I

Однажды в холодный зимний день, Вышел на улицу тот, кому не лень, Паренёк – Со Чанбином зовётся, Дома же сидеть ему неймётся. А если быть точнее, то идея забой, И Чанбин, узнав о новости такой, Что Джисон хочет сходить на каток, На сообщение его ответил: «ок». Однако небольшой проблемой веет, Джисон, друг Чанбина, кататься не умеет, И коньки никогда не видел в глаза, «Ох, что это за егоза», – Ворчал Чанбин, не понимая, За что такой балбес Свалился на него с небес, А почему свалился? И Хан не знает, Лишь плечами пожимает, И вправо глазки отводя. Но печальнее Со стало из-за досады, Открылись последствия отклика на друга зов, Ему тащить с собой две пары, Две пары новеньких коньков. «Джисон, конечно, молодец, – Не унимался всё Чанбин, – Чем Хан думает, знает лишь он один: Ничего не разъяснил, ничего не пояснил, Ничего и не сказал, лишь в конец Поставил смайлик полный сил». И вот Чанбин у ёлочки стоит. Ждёт. Пока его чудо ослепит, Или весёлая улыбка Хана, От которой сходят все больные раны. Но фокус этот Джисон не покажет, От злости Чанбина его уже ничего не спасёт. Конечно, парень не вмажет, Но на каток с Джисоном больше не пойдёт. Ждал он. Ждал. Прошла минута. Две. Три. Теперь девятая пошла, С таким настроем прождёт уж до зари. Достал он быстро свой мобильник, Нажал он было на звонок, А Хан не слышит, прям как свой будильник, Который будит на урок. И вот, на горизонте, под светом фонарей Знакомая фигура появилась, И направилась к Чанбину поскорей, Пока новая опасность не объявилась В виде льда или снега, И Джисон в темпе бега, Направился к другу, Пытаясь не свалиться, И думал о недуге, Как бы в глазах Чанбина не скатиться. «Ты что так долго?!» «Да я ел». «Поел?» «Поел, И прям так много». Перебросив пару фраз, Они пошли прям в тот же час, Но не на вкусненький обед, И не сидеть здесь на пеньках, А покупать себе билет, Чтоб покататься на коньках. || Завязав шнурки покрепче, Парни выбрались на лёд, Но Джисону всё не легче, Думает, что упадёт. И не зря, он так подумал, Пока думал и упал. А Чанбин катается, Хорошо ему, А Хану всё не нравиться, Интересно, почему? Каждый шаг равно падение, Что это за невезение. А Чанбин лишь усмехается, Всё ему здесь весело, Он всё также улыбается, Пока Хана снова покалечило. В общем, всё понятно без поэм, Что Хан Джисон кататься не умел. Но парнишка не сдавался. Встал он снова на коньки, И вперёд на них поддался. В глазах горели огоньки. Тут же он поехал, Поскользил по льду. Но странный шум в ушах стоял, Словно предсказывая беду. Ехал-ехал, радовался. Наконец-то он всё смог, Но он даже не старался Посмотреть за поворот. Вмиг раздался громкий грохот – Это Хан опять упал, И услышал дикий хохот, Всё Чанбин, блин, увидал. И Джисон лежит на льду, но не один, Ещё какой-то гражданин Решил присоединиться, По лицу его видно, что сейчас он будет материться: «Ты совсем больной?! – Был слышен голос парня, – Или, может, ты слепой? Раз врезался так знатно?!» «Уж простите, не стоял, Впредь на этих я коньках, Не разобрался в тормозах, Сам-то ты здесь и гулял.» «Я катанию учился, Тебе бы тоже надо, Мог бы ты не возиться И смотреть на все преграды.» «Раз не умеешь сам кататься, Не учи ты и других. А то кто-нибудь может растеряться, Что ж сейчас ожидать от молодых.» «Прекратите оба», – Разнял их Со Чанбин, «В следующий раз будете сидеть дома», – Была угроза уже другим. «Понимаю Вас, коллега, Нервов нет. Как отец, с Минхо я тут, А для него, – это всё утеха, Меня, кстати, Чан зовут». «Я Чанбин, я понимаю, И согласен с Вашим мнением, Очень быстро я теряю, Вместе с Джи терпение. Ваш ребёнок поспокойнее, Однако странные они, Ведь своё же невезение, Перекладывать могли...» «Хан Джисон и Ли Минхо, Портят наши нервы, Без него и без него, Жили б мы, во-первых...» Слушая их диалог, Лежа до сих пор на льду, Хан Джисон и Ли Минхо Затеяли интересную игру. Прожигали они взглядом, Очи темные друг друга, И плевались они ядом, Не видя в чужом глазу испуга. «Думаю, разрешить наш спор ты не будешь против, – Вдруг поднялся Ли, – Ничего он не испортит, Если будешь аккуратен ты.» «Не могу я не принять Твоё предложение, Но сделай мне одолжение – Суть спора рассказать». «Не хватит наглости тебе, уж думаю, Отказаться то игры, И вдвоём нам предлагаю Поехать наперегонки». «Ты свои условия осиль, Ведь катаюсь я, как Бог. Ведь будешь ты глотать пыль, Из-под моих ног». «Как бы ни был ты силён, Но ведь кататься не умеешь, И не блистаешь ты умом, Раз мне не объясняешь К чему здесь пыль?! На сезон года, я так понимаю, ты внимания не обратил. Уже давно зима, Ещё и снегом та полна». «Не нуди, как старушонка! Ладно, хватит мне надоедать, Нужно ведь уже начать Эту нашу гонку». Как бы странно ни звучало, Хан Джисон и Ли Минхо, Хоть слов-то было мало, Но поругались хорошо. И окончив диалог, Лежать тут же перестали, На коньки вскочили, встали, Так Чанбин даже не мог. И уже они на старте, Нервно смотрят друг на друга, Рассчитали всё на карте, Как лететь им здесь по кругу, Раз, два, три и матч нача́лся. Конькобежцы покатились, Ради чести, ради власти, Они по катку носились. Вырывался то Джисон, То уже Минхо ведёт, Не поймёшь, это ли сон, Что Хан теперь летит вперёд. Но Минхо и не сдавался, По пятам Джисона шёл, Но за ним уж не урваться, Всё-таки он был силён. К удивлению Джисона, Он ни разу не упал, Почти круг он пробежал, Не нанося себе урона. Но на пути он не заметил, Один странненький сюрприз, И Хан его случайно сбил, Скатываясь вниз. В итоге, победила дружба, Победили они вместе, И к чему была заруба Без никакущей вести? Только вот не повезло, И оба такого не хотели, Оба в дерево влетели, Вот и дружно там сидят. Подоспели Чан и Бин И друзей врасплох застали. Целый час они там ржали, Успокоить не могли. ||| После этого момента Ли Минхо и Хан Джисон, Отказались от таких экспериментов, И мирный договор у них уж заключён. Чанбина с Чаном больше не сердят, Обид теперь они не держат, Оба помирились, И даже хорошо сдружились. Вот они и по день сей, Вспоминают спор любезный, Однако согласились все, Что он был бесполезный.