.

***        — Кто ты? —И Саске хмурится чуть недовольно, кидая на девушку задумчивый взгляд. Он отвечает не сразу, словно бы вопрос на несколько мгновений поставил его в тупик. Вроде бы ничего особенного, но выглядит он при этом так серьёзно, что Сакура и сама теряется. Внутри у нее появляется стойкое ощущение неправильности, словно она не имела права говорить с ним, отвлекать его. Словно сделала что-то плохое и страшное, почти непростительное. Когда он все же начинает говорить, голос его звучит устало и холодно, от чего Сакуре становится неуютно и как-то зябко.       — Это важно? — его бледные аристократичные пальцы лениво барабанят по закрытой крышке рояля. Невольно, Сакура поджимает губы, не в силах отвести от этого зрелища взгляд. Весь образ этого парня такой отстранённый, таинственный, нереальный словно и не живой почти. Он напоминает девушке красивую картинку с обложки журнала. Глянцевая и приятная на ощупь, в огне она будет слишком сильно дымить. Почувствовав на себе его внимательный взгляд, Сакура словно отмирает, отрицательно качая головой, самой себе отвечая на его вопрос.        — Нет... Вовсе нет... — Если честно, вглядываясь в его потонувший в закатных лучах профиль, Сакура почему-то почти верила в то, что он прогонит... Но парень на удивление ласково улыбнулся самыми уголками губ, настолько незаметно, что сердце девушки впервые пропустило случайный удар.        — Хорошо... — голос его, почти мягкий и очень тихий потонул в окружающей их тишине леса. Нервно поджимая губы, Сакура снова и снова осматривала парня, ища в нем якорь, что-нибудь особенное, что смогли бы помочь ей безболезненно уснуть этой ночью... И поддаваясь неведомому волшебству момента, находит.        Он похож на сказочного принца. Вроде бы и близко, и ты можешь прикоснуться к нему, как к картинке из книжки, но чувство, словно если решишься, пропасть между вами проглотит...        — Я заблудилась в лесу и... — их взгляды встречаются и Сакура замирает не в силах продолжить. Слова застывают внутри нее ледяными глыбами. Глаза его — омуты. И Сакура тонет. Тонет тихо и стремительно. Слишком опасно, чтобы спастись.        Он усмехается, но усмешка эта не помогает Сакуре дышать спокойнее, не помогает отвести взгляд, скорее напротив, заставляет поставить подпись на собственном приговоре. Приговоре под названием любовь.        Они одни, словно на целом свете. Двое незнакомцев. Лес. Вечер. Пошарпанный рояль со вздувшейся из-за дождя крышкой... И только тихие щелчки розовых наручных часов помогают Сакуре не забывать о том, что это реальность, и они существуют...        — Я провожу... ***        — Ты часто бываешь здесь? — В ответ Саске лишь неопределенно ведёт плечом, словно скидывая с себя невидимые руки. Зачастую Сакуре кажется, что таким образом он пробуждается ото сна... Взгляд его становится словно чуточку ярче, а осанка перестает быть настолько аристократично ровной.        С закрытыми глазами, в темноте своих мыслей, Сакуре как никогда легко представить на плечах парня тонкие руки холодного уныния.        — Мне здесь нравится, а тебе? — Саске редко отвечает, но Сакура слишком упряма, а ещё, возможно, слишком очарована, чтобы сдаваться.        — Как давно ты нашел это место? — Сегодня волосы Саске особенно сильно растрёпаны, а рубашка кажется немного мятой. Под глазами его залегли едва заметные тени, но, признаться, нездоровая бледность пугает Сакуру всё же больше.        — Ты из Конохи? Я никогда не видела тебя в городе раньше. — парень перед ней морщится недовольно, чуть раздражённо, но Сакура не чувствует опасности. Она почти уверена, что его едва заметное раздражение нацелено вовсе не на неё, и этот факт вызывает неконтролируемую улыбку. Саске любовно проводит ладонью по клавишам, словно вбирает в себя, через кожу, такое необходимое сейчас спокойствие. Ресницы его в этот момент трогательно подрагивают, и Сакура улыбается ярче. Такой мечтательный он становится ещё более прекрасным.        — Почему ты никогда не играешь на нём? — уже не особо надеясь на ответ, Сакура готовится спросить о чем-нибудь ещё, но        — Он расстроен — Сакура вопросительно хмурит брови, и Саске, неуверенно просит её подойти. Под внимательным взглядом девушки, Саске встаёт и обходит рояль кругом, чтобы показать Сакуре лежащее на поросших травой струнах гнездо, виднеющейся из-под приоткрытого крыла.        — Обычно, я не закрываю крыло, а потому незадолго после нашей первой встречи бюльбюль сплёл здесь свое гнездо. — и не успевает растерянная Сакура открыть рта, как ее снова перебивают. — мне кажется, что это хороший знак, а тебе?        