Интерлюдия – Крадущийся Тигр: Часть 0

Иное поражение значит больше, чем победа…

– Неизвестный Воин, «Пять Стихий».

      Огонь был так близко, что казалось будто его языки уже вовсю пляшут по коже. Одежда начинала потихоньку дымиться, а глаза слезились от дыма и одновременно высыхали от жара. Ощущения будто засунули в большую печь и собираются приготовить до хрустящей корочки. Отвратительно!       Еще хуже, что я не могу ничего поделать. Сижу, склонившись посреди площади, словно какой-то провинившийся слуга, в попытке минимизировать пагубное воздействие вражеской Сеним и огня в частности. Лишь мой безустанный контроль над своим собственным выбросом позволяет еще дышать и не покрыться волдырями. Но надолго меня так не хватит, резервы не безграничны.       Попытки оглядеться в поисках спасения бессмысленны. Куда ни глянь везде одна картина из мельтешащих красно-желтых огоньков, а уши полностью забиты рёвом пожара. Буквально, ад на земле, и я в его центре.       - Ты сам вынудил меня это сделать, юнец, - сквозь весь шум и треск пламени этот женский голос звучал весьма отчетливо. – Так прими же свою судьбу. Тебе не вырваться из этой огненной клетки.       Насмешка. Она смеется надо мной. Опять. Опять они смеют ставить себя выше и насмехаться. Уничтожу. В порошок сотру и по ветру рассею.       Сжавшиеся в ярости пальцы промяли уже мягкий от окружающей температуры камень, а губы изогнулись в гримасе боли. Усилившийся жар вынудил меня полностью упасть на колени и согнуться в догэдза. Унизительно. Неужели я так слаб?       - Еще борешься? – продолжала ломать меня психологически эта тварь. – Смирись, и тогда возможно я оставлю тебя в живых. Или же ты слишком гордый, ронин?       Убью! Никто не смеет так говорить со мной! Клокочущий гнев внутри самой моей сути достиг такого уровня, что почти сравнялся с адской температурой снаружи. Не взирая на ускоренные потери Сеним я начал вставать, тесня надвигающиеся огненные волны. И только когда я полностью разогнулся, то смог увидеть их. Глаза, смотрящие прямо на меня сквозь весь этот кошмар.       - Решил умереть с честью, смотря на своего врага? Похвально, - на секунду мне показалось, что в ее голосе я уловил нотки уважения. – Как хочешь, твоя участь уже известна.       - Нет, - горло сводило и душило, а дым так и норовил попасть в легкие. – Я сам творец своей судьбы…       Где же оно? Где-то самое слабое место этой техники? Я должен найти его быстрее, пока могу еще двигаться. Только так я смогу выжить. Выжить, чтобы отомстить за глумление и дерзость.       - … И никто не властен надо мной! – вырвалась из меня ярость в одном единственном порыве.       Жить. Я должен жить. Ведь только так я смогу стать сильнее.

***

      Я вновь брел по давно проложенным путям. Сколько таких уже было пройдено, а сколько мне еще предстоит пройти? Менялась почва, менялся пейзаж. Менялись даже люди, встреченные мною. Я шел через горы, пустыни, леса и реки. Я узрел все стороны человека, все его полярности, все крайности, все добродетели и все грехи, познал его полностью, не прожив и двадцати шести.       Не менялся лишь путь. Сама концепция. Я шел и шел, и шел. Ради чего? Каков итог моих странствий? Зачем все это? Почему бы не оставить все это? Нет, я не смогу забыть того, что произошло. Я не могу остановится, ведь это значит отказаться от всего пройденного пути. Чем я тогда буду отличаться от них? Мне предстоит иная дорога, и я не могу с нее свернуть.       А значит я продолжу путешествие в поисках достойного противника. Только так я смогу продолжить свое развитие. Только битва даст мне то, чего я так желаю. Все они будут стоять передо мной на коленях и ползать, умоляя пощадить их. И ради этого я пойду на все.       - Извините меня, пожалуйста, - раздался писк впереди меня.       Поправив рукой надетый на меня балахон, я встретился взглядом с испуганной женщиной в простых крестьянских одеждах, с нескрываемым страхом смотрящей на меня. Я даже понять толком не успел, что произошло, как она уже стояла на коленях моля о пощаде.       - Что ты делаешь? – осмотрелся я по сторонам, чтобы разобраться в ситуации, но не увидел ничего, что помогло бы мне. – И хватит уже кланяться, глазам больно.       Говорил я с ней, как и всегда на ханьском, вот только по ее удивленным глазам, после того как я смог осмотреть ее не качающуюся фигуру, ко мне пришло понимание, что фраза была сказана на ломанном японском. А значит в своих мыслях я зашел глубоко вглубь спорных территорий Японии. Неожиданно.       - Что случилось? – повторил я вопрос уже на знакомом для крестьянки языке.       - Вы… вы не были злы на меня, господин? – не спешила пока разгибаться женщина.       - С чего ты вообще это взяла? – нахмурился я, поправляя немного съехавший с моей фигуру балахон.       - М-мол-нии, от вас проскакивали маленькие молнии, - чуть успокоилась кореянка, когда поняла, что убивать ее не собираются.       Молнии? Я взглянул на свои ладони, покрытые толстым слоем мозолей с обеих сторон. Неужели я случайно вошел в транс прямо на ходу, и мои мысли начали плавно перетекать в Сеним, выходя наружу в виде Илбэ? А она приняла мою злость на свой счет. Какая позорная потеря контроля. Раскрылся на ровном месте.       - Забудь, это не для тебя, - бросил я последний взгляд на нее, прежде чем пойти дальше. – Хотя нет, скажи-ка, где мы?       - Уезд Чифын, господин. Но из ближайших крупных мест здесь есть только Храм Вечерней Лисы.       - Храм? – случайно прийти к святилищу? А у мироздания есть свою чувство иронии. – И где же он?       - Скорее монастырь, - поправилась крестьянка. – Он чуть больше чем в одном ли в ту сторону, господин.       Посмотрев в указанном направлении, я попытался почувствовать хоть что-то, и действительно уловил слабое дуновение Сеним где-то вдали. Значит всё-таки монастырь. Ну раз сами ноги привели меня сюда, разве могу я обойти подобное стороной? Заодно и место для ночлега.       Не прощаясь с женщиной, я продолжил свой путь, в этот раз получивший конкретную цель. Как мне и сказали, идти пришлось не долго, и скоро я уже стоял у каменной арки, знаменующей вход на территорию храма. По бокам от нее стояли две потертые временем статуи лис в разных позах.       Медленно шагая по проложенной булыжниками дороге меж деревьев, обильно освещенной фонарями, я рассматривал изредка попадающихся каменных истуканов, изображающих все тех же животных. Здесь их очень сильно уважают, судя по всему. Интересно почему? Первый на моей памяти храм целиком, посвященный им.       Когда тропа закончилась, передо мной появились стены самого монастыря. Как и статуи до этого выглядел он древним. По нему было видно, что за ним ухаживают, но покрошившийся камень в некоторых местах и целые наросты мха в других говорили о возрасте постройки вполне красноречиво.       Не став предаваться излишнему осмотру места, которое уже завтра покину, я прошел через деревянные ворота, приветливо открытые всем желающим. Внутри меня встретила довольно обширная площадь, в дали которой стояло основное здание храма.       - Добро пожаловать в Храм Вечерней Лисы, - очень вежливо ко мне обратился стоящий у входа мужчина в монашеских одеждах. – Что привело вас сюда?       - Услышал, что здесь монастырь, - кивнул ему в знак приветствия, - решил посмотреть, может поучусь чему полезному.       - Это… довольно необычная причина, - слегка опешил сторож. – Обычно люди приходят, чтобы провести какой-то обряд или посвятить свою жизнь служению. А чему именно вы бы хотели научиться?       - У вас есть боевые искусства? – в лоб спросил я, не желая больше терять времени на входе.       - Несмотря на то, что большая часть моих братьев и сестер – Заарины, мы не проповедуем физических путей просветления, - покачал головой вратарь. – Наш монастырь делает упор на духовном самопознании себя и мира вокруг. Вам скорее надо в Шаолинь…       - Был там, наши пути не сошлись. И как ваши практики? Чувствуете просветление? – с ноткой сарказма поинтересовался я.       - Конечно, - горячо подтвердил монах. Еще бы нет, вы же все промытые всегда. – Однако об этом вам, наверное, лучше говорить с нашей настоятельницей.       - И где мне ее найти?       - Я вас отведу.       