Часть 8

С момента пропажи братьев прошла неделя. Драконий камень превратился в жерло просыпающегося вулкана. Кругом сновали вооруженные до зубов рыцари, о сне и отдыхе и речи не шло. Из Алого замка не было ни письма, ни каких либо новостей. Ровно до одного дня. Стеффон Дарклин прибыл на Драконий камень с известием: Король погребён, у Семи королевств новый король. Эйгон был коронован всего лишь три дня назад, без известий, без празднеств, без права. На высоком уступе собралась не вся семья, Кэсс с трудом старалась удержать рвущийся наружу крик боли. Корона ее деда в руках отца отливала тёмным золотом на солнце. Оглушительную тишину нарушили слова Деймона. — Моя королева — принц опустился перед Рейнирой на одно колено, теперь всё было по-настоящему, а не в маленьких покоях Алого замка. — Я Рейнира Таргариен властью, данной мне, провозглашаю своей наследницей Кэссиэллу Таргариен, первую от своего имени, будущую властительницу Семи королевств, андалов и первых людей, да хранят боги кронпринцессу Железного трона. — на голову медленно опускается тиара матери, Кэсс поворачивается к собравшимся, даже Рейнис склоняет голову в качестве уважения. Война близко, смерть — ещё ближе. *** Коронацию Рейниры Эймонд видел из окна своих покоев. В день прибытия ему чётко объяснили почему он не покинет их, пока младшие Веларионы не вернутся домой. К его же собственному удивлению, он не пытался сопротивляться. Да и его положение здесь не тянуло на роль пленника, всё же он был их родственником и мужем Кэсс, хотя об этом предпочитали не говорить. Они не виделись всё это время, отчасти он понимал почему, Джейс и Кэсс днём и ночью прочесывали море в поисках тех, кто увёз их братьев — безуспешно. Поэтому, когда служанка объявила ему о том, что пришла кронпринцесса Эймонд изрядно удивился. — Думал, ты и забыла о моём существовании — хмыкнул он — Уж извини, были дела поважнее, чем выяснять отношения с тобой. — Конечно, как только я поклялся кровью отца о том, что не знаю, как это всё случилось, вы сразу потеряли ко мне интерес. — А что ты мне предлагаешь? Проводить с тобой ночи, пока мои братья неизвестно где? — процедила девушка, опускаясь в кресло напротив дяди. — Ты и не собиралась этого делать с самого начала, ставлю на что угодно, как только объявили о помолвке, ты сразу придумала, как меня убить. — Я бы успела сделать это уже тысячу раз, особенно с учётом того, что о твоём существовании в замке похоже забыли. А, ты ведь не знаешь, могу поздравить, твой брат теперь король, жаль ненадолго. — ехидно хмыкнула Кэсс — сочувствую тебе, похоже, что твоей семьёй куда удобней было отправить тебя сюда. — Ты не знаешь, о чем говоришь — прошипел Эймонд, наклонясь вперёд — тот факт, что я всё ещё здесь, не значит, что я им не нужен, особенно сейчас. — Тебе так хочется начать наш танец — тянет девушка, зеркаля движение дяди — поверь, я не против остаться вдовой — Если хочешь на меня надавить, то у тебя плохо получается — Эймонд чуть наклоняет голову, следя за племянницей — я уже успел выучить твои эмоции, дорогая, и сейчас ты пытаешься найти того, на кого можно спихнуть всю вину. И, конечно же, единственный доступный вариант это я, жаль у тебя не выйдет. Принцесса нервно закусывает губу, а ведь он прав. Ей и правда хотелось вымесить всю злобу на ком-то, только хороший ли вариант Эймонд, этого она не знала. Напряжение в комнате видимо медленно достигало своего апогея, зрительный контакт слишком затянулся. — Я не знаю, что ты ко мне чувствуешь и что думаешь обо мне, но позволь мне быть рядом. Я не пытаюсь обелить себя или свою семью, просто представь хотя бы на минуту, что я не хочу тебе зла — тихо сказал Эймонд, чуть касаясь руки принцессы. Девушка всё-таки отводит взгляд, резко подрываясь и подходя к окну. Слезы наворачивались на глаза, а дыхание всё сильнее сбивалось. Тяжесть чужих рук на плечах, не шла ни в какое сравнение с камнем на её сердце, наоборот она лишь отдавала теплом и заботой. Эймонд знал, что она не повернётся, не позволит увидеть собственную слабость, когда прямо сейчас опасность нависает на её семьёй. Он и не давил, лишь аккуратно притягивая жену ближе. Кольцо рук замыкается вокруг талии, и Кэсс борется с мыслями о том, чтобы разорвать его. Дракон внутри неё неодобрительно рычит, желая прижаться к принцу ближе, поделиться своим горем и, наконец, почувствовать, что же такое любовь. Но долг, для всегда должен быть превыше всего, девушка с трудом давит в себе тягу быть ближе. Ехидный голос в голове задаётся эгоистичным вопросом: почему она не может позволить себе то, что хочет? — Давай полетаем сегодня? — тихо предлагает она. Со стороны Эймонда слышится удивлённое хмыканье, его подбородок уже давно лежит