И вот... Это произошло снова, сердце Сакуры предательски пропустило третий удар. ***        Над их головами распростёрлось мрачное полотно ночи, но Сакура все никак не могла заставить себя перестать улыбаться, да и не хотела, если честно. Не так давно внутри рояля вылупились невзрачные, ещё совсем лысые, птенцы, но Сакура уже любила их так, словно они были ей родными. Они с Саске сидели на мокрой от недавнего дождя траве так близко друг к другу, что плечи их почти касались друг друга и этот факт поднимал и без того высокое настроение ещё выше.        — Знаешь, мне иногда кажется, что звёзды это застывшие мотыльки наших надежд, глупо да? — Саске поворачивается к ней, и его вечно задумчивый, внимательный взгляд неуловимо теплее. По крайней мере, Сакуре очень хочется верить в то,что это правда и воображение не играет с ней злую шутку.        — Скорее красиво — он говорит полушепотом. Слова его повисают в воздухе настолько ощутимо, словно в самом деле осязаемые. Саске пододвигается ближе, почти незаметно, но теперь Сакура и правда касается его плеча своим, и это приносит какое-то особое удовлетворение. ***        — Думаешь зачем он здесь?        — А ты?        — Я? — на мгновение Сакура теряется, а Саске вздыхает — не знаю        — Я тоже...        Воцарившуюся тишину нарушает писк птенцов, от чего Сакура улыбается мечтательно, прикрывая глаза. Лёгкий летний ветер играет с ее длинными розовыми волосами, и Саске, не сдержавшись, тоже улыбается украдкой.        — А почему? — бровь Саске чуть дёргается от нервов и Сакура заливается смехом, игристым, словно искорки бенгальского огня. ***        — Ты Учиха Саске — её голос всё такой же нежный, но Саске всё равно дёргается как от удара, вскидывая на неё в миг потемневший взгляд. — Ты не подумай, что я слежу — и говорит она это так расслабленно, словно бы рассказывает, что ела на завтрак — Я видела тебя на фестивале. На твоей юкате был вышит герб — её удивительной красоты шелковистые волосы были неровно обрезаны так, что сейчас едва касались плеч.        Да... Она говорила расслабленно, мягко, с нежной и чуть задумчивой полуулыбкой. В руках она держала палочку от данго, и Саске с трудом заставил себя отвести взгляд от её изрезанных мелкими царапинами рук. Сакура всегда казалось ему удивительной. Удивительно прекрасной.        — Меня зовут Сакура... — ненадолго она прерывается, чтобы наконец посмотреть на него. Обычно, она постоянно засматривается, смущённо улыбаясь и поправляя шелковистые пряди. Обычно она постоянно смеётся и достаёт с глупыми, но такими очаровательно наивными вопросами.        Обычно она другая и Саске чувствует, как в горле застревает противный ком.        Обычно она не знает, что он Учиха и Саске очень надеется, что это никак не связано. Он чувствует, как руки его мелко дрожат.        Их птенцы потихоньку учатся летать и все чаще выбираются из-под крыла рояля.        Саске устало прикрывает глаза, бездумно, почти машинально водя пальцами по клавишам, но не нажимая.        — Я рада, что потерялась с тобой — Признание срывается с губ на удивление легко и почти безболезненно, Сакура почти удивлена. Почти потому, что рядом с Саске она внезапно становится смелой.        Она видит, сегодня Саске снова мучает ужасная мигрень, украдкой, он постоянно касается висков ладонью в надежде унять неприятную боль.        Сакура видит, он сегодня снова пытается быть отстранённый, но чтобы не творилось в его голове, Сакура так же видит, что отстранённый он не был никогда.        — Я хотел бы потеряться с тобой навсегда... ***        Лунный свет играет в его иссиня чёрных волосах, когда Сакура аккуратно, боясь ошибиться, присаживается на закрытую крышку рояля.        Осенние ночи значительно холоднее легких но и значительно романтичнее. Есть в облегающем замёрзшим пальцем дыхании свое очарование.        Осторожно, боясь спугнуть, Сакура касается его щеки. Они смотрят друг на друга, но кажется, что в душу. И это одновременно и топор до мурашек, и больно. Это особая, неизведанный форма безумия.        Вопреки ожиданиям, Саске с готовностью подается навстречу прикосновениям, позволяя Сакуре всё. Все осторожные, робкие движения, все сомнения, все желания.        — Ты сейчас похож на бездомного кота — и глаза его — омуты. Точно... Сакура тонет. С первой встречи тонет. Возможно, приходить сюда вновь было ошибкой. Возможно, тревожить его хрупкий покой было ошибкой. Но Сакура тоже считает, что птицы хороший знак. Их встреча была благословлена небом, и Сакура не собирается упускать свою единственную возможно на счастье. Не на ту напали.        — А на влюбленного идиота я не похож? — и игривые нотки в его голосе кажутся почти нереальными. Нет, Саске абсолютно точно не похож на идиота, но ещё меньше он похож на влюбленного.        Говорят, Учихи любить не могут, но Сакура рискнёт. Жизнь без риска вообще скука страшная, а потому Харуно целует первая.