дни он оказывался всегда рядом, обучил пару приемов, охотился вместе с ней, но дальше воспоминаний о гражданской войне их разговоры не заходили. Ей казалось, что они могли бы стать хорошими друзьями, но что-то ещё в нём её тревожило.       — Он переживал? — зачем-то спрашивает девушка, зная, что любой ответ ничего ей не даст.       — В последнее время он мало с кем общается, — голос сестры стал тише, серьёзнее, — Но он переживает за каждого из нас, хоть и вида не подаёт. За тебя больше всех.       — С чего это? — Синтия незаметно для себя внезапно выпрямилась, когда речь зашла о нём, — Мне ещё тяжело воспринять вас как семью.       — Неважно, — отмахивается Каллен и встаёт, — Время всё расставит.       Они решают вернуться обратно ко всем, пока их полностью не потеряли. Казалось, что каждый день становился легче предыдущего. На пути осталось лишь приближение полнолуния, а дальше Кромер сможет постараться влиться в спокойную и размеренную жизнь. В такие моменты она пытается вспомнить первые годы совместного скитания вместе с создателем. Он давал советы и читал нравоучительные лекции чуть ли не каждый час. Сейчас его не хватало как никогда, ведь девушка хоть и смогла заново научиться дышать полной грудью, но всё же избавиться от путаницы в голове ещё не смогла.       В доме Калленов она не теряла время зря. Часами она сидела в библиотеке, просила Эмета показать ей новый приём и охотилась в одиночку так часто, что глаза наконец вернулись к золотому. Единственное, что она успела пренебречь — сон. Тело уже не сможет выдержать столько нагрузок, ей нужно поскорее в спальню, если она не хочет отключиться прямо сейчас.       — Что-то не так, — внезапно останавливается Элис и рукой просит сделать тоже самое и сестре, — Слышишь?       Несколько секунд они стояли неподвижно. Ясновидящая вслушивалась в каждый шелест, когда Синтия пыталась заглушить слишком громкое биение сердца. Ветер принёс за собой привычный запах мёда, а вслед за ним и отвратительную затхлую вонь.       Погоня.       — Иди к остальным, а я за ними, — успевает протараторить Кромер перед тем как скрыться за деревьями.       Она бежит, огибая камни и выступы. Этот запах не спутать ни с чем. Одной ночью он заполонил её легкие, заставлял истошно кричать и молить пощаду. Она ненавидит его. Она должна убить его. Саманта всегда была быстра, но в этот раз её скорость была необыкновенной — настолько сильно ей не хотелось потерять их след. Страх завернуть не туда и сойти с правильного пути не успевал догнать её. Незванец на её территории. Так просто сбежать будет непозволительно.       Догоняет.       Впереди мелькает светлая макушка, а перед ним всё никак не заканчивается лес. Синтия не думает, двигается навстречу ветру и с силой сжимает челюсть. В какой-то момент её глаза накрываются пеленой, она бежит только на запах.       Догнала.       С силой она врезается в чьё-то тело, но тот сдвинулся вперед только на шаг. Его спина твердая, даже стальная. Джинсовая рубашка никак не смягчила столкновение, но это лучше, чем ничего. Синтия хотела уже вцепиться зубами в чужую шею, но вовремя останавливает себя. Перед ней был вампир. Вампир, чьи волосы внешне и по запаху напоминали мёд. Джаспер мешал ей, встал прямо на пути к её единственному на этот период смыслу жизни. Она обходит его, срывается с места, но что-то вновь останавливает её. Пальцы майора вцепились так крепко, что даже если она вновь побежит, то уже без руки.       — Ты что творишь? — почти срывается на крик девушка, — Мы почти поймали его.       — Это ты что творишь? — шипит на неё Уитлок, — Дальше уже территория квилетов.       Он неаккуратно дергает её руку, поворачивая в сторону уходящего запаха вервольфа. Ему самому не хотелось отпускать его, но нарушать договор не в его силах.       — Эту черту мы не переходим никогда. Никогда, Кромер, поняла? — его глаза горели злобой, голос был удивительно холодный и жесткий, почти режущий своей строгостью.       Он был зол на всё: на лес, на черту, на беглеца, Синтию и по большей части на себя. Сама же девушка пришла в себя только спустя несколько десятков секунд. Шею пробивала пульсация, рука болела от хватки Уитлока, нутро уходило под землю от приходящего осознания. Они только что упустили его. Могли убить убийцу Зои, но практически добровольно отпустили его и дальше разгуливать по лесу.       Это их первый разговор за последние несколько дней. Синтия знает, что может выиграть его в спарринге, но именно сейчас его вид пугал её, наверное, в первый раз. Он не отпускал её, не собирался. Два сверкающих золота прожигали насквозь, словно это именно за ней он так бежал. Мысль о том, что в этой ночной тишине этот хищник мог легко разорвать её на кусочки пришла слишком неожиданно. Хорошо, что Джаспер это почувствовал и поспешил отстраниться от девушки.       — Прости, — прошептала Кромер и направилась в сторону дома, — Я поняла.       Итак глубокая ночь окрасила лес в ещё более темные оттенки. Земля уходит из-под ног, гравитация манила поддаться и наконец расслабиться. Кажется, она обнаружила свой предел. Джаспер вмиг оказался рядом с девушкой, поймал обмякшее тело и поднял на руки. Парень испугался, мгновенно окинул её оценивающим взглядом, а после успокоился. Она просто спит.       Взявшись покрепче, он понёс её домой. Давно они не болтали, в основе своей по воле бывшего майора. Первое время она была ему просто интересна, но все последующие дни его откровенно тянуло к ней по неизвестным причинам. Сейчас он уверен, что должен продержать с ней дистанцию, опасаясь плохого исхода. Элис же прекратила общаться с ним, намекая, что он тем самым делает только хуже для себя. Но разве его это заботит?       — Это ты меня прости, — шепчет заснувшей сестре, — За всё.       Её шея прижалась к его груди так, словно это его сердце так бешено бьётся, а не Синтии. При жизни Джаспер никогда не отличался любовью к сладкому, но кожа этой бледнолицей и правда манила.       Он не успел ещё привязаться, но влечёт его к ней достаточно странно, а от того и сильно. Джаспер не имеет права радоваться или жалеть о том, что повстречал её. Всё-таки всё это случилось не от счастливой жизни.       Тепло.       Пусть это не её способность, даже вряд ли сама её температура. Держать так её на руках, понимать всю её слабость и признавать своё довольство было приятно. Уитлок так долго запрещал себе проявлять симпатию к кому-либо, что в считанные недели увлекся внезапной незнакомкой. Если, конечно, её можно было так назвать. Что-то всё же связывает их прошлое красной прогнившей ниткой. Нужно идти дальше.       В доме все взволнованы, но никто так и не решился раскрыть рот при пришедших блондина и брюнетки. Джаспер даже не смотрел на них, направляясь в комнату Кромер. Он итак знает, что Эдвард расскажет им про всё: про пропавшего дитя луны, отключку Кромер и его желание побыть в тишине. Майор искренне надеется, что всё он не выдаст семье. Ему нужно время самому разобраться в том, что стало тяготить его в последнее время.       За это время её комната изменилась. Джаспер помнил, что эта ненужная комната была самой освещенной, а белые стены хоть и выглядели по-современному, но всё равно напоминали границы палат из психбольниц. Наверное, это одна из причин, по которой Элис отказалась в ней жить. Вампир аккуратно укладывает девушку на кровать. Элис, как можно было догадаться, приложила руку к выбору мебели. Только она могла подобрать пастельное на каждый сезон года, на праздники и чуть ли не на дни недели.       Синтия же решила не изменять себе. Она принесла в чемоданах не только одежду, но и другие вещи из дома. Плотные темно-синие шторы перекрыли весь свет в комнату, на полках стоят те самые уже знакомые фотографии с Зоей, где-то мило лежали вязанные игрушки. Гирлянда висела так, чтобы было удобно читать книги на кровати. Но что самое пленительное — запах. Он был слишком сладок, его было слишком много.       Джаспер, сам того не понимая, уже несколько минут сидел на краю кровати, жадно вдыхал воздух и смотрел на дрожащие ресницы Кромер. Уходить почему-то совсем не хотелось. Можно ли ему остаться здесь чуть подольше?       Шоколад. Определенно белый. Корица. Нет, есть что-то ещё. Кажется, кокосовая стружка.       Казалось, она издевалась над ним с этим сочетанием. Казалось, в этом сказочном месте он терял самообладание. Он шел по следу непонятного желания. Сминал пастельное, приближался к её лицу и, остановившись на полпути, замер. Уитлок опирался руками, его пальцы находились в пару сантиметрах от её плеча. Дом сразила тишина, и только стук этого ненормального сердца трезвонил в ушах, отдавался эхом. Он сжимает светлую ткань, почти оставляет на ней дыры. Контроль теряется, когда на язык с кончиков клыков начинает сочиться яд.       Близость.       Он наклоняется, пронзает взглядом её кафельную кожу, рассматривает еле заметный румянец. Он возвышается над нею кровожадным монстром, что наконец смог поймать свою добычу. Сейчас, будучи совсем рядом с беззащитной, Уитлок мог разглядеть её каждую деталь, каждый сантиметр этого непонятного тела. Тела, что так сильно просилось попасть в его руки. Он замечает пульсацию у шеи и почти было раскрывает челюсть, но вовремя берёт себя в руки.       Джаспер ложится в полуметре от Синтии. Кто в этом доме обещал себе не поддаваться эмоциям? Кто здесь бывший вояка, что ненавидит любить? Правильно, Джас, это ты. Ты забываешься.       — Чувствую себя подростком, — вслух усмехается вампир, поворачивая голову в сторону девушки, — Если бы я встретил тебя раньше Марии, то не мучался бы сейчас, — он замолкает, прикрывает глаза и вновь шепчет, — И ты бы не мучалась.       — Против судьбы не пойдёшь.       Парень распахивает глаза, видит перед собой её лицо и замирает. Он точно ведёт себя как подросток.       Девушка ещё совсем слаба. Она еле приоткрывает глаза, борясь с желанием вновь провалиться в темноту, но решает всё же продолжить разговор. Неловкая мысль о том, что его спокойный голос убаюкивает, исчезла быстрее, чем дошла до полного осознания.       — Ты сам должен был давно с этим смириться. Я хоть и сплю обычно долго, но слышу всё, — поясняет та, устроившись на бок, чтобы легче разговаривать с кудрявым.       Теперь это он в ловушке золотистых глаз. Даже так она смотрела прямо на него, а её сердце забилось ещё быстрее, если это вообще возможно. Комната невольно приобрела медовые нотки.       — А если я всё равно таю надежду, что ещё можно как-то вернуться обратно в человеческие времена?       — Не знаю, — признаётся та, — Пусть меня обратили не по воли, но и человеком мне тогда было не быть.       Кромер прикрыла глаза. Ещё пару секунд и она точно заснёт. Рядом с ним не страшно засыпать, даже учитывая, что буквально минуту назад он чуть ли не ядом плескался от желания всадить ей в шею клыки. Синтия не врала. Она слышала всё. Казалось, что даже его мысли.       — А как тебя обратили?       Молчание. Джаспер уловил её внезапную встревоженность, но она в секунду обрубилась невидимой стеной. Этим Кромер дала ясно понять, что о таком она ещё не готова разговаривать. Возможно, она вообще не хотела сейчас болтать.       — Спокойной ночи, кудрявый, — она отворачивается к нему спиной и мгновенно проваливается в сон.       Он вновь остался в тишине. Ему оставалось лишь прожигать её спину хищным взглядом, гадая, какие именно слова заставили её проснуться. Могла ли она почувствовать всё, что творилось у него в голове за этот короткий промежуток времени?       — Добрых снов, Аканта.

***

      Утро для Кромер наступило примерно к семи часам вечера. За всё то время, что она пролежала у себя в комнате, Каллены успели уже сходить в школу и устроить небольшой спарринг. Она не раскрывает шторы с первого дня в доме вампиров. Выпал слишком яркий снег.       Синтия столкнулась с тем, что не знает чем заняться. Просиживать очередной день в комнате не хотелось, но и выходить было опасно. Там расхаживал крупный хищник, который этой ночью чуть не поглотил её всю. Нет, она не спала с того самого момента, как Уитлок оказался слишком рядом и чуть ли не шипел. Почему она сразу не открыла глаза? Это уже другой вопрос.       Самый простой и очевидный вариант — крыша. Девушка всем сердцем надеется, что окажется там в пленительном одиночестве, когда перелезает через окно. Но, увы и ах, все надежды закончились ещё в короткой молодости.       Вновь знакомые кудри показались перед ней.       — Ходишь за мной по следу? — с легкой иронией задаёт Джаспер.       Свесив ноги, он наблюдал за тенью у деревьев. Скоро "незнакомку" полностью поглотит тьма, но он то знает, что там стоит Элис. Она и заставила его чуть ли не силой прийти на эту крышу. Эта девушка не терпит отказов. Ни-ког-да.       — Кажется, что это ты меня преследуешь, — честно признаётся Синтия и садится рядом.       Будет слишком странно уходить обратно. Остаётся только плыть по течению.       В который раз парень мечтает о даре телепатии, чтобы хоть разок заглянуть в её мысли. Синтия решила четче разглядеть профиль майора, когда тот старался делать вид, что ничего не замечает. В голове мелькает мысль, что он правда был хорош собой. Мог бы с легкостью устроиться в актеры или модели, да жаль не имеет возможности стареть. Возможно, это даже к лучшему. У неё будет достаточно времени узнать его получше.       — Не хочешь прогуляться по городу? — неожиданно для себя произносит Джаспер.       — По городу?       От внезапного предложения теряется дар речи. Откуда такое желание? Может, Уитлок хотел загладить вину за странную ситуацию или ему хотелось самому развеяться, но остальные были слишком заняты. Ответа не знал никто. Ну, может кроме Элис и Эдварда. Эти двоя не перестают с интересом наблюдать за ними. Когда ещё можно увидеть такого запутанного майора? Это не в школе жажду скрывать. Это уже просто скрывать всё, что не даёт покоя и заставляет каждый раз совершать необдуманности. Джаспер бы смог описать всё это одним словом, но жаль, что обещал больше не произносить это вслух.       Жаль, что и обещание не приближаться с Синтией он нарушил, так что веса в этих клятвах перед собой больше нет.