на её плече, а дыхание мягко ополяет кожу. — Как пожелает кронпринцесса — также тихо отзывается он, Кэсс с усилием давит улыбку. *** Когда за спиной закрываются двери, она чувствует вину. Может ли она так спокойно летать, зная, что братья в опасности. — Дочка? — она и сама не замечает, как доходит до покоев матери — Моя королева — Кэсс привычно склоняет голову, но лёгкое прикосновение к щеке заставляет её забыть об официальности — Мам, я… — девушке сложно подобрать слова, ей так хочется всё рассказать Рейнире, получит совет, но… У королевы и так полно забот, последнее о чем ей нужно волноваться, так это о ней. — Пойдём, милая, поговорим — ласково произносит Рейнира, утягивая дочь к себе Рассказ дочери сбивчивый, запутанный, и Кэсс с трудом подбирает слова. Но мать понимает её, королева слишком хорошо знает, что такое боль от любви. Смотреть на дочь в таком смятении тяжело, знать о страдания и сомнениях больно. Рейнира всегда была готова принять любой выбор дочери, кто бы ни был человек, подарившей Кэсси любовь. Но Эймонд не был простым человеком, он был тем, кого она и вся семья считала врагом, потенциальным «партнёром» Кэсс во время танца. Будь Визерис жив, Рейнира бы не задумываясь сказала дочери следовать за зовом сердца и крови, но сейчас такие слова дались бы ей с опаской. Если принц и правда не знал о заговоре, то всё было бы хорошо, а если нет. Что если эта свадьба для зелёных лишь удачное стечение обстоятельств для нанесения удара? Больно, когда любишь безответно, но что будет с её дочерью, если придётся не просто отпустить любимого, но убить его. Рейнира смотрит на дочь, у неё нет для неё совета, лишь слова утешения. И королева идёт на риск, ради любви, ради веры в то, что семья превыше всего. *** Драконы величественно парят над затихшим морем. Эймонд искренне наслаждается полётом, впервые за время прибывания здесь он снова проводит время с Вхагар. Ночная тишина нарушается лишь свистом ветром, всадники летят молча. Когда луна доходит до середины неба, они возвращаются на землю. — Спасибо за возможность снова ощутить себя Таргариеном — негромко произносит Эймонд, разрушая столь долгое молчание. — Не стоит, ты всё равно не пленник здесь, дядя, так что полёты могут стать более частыми, только — Только под твоим присмотром — заканчивает Эймонд — достаточно умный ход, не ожидал — Я не настолько глупа, чтобы отпускать тебя в одиночку — усмехается девушка. Шелест волн где-то внизу, стрекот насекомых, это поистине чудесная ночь. Раньше Кэсс с замиранием сердца ждала летнее время только ради них. Они с Каннибалом летали до рассвета, а затем измученные, но счастливые возвращались домой. Девушка и сама не понимает, как начинает рассказывать об этом вслух. А потом она говорила обо всём о полёте в ночь именин, о догонялках на драконах с братьями, о пустынных островах, на которых она часто оставалась ночевать по дороге в Дрифтмарк. Эймонд слушал с благоговением, с улыбкой наблюдая, как горят глаза его принцессы. Спокойствие, то, что он так давно не чувствовал, он нашёл рядом с ней, той, которую должен был ненавидеть до конца своих дней. Они останавливаются у двери его покоев, приходит время прощаться. Кэсси отчаянно не хочется, чтобы этот момент заканчивался, и когда Эймонд слегка подаётся вперёд, она уже знает, что ответит на поцелуй. Принц мягко привлекает племянницу к себе, руки скользят по девичьей фигуре. Пальцы девушки зарываются в его волосы, она тянет его ближе к себе, ближе настолько, что в какой-то момент они чувствуют сердцебиение друг друга. Поцелуй из нежного становится всё более страстным, как и в ночь перед свадьбой два дракона не желают отдавать первенство друг другу. Эймонд вжимает девушку в стену, не чувствуя сопротивления, когда его руки начинают собственически скользить по её телу. Воздух в лёгких заканчивается, и они разрывают поцелуй. Она проиграла, Кэсс ясно осознаёт это, когда первая притягивает принца для поцелуя, стремительно расстегивая его камзол. Девушка не замечает, как они влетают в покои, как летят на пол лётные куртки. Лишь ощущение холодных пальцев под своей рубашкой приводит её в чувство, она замирает. — Тебе нечего бояться, моя принцесса — ласково шепчет Эймонд, наклонясь к ней вплотную — Я не причиню тебе боли И она верит ему, позволяет стянуть с себя рубашку, коснуться оголенной кожи. С губ девушки срывается судорожный вздох, когда Эймонд мягко целует кожу, опускаясь все ниже. Дракон в груди принцессы урчит, требуя большего, и она отдаётся этому желанию. Тонкие пальцы распутывают завязки на рубахе Эймонда, проезжаются по торсу, цепляются за ремень брюк. Поцелуи становятся безумными, до ярких искр в глазах. Принц подхватывает ее на руки и в два