Попросив ближайшего «брата» подменить его на время, монах повел меня через всю площадь в главное здание. Поскольку уже вечерело, а небо было затянуто серыми тучами, по всей территории храма горели костры и лампы, однако это не мешало группе послушников устраивать свои совместное медитации на природе. Чуть-чуть понаблюдав за ними, я понял, что они занимаются циркуляцией Сеним. Наивные, будто это им как-то поможет.       Насколько я мог чувствовать, местные монахи особой силой не отличались. Уровень капрала максимум, в том же Шаолине были люди, в своем познании и умении преисполнившиеся, что достигли границ майора. Одним словом, слабаки. Еще монахами себя называют, а развития никакого.       Здороваясь со всеми встречными – я просто молча кивал – мой проводник довел меня через очень красиво обставленную парадную Храма в заднюю часть здания. Убранство внутренних помещений меня действительно удивило. Обычно священники не заморачиваются подобным, да и вообще это вроде против их аскетичных правил. А тут, все такое роскошное, в цветных коврах, золотых украшениях, статуях, в том числе и лис.       В первый раз вижу подобное в каком-то замшелом монастыре на краю нормального государства. Был бы он еще хотя бы известным, тогда подобное убранство имело смысл. Видимо настоятельница не из простых раз у них есть средства на подобное.       - Проходите сюда, Соён-сама будет рада с вами поговорить по этому поводу, - откланялся мужчина, оставив меня перед изрезанной дверью в глубине храма.       Попытавшись пробиться своей чувствительностью через препятствие, я понял, что внутри меня поджидает довольно сильный Заарин. Ну хоть кто-то здесь не совсем мусор, хоть и этого мало. Усмехнувшись мыслям, я открыл дверь и вошел в небольшую комнатку, по центру которой стоял обычный стол привычного мне японского типа, за которым на коленях сидела довольно молодая и привлекательная девушка.       Ее одеяние напомнило мне одежды Мико, а распущенные черные волосы обрамляли улыбчивое личико, в котором, однако, можно было заметить некие хищные острые черты. В руках она держала фарфоровый чайник, с помощью которого разливала ароматную темную жидкость по пиалам на двоих. Меня явно ждали.       - Садитесь, пожалуйста, гость нашего Храма, - указала она тоненькой ручкой на место перед собой. – Выпейте чаю и расскажите о причинах, по которым вы посетили наше малое и укромное место познания себя.       - Не назвал бы его укромным, - сел я на татами, но к чаю не притронулся. – Для подобного слова здесь слишком много богатства.       - Многие отмечают эту деталь, когда впервые приходят сюда, - ничуть не смутилась настоятельница. – Меня зовут мать Соён, я потомственная верховная жрица Храма Вечерней Лисы. А кто вы?       - Мое имя не важно.       - Имя многое может сказать о человеке, а еще больше скажет его отношение к нему, - снисходительно улыбнулась Соён, от чего у меня под столом дернулся палец. – Вы явно стараетесь дистанцироваться от прошлого, однако не стоит жить безымянным.       - То, как меня зовут другие, вообще не стоит и упоминание в подобном месте, - сверлил я ее взглядом. – Я еще не ваш послушник чтобы пытаться читать мне нотации о лучшей жизни.       - Но вы же пришли сюда. Значит подобная мысль есть внутри вас, - отпила чаю жрица, случайно изогнувшись таким образом, что мне открылся неплохой вид на обтянутую одеждой грудь.       Или не случайно? Нет, это наверняка совпадение, настоятельнице монастыря уставом не положено заниматься подобным.       - Я – путник. Хожу по это бренной земле, куда глаза глядят. Решил зайти сюда в поисках ночлега, только и всего, - обстановка немного смягчила мой тон, и я всё-таки решил отпить чаю. Ммм, очень недурно.       - Вы пытаетесь обмануть себя, - в ее голосе прорезалась жалость, будто она действительно мать, наблюдающая за непослушным ребенком. – Человек, не станет просто так бродить. Вы чего-то ищете, или же жаждите. Здесь вы сможете попытаться найти ответ. И вы об этом знаете.       - Немаленький опыт говорит в вас, - еще раз пригубил я чашку. Мне резко стало так тепло, что появилось желание раздеться. – Однако по внешнему виду и не скажешь.       - Вы мне льстите, - прикрыла она рот ладошкой, тихо посмеиваясь. – Как я и говорила, моя семья издавна заведует в этом Храме. Отсюда и опыт многих предыдущих жриц.       - А почему лиса? – оторвался я от созерцания девушки напротив меня.       - Что простите?       - Почему Храм Лисы? Да и статуй тут много, посвященных им.       - Это достаточно древняя история, - провела рукой Соён по своим локонам, а я в свою очередь ловил каждое ее действие и слово. Меня что-то цепляло в ней. – Больше двух тысяч лет назад, тут совсем рядом жило племя Кумихо, - видя мое непонимание она вновь ехидно улыбнулась. – Ваши люди звали их Кицунэ.       Лисы-демоны?! Они не мифы?       - Да-да, то, что многие, даже Заарины, считают вымыслом на самом деле действительно имело место быть, - продолжила рассказ девушка, подливая чаю мне в чашку. – У этого племени не было никакой вражды с живущими по соседству людьми. Они помогали им своей восприимчивостью к Сеним в обмен на различные вещи или услуги. Был замечательный союз двух очень непохожих существ. Случались между ними и конфликты, ведь Кумихо для пропитания нужна была жизненная энергия людей, но их старейшины запрещали подобное, обходясь обычной человеческой пищей. Подобное сказывалось на силе молодых лис, поэтому некоторые шли в обход законов племени, за что и изгонялись, - нет в этой комнате действительно жарко, мне аж пришлось скинуть балахон. – Союз с людьми племя поставило выше собственного развития.       - И каков итог? – зацепился я за знакомую идею, не отводя и взгляда с заостренных скул девушки, и ее скрытых под волосами ушей приятного черного цв…       - Итогом стал этот Храм. Место, где люди показали все свое уважение и благодарность к лисам-оборотням, - развела руками Соён, чем переключила мое внимание на исписанные различными картинами стены. Во многом они повторяли ее рассказ. – А потом началась Эра Кайсара.       - Что-то случилось? – перевел я взгляд на погрустневшее лицо девушки, на секунду даже появилось желание ее утешить.       - Кайсар был известен своей жесткостью по отношению к врагам, - задумчиво сказала жрица, смотря словно сквозь меня и будто окунаясь в прошлое. – В особенности к тем, кто не разделял его Идей. Отсюда следовали его конфликты с различными людьми и существами, исповедующими свои собственные постулаты. Возможно, вы знаете, но отказавшиеся менять свою веру ханьцы, японцы и те же индусы подвергались серьезным гонениям во времена расцвета Тюркского Каганата. Именно поэтому там во многом культура и религия приобрела смешанный вид изначальных поверий и тенгрианства.       - То есть Кумихо вырезал Кайсар? – в момент, когда девушка решила перевести дыхание, я перевел тему разговора. История лис меня волновала больше.       - Мы говорим лишь об одном единственном племени Кумихо, - поправила меня жрица явно довольная моим участием в разговоре. – Их было гораздо больше, но именно это было самым развитым и многочисленным благодаря дружбе с людьми. Поэтому, когда объявился Кайсар и начал совершать поступки, которые его соплеменники потом назовут Подвигами, лисы решили попробовать договориться с мессией Тенгри. Результат был… неутешительным. Он перебил самых сильных воинов племени, а остальным приказал «убираться в самые дали этого мира, чтобы больше никогда вы не предстали перед светом моего клинка, коль ваша жизнь вам дорога», - процитировала она видимо самого посланника божьего. – С тех пор Кумихо никто не видел, да и думаю, последующие специально распространяемые слухи о лисах-демонах очень сильно сказались на их выживании.       - Это была интересная история, - допил я вторую пиалу чая.       - И довольно трагичная, - кивнула настоятельница. – однако вернемся к вам. Зачем вы пришли сюда?       - Я думал, что смогу научиться у вас чему-то новому, - честно ответил я. А почему я это сделал?       - Научиться здесь можно многому, но что колышет именно вашу душу? – поднялась со своего места жрица и присела за моей спиной.       - Сила, - слова вырвались раньше, чем я успел осмыслить их.       - Сила? Но вы уже и так очень сильны! – с придыханием прошептала она в ухо, водя ладонями по моей груди под одеждой. Когда успела?! – Я покажу вам то, что гораздо важнее, чем какая-то сила!       Тут что-то не то. Это… ловушка! Надо только понять, какая именно. И почему мне так жарко?       - Не все на этом свете меряется силой, не вам ли это знать? – переключилась Соён на пресс, чем выбила меня из колеи, отключив рациональное мышление. – Вы жили в монастыре?       - Почти год в Шаолине, - меня охватило сильное чувство возбуждения, из-за которого я не мог думать не о чем, кроме упругостей, упирающихся мне в спину.       - Здесь лучше. Вам стоит только помыться и новая жизнь послушника нашего Храма, станет вашей, - прошлась она рукой по моим слегка грязноватым волосам, не уступающим в длине ее. – Вы хотите этого?       - Д-д… не думаю, что… д…, - мое сознание начало заволакивать туманом, а тело уже непросто нагрелось, а горело.       - Одно слово, отделяет вас от истинного познания. Вашим умениям найдется достойное применение, - ее шепот сводил меня с ума, а прикосновения казались ледяными.       Я хотел ответить «да». Я верил ее словам. Я был готов согласиться на все. Обстановка сжигала меня изнутри, будто меня пытают на костре. И лишь довериться ей казалось единственным правильным исходом. И я почти согласился, но что-то мне мешало. Какая-то маленькая деталь, выходящая за рамки всех моих чувств. Вещь, настойчиво твердящая об опасности окружающей меня. Находящейся уже внутри меня!       Резко вскочив и повернувшись лицом к Соён, я начал безостановочно трясти головой, пытаясь скинуть наваждение. Мои чувства не в порядке, меня пытаются обмануть. Единственная вещь, которой я доверяю безоговорочно, это чувство Сеним и оно твердит мне, что…       - Вам нехорошо? – ее лицо так близко, что я могу разглядеть свое собственное отражение в ее зрачках. – Присядьте, так будет гораздо лучше.       Глаза! Такие живые и подвижные, следящие за каждым моим движением. Словно я – жертва, а она – хищник, дожидающийся нужного момента. Хищник. Кумихо. Черные уши. Храм Вечерней Лисы. Не может быть?! Внезапная догадка вынудила меня совершить резкий выброс Сеним, снесший стоящий позади меня столик и оттолкнувший не ожидавшую подобного девушку.       - Прячь тайны на самом очевидном месте, да? – рассмеялся я, вставая в боевую стойку. – Кицунэ же обладают способностями не только к перевоплощению, но и иллюзиям?       Я с кровожадной ухмылкой смотрел на Соён, что с отвращением обозревала бардак в комнате, нервно подергивая своими лисьими ушами такого же цвета, как и ее волосы, пока ее темные хвосты жили совершенно отличной жизнью, метаясь во все стороны позади девушки. Выброс прочистил мне голову и сбросил гипноз, поэтому я видел все так, как оно было на самом деле.       - Проклятый значит. Кто же мог предположить? – скривила губы Кицунэ. – А мог просто подчиниться, теперь придется тебя убить.       - Ну попробуй, сука, - со всей силой я ударил по ней ребром ладони, окруженной слоем быстро пробегающих молний.       Лисица успела увернуться, а вот стоящая за ней стена оказалась пробита насквозь, и пока я вытаскивал ее наружу, хвосты Соён обернулись вокруг моих ног, после чего с силой швырнули в сторону входной двери. Пробив ее своей тушей, я вылетел в коридор, где сильно впечатался в следующую стену, оставив отпечаток в кладке.       Усиление тела позволило мне без труда пережить подобное, а ускоренные молнией рефлексы спасли от последующих атака Кицунэ. Она словно обезумевшая пыталась разорвать меня на части своими когтями, но я успешно блокировал или отклонял ее руки попутно пытаясь достать своими. Быстро перемещаясь в процессе боя, мы выскочили в главных зал, где уже были другие монахи. Последним подлым приемом лисица успела порезать меня в районе груди, отвлекая своим хвостом, и я отскакивая от возможного продолжения оказался в центре толпы.       - За мать Соён! – закричал какой-то мужик рядом и попытался проткнуть меня своим мечом.       