17 глава. Двойной адреналин

Вечером того же дня случилось сразу два странных происшествия. Сначала я заметил, что мои вещи переложены со своих мест. Учебники валялись по всему столу, хотя я всегда складываю их стопкой. А вот кровать наоборот была аккуратно заправлена, но у меня есть дурацкая привычка оставлять одеяло комом. Здесь явно кто-то побывал. Либо не скрывавший своего присутствия, либо уверенный, что в комнате мальчика подростка все равно творится хаос. Мучаясь от подступающей паранойи, я осмотрел окна, шкафы и даже заглянул в вазу. Раньше я не замечал за собой таких всплесков адреналина. Даже когда мама пропала, я ощущал вселенскую тоску и груз потери. Но Индия явно испытывала меня на прочность. И я должен не ударить в грязь лицом. Хорошо, что я не веду никаких дневников или заметок. «Ничего не нужно записывать», – наставлял меня Грант ещё в отеле, – «все важное находится здесь». На слове «здесь» он поднёс указательный палец к виску. Решив посоветоваться с Малой, я ринулся прочь из комнаты… И столкнулся лицом к лицу с Приянкой. Она держала перед собой поднос со сладкими джалеби. –Киран, сынок, куда ты так бежишь на ночь глядя? Желудок неприятно перевернулся внутри, но я сохранил невозмутимость: –Хочу поделать Мале спокойной ночи. –Так нет ее, ушла. –Куда?! –Мне она не отчитывается, девушка взрослая. Угощайся лучше да ложись спать. Сейчас принесу молока. –Спасибо, – ответил я, принимая поднос. Десерт в виде завитушек выглядел слишком аппетитно, чтобы отказываться. Даже понимая, что там внутри может оказаться все, что угодно, я покорно принял угощение. Есть хотелось так сильно, что я потянул джалеби в рот, как только хозяйка скрылась в коридоре. Стакан тёплого молока с травами завершил мою прекрасную трапезу. Ну не умру же я, право слово. В прямом смысле, конечно, нет. Но с помощью ужина или без, я отключился на коврике у кровати. Мне так сильно захотелось спать. Веки резко налились свинцом, мозг требовал войти в блаженное состояние отдыха. Правда, сны были тяжёлыми, мутными. От них невозможно было ни убежать, ни проснуться. Я видел себя в местном кафтане, причём, себя взрослого. У моих босых ног сидели люди. Много людей. Они плакали, цеплялись руками за мои ступни, роняя слёзы на мою кожу. Я чувствовал их боль, мог отличить одну от другой. Задыхаясь, я сел в кровати. Холодная, липкая испарина покрывала все тело. Я весь промок насквозь, и казалось, потерял литра три пота. Шесть утра. Я уснул приблизительно в восемь часов вечера, но чувствовал себя так, словно по мне проехал грузовик. Тут-то я услышал звонок стационарного телефона. Я даже перестал дышать, боясь выдать своё присутствие. Как тень я скользнул к двери и обратился в слух. –Семья Чаухан. Кто звонит? – раздался в коридоре осторожный женский голос. –Сожалею, но ее нет дома, – выслушав собеседника, хозяйка перешла на английский и понизила тон. –Она мне не докладывает. Ну вышла погулять девочка, имеет право. Это вам чужбина, а ей здесь родная земля. Тишина. –Уверяю вас, с ней не могло ничего случиться. Никто не посмеет обидеть такую девушку. Нет, приезжайте к одиннадцати, не раньше. Небось, к этому времени уже и Амала вернётся. Трубка упала на рычаг. В три прыжка я оказался под одеялом. И очень удачно, потому что в этот момент раздался щелчок запертого мной замка. Я отвернулся, молясь всем богам, что моя спина выглядит убедительно. Наблюдателя картина устроила, и спустя пару бесконечно долгих минут тяжелая походка удалилась, не забыв о замке. Так я узнал, что Мала не вернулась ночевать.