шага оказывается у кровати. Прохладные простыни вынуждают девушку прогнуться, чтобы снова ощутить тепло чужого тела. Эймонд нависает над ней, мягко лаская девичье тело, ему нравится слышать судорожные вздохи племянницы, видеть, как судорожно вцепляются пальцы в ткань. Она сама делает следующий шаг, расстегивая кожаный ремень, на задворках сознания называя себя безумной. Руки Эймонда по всюду, и Кэсс кажется, что она плавится от этих прикосновений. Даже когда наслаждение прерывается короткой волной боли, она не обращает на неё внимания. Эймонд останавливается, давая ей привыкнуть к новым ощущениям, он ласков, заботлив, ловит каждую эмоцию девушки, чтобы не навредить. Кэсс тянется к нему за поцелуем, будто давая разрешение продолжать, мягкие толчки вызывают волны удовольствия, заставляя девушку прикусывать губы, чтобы сдержать стоны. В эту ночь они чувствовали себя живыми, любимыми и нужными друг другу, как никогда раньше. *** Утренние лучи нещадно слепили ей глаза, Кэсс с трудом поднимает голову с подушки, дракон внутри довольно урчит, стоит ей вспомнить события прошлой ночи. От этих мыслей она невольно краснеет, будто кто-то может прочесть то, что в её голове. — Ещё слишком рано, душа моя — хриплый голос за спиной и тёплые руки, обвившие талию, вызывают улыбку. Кэсс откидывается на подушки, глаза встречаются с единственным лиловым напротив. Эймонд щурится от света, и девушка находит это до невозможности трогательным, от чего в душе поднимается волна нежности. Она улыбается, позволяя Эймонду перетянуть себя на другую сторону кровати, снова погружаясь в блаженный сон. *** С того памятного прошла неделя, каждую ночь они вновь находили утешение в объятиях друг друга, а каждое утро встречали рассвет вдвоём, улетая от любопытных взглядов прислуги на драконах. Девушка будто бы вновь обрела себя, поиски братьев не давали успехов, но всё больше домов присягали на верность её матери. Кэсс даже сломила Ланнистеров, так долго тянувших с выбором стороны. С Эймондом они никогда этого не обсуждали, делясь лишь историями из детства, никому из них не хотелось рушить хрупкий мир, который они открыли друг в друге. Кэсс возвращалась на Драконий камень с благими вестями, флот Веларионов был приведён в полную боевую готовность. Многие купцы из торговых гильдей прислали корабли и солдат, чтобы поддержать королеву. Но не только это радовало принцессу, Эймонд. Сегодня она, наконец, увидит его после двухнедельной разлуки. Улыбка не сходила с лица девушки, до самого прибытия домой. Не увидев Вхагар на её привычном месте, в сердце Кэсс зародилась тревога. Стараясь отогнать непрошенные мысли, девушка направилась к королеве. Встреча прошла радостно, новости с Дрифтмарка принесли всем немного облегчения. Не заходя к себе, Кэсс отправилась в покои к Эймонду, желая сделать мужу нежданный сюрприз. В комнате стояла тишина, слишком тяжелая для места, хозяин которого просто покинул свою обитель на время. Принцесса нервно огляделась, с нарастающим ужасом замечая лист пергамента на окне. Она не хотела его разворачивать, чутье подсказывало, что это лишь разрушит то, что она успела так полюбить. *** Рейнира и Деймон обнявшись стояли у окна, с неделю на неделю в их семье появится новый Таргариен, и это событие вызывало волнение в сердцах обоих. Распахнувшаяся дверь разрушила из спокойствие, — Кэссиэлла, ты разве забыла, что нельзя так врываться в королевские покои — Деймон повернулся, желая продолжить, но не смог. Его дочь стояла в дверях бледнее смерти, рука с зажатым в ней письмо дрожала. — Эймонд — тихо прошептала она — он улетел… Ноги девушки подкосились, и отец с трудом успел поймать её у самого пола. *** — Этот щенок смеет обвинять нас в покушении на детей его брата? — яростно рычал Деймон, разрывая пергамент на тысячу клочков. — мы дали ему кров, сохранили жизнь, но что мы получили в ответ? — Да пусть летит куда хочет, сейчас самое главное, чтобы с Кэсс всё было хорошо — фыркнул Джейс — Этот ублюдок ещё заплатит, Деймон, я об этом позабочусь Рейнира лишь молча наблюдала за яростью сына и супруга, материнское сердце подсказывало, что с дочерью случилось нечто другое, а не просто обморок… Королева корила себя за то, что не уследила за братом, останови она его, может всё было бы хорошо. Они слишком доверились ему, слишком. Она не могла осуждать дочь, но влюблённая девушка нуждалась в защите, которую они не смогли обеспечить. Вышедший мейснер выглядел спущенным и озабоченным. — Ваше величество… — Говори, что с моей дочерью — Рейнира готовилась к худшему, к яду, к незажившей ране, но прозвучавшие слова стали громом среди далеко не ясного неба. — Ваша дочь, принцесса Кэссиэлла, она носит под сердцем ребёнка, моя королева