Пропустив удар мимо, я пробил его грудь рукой и откинул тело в сторону других загипнотизированных послушников. Действовать надо было быстро, поэтому я, сложив кисти в буддистской мудре, выпустил Сеним в виде волны невероятно острого порыва ветра, разрезающего все на своем пути.       Волна прошла через слабых Зааринов, не заметив их, и по пути прорубившись через статуи и стены Храма, вызывая его разрушение. Не успел я перевести дух, как впереди раздался плач вперемешку с воем и в меня полетела настоящий поток огня.       - Как ты смеешь трогать моих людей!       Отскакивая в сторону, я попал под удар сильно озлобленной Кицунэ и вылетел уже во двор, где сразу встал в следующую стойку, но та не стала атаковать, находясь еще внутри крошащегося здания и с печальным лицом сжигая трупы своих марионеток.       - Ты перешел грань, за которой следует наказание, Могуэй, - спокойно вышла она ко мне, пока крыша монастыря хоронила под собой останки части ее культа.       - О, ты знаешь мое прозвище, - следил я за каждым дуновением Сеним с ее стороны. Огня я не ожидал, думал иллюзии это все на что она может.       - Его знает каждый в этих краях. Но я не думала, что Мясник из Нанкина окажется мальчишкой.       - Извиняться не буду, - пробежали по всему моему телу молнии.       - Это мы еще посмотрим, - развела она руками, и мои зрачки расширились от осознания того, в какой западне я оказался.       Лампы, костры, фонари и другие объекты, в которых горело пламя оказались в ее полной власти, и вырвавшееся из них пламя окружило меня быстрее, чем я успел дернуться в сторону выхода, оказавшись в полной ловушке на милость лисе.

***

      Когда Соён заключила мальчишку в барьер из пламени, внутренне она уже была уверена в своей победе. Непродолжительная схватка в храме выдалась ей нелегко, как бы она не пыталась это скрыть. Брюнет не попал по ней только чудом и благодаря опытности пятисотлетней Кумихо, хоть и был очень близко, каждый раз, когда его окутанная молнией рука проносилась мимо.       Уже это внушало неслабое уважение к ребенку по мнению самой лисы. Она хоть никогда и не любила открытое столкновение, как и другие представители ее народа, была всё-таки могущественным воином по меркам людей. И тот факт, что не проживший и тридцати лет малец смог так ее напрячь одним лишь коротким столкновением, говорил о многом. В первую очередь о способностях самого молодого японца, а ведь ее гость был именно им. Это уж она могла сказать сразу.       Так помимо просто больших запасов Сеним, которые уже были довольно редки даже по меркам сильных и знатных Домов, мальчишка выделялся обладанием двух Илбэ. Кумихо прекрасно знала о том, что развивать еще один элемент или направление для людей трудно и долго, а потому очень редкие личности идут по этому пути, предпочитая совершенствоваться в одном.       Но не он. Сколько ему? Двадцать? А уже способен противостоять ей. Хоть у него нет и шанса на победу. Но каков потенциал! Да, Кумихо была полностью права в своей оценке юнца. По первым минутам общения с ним, она уже точно знала кто перед ней, но немного ошиблась с действительным уровнем его умений. Зато так даже лучше. Ее изначальная идея подчинить его себе лишь крепла.       Прикрытие храмом и целым ворохом учеников, преданных лишь ей, это хорошо, но лишь до момента появления превосходящей силы. А подобный личный телохранитель послужит гораздо более надежным гарантом выживания в этом мире. Уж что-что, а жить лисица хотела, особенно помня, что сделали с ее племенем люди.       Особенно, когда есть возможность завладеть подобным красавцем. Да, Соён была зла на него за уничтожение ее древнего укрытия, в котором она пряталась столетиями, гипнозом управляя послушниками и оберегая себя от любых угроз, была зла за убийство этих самых пешек, к которым она была проникнута если не любовью, то собственническим чувством. Поэтому Кумихо хотела сломить брюнета, выжечь в нем любое неповиновение.       И собрать воедино по ее собственному вкусу. Внешность то всегда можно поправить, а вот силу духа гораздо сложнее. Правда, Соён была немного двойственна в своих чувствах. Сильно портить смазливую мордашку мелкого поганца она тоже не хотела, ведь очень редко встретишь обладателя кроваво-красной радужки, за которую ханьцы и прозвали его Могуэем. Слава этого персонажа достигла и этих мест, что лишь убеждало Кумихо в правильности ее действий.       