34 глава. Обреченность ягненка

Я отправился восстанавливать разрушенный мир с Дубеем-младшим. Он нашелся в дальнем углу сада, застыв, как статуя, на скамейке под лимонным деревом. Джая дипломатично удалилась. Я сел было рядом, но Риши отшатнулся на самый край, как от прокаженного. В его огромных голубых глазах стояли слезы, а нижняя губа подрагивала. Часть лица заметно опухла, запекшаяся корка покрыла щеку. И тут мое сердце похолодело, когда я заметил новые ссадины, подбитый нос, из которого тоненькой струйкой все еще шла кровь, стекая по подбородку. Невыразимый ужас завладел мной, стоило понять, что часть травм Риши не моих рук дело. –Зачем приперся? – спросил он охрипшим голосом. –Мириться, – признался я. –Да не нужен мне твой мир, понимаешь! – взвился парень, вскочив на ноги, и принялся расхаживать туда-сюда, – когда лицо живет, я тебя до полусмерти отделаю! –Зачем? –Как зачем? – не понял он, – из мести! –Для чего тогда ждать? – спросил я, – сделай это сейчас. Но ты же в тот раз первый начал, я защищался. –Знаю, – ответил Риши, понурив голову, – знаю, но ничего не могу поделать. –Почему мы не можем просто дружить? Этот вопрос бесконечно крутился у меня в голове. Может, потому что никто в "Дюжине" не дружил по-настоящему? Риши непонимающе уставился на меня, отерев тыльной стороной ладони рот от крови. –У меня совсем нет друзей здесь, – соврал я, в надежде расположить Дубея-младшего, – ты мог бы стать первым. –У меня тоже, – улыбнулся Риши слабой, печальной улыбкой, обнажив кроваво-красные зубы. Даже в ночной мгле это не выглядело жутко, скорее, его признание разбило мне сердце. Его осколки со звоном осыпались вниз. Парень вернулся на лавку, оставив между нами минимальное расстояние. "Хороший знак", – подумал я. –Мы не можем дружить, – с тоской в голосе продолжал он, – отец никогда не простит мне дружбу с тобой, посчитает за слабость. Ты приходишь и запросто берешь то, чего я добивался годами. Уважение, авторитет, внимание... Меня натаскивали быть лидером с рождения, а у тебя в Лондоне даже отца не было. Пришла моя очередь резко подняться на ноги. Риши продолжал смотреть куда-то вдаль. –Вообще-то был, – сквозь зубы процедил я, – просто рано умер. Но Дубей-младший не услышал замечания. Я снова сел рядом. –Я так часто пытался переключить гнев отца на сестру, – сказал он, пряча лицо в ладонях, – боялся его до смерти. Думал, если она – девочка, ей меньше попадет. А оно вот как вышло. Посмотри, ты здесь впервые, а я уже угнаться за тобой не могу. Тут он сделал неожиданный рывок, приблизившись ко мне так близко, что мы столкнулись лбами, а носы приплющились друг об друга. Я не пошевелился. –Не в нашем положении дружить, Басу, – прошептал он одними губами, – отныне только вечное соперничество. –Но я ни на что не претендую! – проорал я ему прямо в лицо, еще сильнее уперевшись лбом, – мне это все не нужно! Его, залитое кровью и покрытое ранками лицо, изменилось. С голубых глаз спала пелена, в них появилась осмысленность. –Правда? – просил он с надеждой, отстраняясь. –Конечно! – рассердился я, – я вот даже тебе принес. –А-а-а-а, мой кинжал, – протянул он, когда в руки ему с размаху упала бархатная коробочка, – хочешь меня унизить? –Вовсе нет! – оскорбился я, – принес, потому что он твой, вот и все! Только что ставшие ясными глаза Риши вдруг засветились лихорадочным блеском. –А если я тебя здесь прирежу? –Режь, – фыркнул я, – только кинжал не запачкай. Вот и делай людям добро после этого! В этом доме все с ума посходили. Дубей-младший приставил острие к моему горлу. Я не шелохнулся. Мы снова замерли, наши взгляды скрестились, как шпаги. Лицо Риши, к моему удивлению, не обладало той безумной яростью, которую я наблюдал у Лалит и Амрита. В его чертах сквозило мягкая отчаянная красота. Хоть Дубей-старший и говорил о атрибутах власти, никакой власти от своего собеседника я сейчас не чувствовал. "Обреченность ягненка", – подумалось мне, – "а семья ожидает от него волчьей жестокости". Он не смог причинить мне вред. Вместо этого медленно опустил кинжал, а глаза снова налились слезами. Плечи судорожно подергивались. Риши оттолкнул меня двумя руками, так, что я лишь чудом не упал, и заорал: –Проваливай! Оставь меня в покое! –Хотя бы кинжал возьми, – раздосадованно буркнул я и покинул сад.