Вот только долгая сытая и спокойная жизнь сказалась на ее внимательности и критическом мышлении, немного притупив их. Если раньше для действия ее способностей было достаточно просто находиться рядом, в исключительных случаях добавляя щепотку страсти, то томящийся в огненной клетке тигр прорвался через самый сильный ее гипноз. И когда мальчишка начал вставать, нагнетая вокруг себя огромное количество Сеним, она резко вспомнила эту деталь, пытаясь усилить натиск.       - Бесполезно, - скосив взгляд своих алых глаз, уставился Могуэй прямо на нее через толщу пламени и очередной слой галлюцинаций.       В этот момент внутри Кумихо, прожившей довольно долгую жизнь, появилось чувство, которого она не ощущала со времен просмотра воспоминаний своей матери о первом и последнем контакте ее племени с Кайсаром. Дрожь, вызванная полным моральным превосходством противника.       «Этого не может быть. Я только что сражалась с ним, откуда у него столько силы и решимости?! Он же всего лишь ребенок!...» - мысли Соён прервал невероятно мощный поток электронов с огромной скоростью, стремящийся сквозь все пространство в ее сторону попутно ионизируя весь воздух до состояния плазмы, выжигающей все на своем пути.       Лишь очередной приступ звериной чуйки спас ее от разрубания пополам, а луч ушел дальше в лес, уничтожая и поджигая растительность. Не успела Кумихо еще опуститься на землю, как перед ней расплывчатым пятном появился легонько обгорелый брюнет, с силой ударивший ее ногой прямо в живот. Беззвучный крик покинул ее уста, пока лисица летела навстречу стене комплекса.       - Наш бой только начался! – как демон смеялся Могуэй, оправдывая свое прозвище Дьявола, когда медленно подходил к ней.       - Ты такой же, как и Он, - сплюнула кровь Соён, восстанавливая силы и защиту из Сеним. – Вами обоими движет лишь жажда силы и разрушения.       - О ком это ты? – резко подскочил к ней алоглазый в изрядно подпорченной огнем одежде монаха, которую носил под балохоном.       Кумихо попыталась вновь поранить его когтями, но Могуэй просто перехватил ее руку и атаковал прямо в грудь. Защита выдержала, но долго так продолжаться не могло, поэтому Соён предприняла попытку схватить мальчишку хвостами, но тот уже наученный опытом умудрился отсечь часть хвоста и схватившись за остальные швырнуть ее о другую часть бывшего двора храма.       - Да у тебя даже не девять хвостов, какая из тебя Кицунэ? – вслед за лисицей он пустил с руки еле заметное лезвие из воздуха, чем сбил попытку Соён создать огненную технику и отрубил ей почти под корень еще два хвоста и часть прически с ухом.       Прошедшая дальше волна прорубила и толстый забор и затухла где-то уже в лесу. Израненная Кумихо, морщась от боли, попыталась разорвать дистанцию, но вновь догнавший ее Могуэй, просто припечатал девушку ногой к земле, уперев стопу прямо ей в горло.       - Это была неплохая битва, хоть и довольно скоротечная, - во всю ширину улыбался человек. – Те идиоты из Вуренчи и доли подобного не могли мне предложить.       - Собираешься меня убить, так сделай это быстро, - прохрипела лиса, пытавшаяся сдвинуть его ногу с горла.       - Убить тебя? Могу хоть прям сейчас располовинить твою черепушку, - направил он указательный палец ей в лицо на манер пистолета. – Но ты там вроде меня пытать хотела, может мне тоже стоит повторить?       - Я была глупа.       - О, какие умные мысли приходят на пороге смерти, - вовсю издевался он уже над ней, перевернув ситуацию.       - Нет, я про попытку твоего контроля, - уже одними губами шептала Соён, на что брюнет отреагировал, чуть-чуть ослабив нажим. – Ты – монстр.       - Ты не открыла мне ничего нового, хотя называла себя настоятельницей целого храма, где хоть капля того, что изменит мое восприятие? – сарказм буквально окутывал его.       - Убей меня быстро, сделай одолжение последней Кумихо Племени Леса, - тихо прошептала она, смотря в его алые очи.       - Ха, как быстро ты, однако, сдалась, слабачка, - ухмыльнулся тот, кого она считала неразумным дитем.       После чего убрал с ее шеи свою ногу и развернувшись отправился к выходу из разрушенного комплекса, главный двор которого был перекопан и сожжен до расплавленного камня, а ближайший лес начинал превращаться в дрова для пожара.       -  Зачем? Я же могу попытаться убить тебя в спину? – не веря в случившееся, спросила Соён у удаляющейся спины.       - Считай, что твои слова про последнюю лису смогли меня разжалобить, - с очередным смешком не повел и бровью мужчина, продолжая уверенно идти на выход. – Не привык устраивать геноцид. Но можешь попробовать, я снесу тебе голову без сожалений       - А люди для тебя что? Не достойны подобного? – тяжело поднялась Кумихо на колени, прижимая обрубленные хвосты к своему животу. – Ты же известен своими кровавыми похождениями по Срединному Государству.       - Не стоит лезть туда, куда тебя не приглашали, Кицунэ, - остановился посмотреть на нее брюнет. – То, что ты жива, это всего лишь результат моей фантастической доброты к сирым и убогим, а также редким видам. Людей же на этой планете как грязи.       - Хах, вы действительно похожи, - издала смешок вперемешку с кашлем Кумихо.       - Кто? – поднял бровь от недоумения Могуэй.       - У нас – Кумихо – есть особая способность, - вместо ответа принялась рассказывать Соён, устало повалившись на потрескавшийся камень. – Мы способны изучать память наших предков. В связи с нашим долгожительством в этом нет особой пользы, но на ранних этапах жизни это действительно помогает. Я родилась гораздо позже смерти Кайсара, но из воспоминаний матери могу сказать, что видела его вживую. Вы очень похожи, - невесело улыбнулась она. – Дай угадаю, твоя жажда силы завязана на желании отомстить сородичам, что вышвырнули тебя из своего общества? Да?       - Последнее предупреждение, не лезь ко мне, - по телу мужчины пробежали разряды.       - Значит я права, - качнула головой Кумихо. – Ты хочешь отомстить, и наверняка хочешь изменить этот мир, не правда ли, потомок Кайсара?       - Да как ты…       - Память, - потрогала она себя за голову. – Я помню ощущения его Сеним, запах его крови, когда сильнейший наш воин умудрился его поцарапать. Представляешь, Кайсар был так силен, что даже его потомки до сих пор несут в себе часть его крови.       - С каждым твоим словом во мне растет желание убить тебя и сделать себе воротник, - откинул он выскочивший на лицо локон обратно за спину.       - В благодарность за твою «доброту» я скажу тебе лишь две вещи, - в последний раз посмотрела на него Соён. – Когда Кайсар вторгся в Срединное Государство, многие последователи конфуцианства, буддизма и других направлений звали его не Тенгри-ханом. За глаза, сидя глубоко у себя в крепостях и храмах, они звали его Тенмао или же просто Тенма. Думаю, для тебя этот титул больше подходит чем Могуэй.       - Небесный Демон, говоришь? – почесал подбородок брюнет. – Звучит и вправду лучше, чем Дьявол.       - А, во-вторых, по этому миру ходит одно очень древнее создание. Словно призрак оно скитается повсюду, собирая себе сторонников для исполнения своих планов.       - И чего оно хочет?       - Изменить весь этот мир, сделать его лучше по своему усмотрению. Но это всего лишь очередные обрывки памяти моих предков, я не могу сказать тебе что-то конкретное о нем, потому что и они не знали.       - И как мне найти этого призрака, о котором ты и сама не знаешь толком ничего? – насмехнулся над ней мужчина, в душе желая действительно услышать ответ.       - Ты не сможешь найти его, - встала женщина с земли. – Тебе остается лишь заявить о себе и своих способностях в надежде, что он сам найдет тебя.       После этих слов Соён, исполнив пару движений руками, исчезла во вспышке света, а на ее месте появилась маленькая лиса, покрытая черным мехом, сразу же убежавшая в развалины храма. Проследив за ее движением до полного исчезновения, алоглазый вновь лишь усмехнулся и побрел дальше.       - Заявить о себе? Видимо славы Могуэя, он посчитал слишком незначительной. Ладно, тогда посмотрим, что этот призрак подумает о Тенмао.