Глава 14. Потайная дверь.

Еще так недавно, в июне, мы гостили в прекрасном доме Элронда; сейчас только-только начиналась осень, но казалось, что прошла целая вечность. Мы очутились в безлюдном, заброшенном месте, без всякой надежды на помощь. Путешествие наше закончилось, но до конца приключения было по-прежнему далеко, а смелости и выдержки могло хватить лишь ненадолго. Как ни странно, у Бильбо их осталось больше, чем у остальных. Он часто брал у Торина карту и рассматривал ее, вдумываясь в значение рун и лунных букв. Мне не казалось странным, но было не привычно. Ведь ещё в начале путешествия хоббит не был заинтересован этим делом, а сейчас с таким энтузиазмом изучает всё, что может. Мы перенесли лагерь в длинную узкую долину, укрывшуюся за низкими отрогами. На этом западном склоне было меньше следов разбойничьих набегов дракона. Из этого нового лагеря, всегда закрытого тенью Горы, день за днем, разбившись на отряды, мы выходили на поиски. Если верить карте, где-то здесь высоко по склону пряталась потайная дверь. Мы начали её поиски. Времени не так много, как может показаться... И вдруг совершенно неожиданно мы нашли то, что искали. Однажды Фили, Кили и Бильбо прошли в конец узкой долины и копошились там среди камней. [Около полудня, заглянув за большой, торчащий, точно столб, обломок скалы, Бильбо увидел нечто вроде грубых ступеней. Он подозвал двух гномов, и они в волнении начали подниматься втроем по ступенькам, которые вывели их на тропку, местами пропадавшую, местами все-таки заметную, и так, по ней, пришли на гребень южного отрога, а оттуда — на узкий выступ, огибавший Гору. Поглядев вниз, они увидели, что прямо под ними лежит лагерь. Осторожно поднимаясь по скале, они прошли гуськом по узкому выступу, свернули за угол и очутились на небольшой укромной площадке, заросшей травой. Вход на нее снизу, от лагеря, виден не был. Скала, к которой примыкала площадка, была совершенно гладкая и ровная, точно сложенная каменщиком. Ни трещин, ни стыков, ничего похожего на косяки, притолоку или порог, никаких следов засова, щеколды или скважины — и однако они не сомневались, что перед ними та самая дверь. Они колотили по ней, толкали, пихали и наваливались на нее, умоляли открыться, произносили обрывки заклинаний, отворяющих двери, — скала оставалась неподвижной. Наконец, выбившись из сил, они растянулись на траве, а когда завечерело, начали спускаться вниз.] В ту ночь в нашем лагере не утихало возбуждение. Наутро все покинули лагерь, оставив Бофура и Бомбура караулить припасы, что мы захватили с реки. Остальные [включая меня] пройдя долину, взобрались по найденной накануне тропе на узкий выступ. Там было не пронести тюков — тропинка обрывалась с одной стороны вниз на глубину пятидесяти метров. Зато каждый из нас обмотал вокруг пояса веревку. Мы благополучно достигли травянистой ниши, там, наверху, устроили новый лагерь и подняли на веревках из нижнего все необходимое. Таким же способом мы потом опускали друг друга, чтобы обменяться новостями с караульными или сменить Бофура. Бомбур ни под каким видом не желал подняться наверх — ни на веревках, ни по тропе. – Трусишка... – хихикнула я, пытаясь поднять себе настроение. – А может верёвку оборвать боится? – с небольшой насмешкой спросил меня Бильбо. – Не знаю. Но в конце концов... –я задумчиво посмотрела вниз. – Надо будет его поднимать, любыми способами. [Как оказалось позже, веревки, к счастью для Бомбура, выдержали…] Тем временем гномы обследовали выступ дальше и обнаружили тропинку, которая вела наверх. Но далеко уходить побоялись, да и не видели надобности. На вершине царила тишина, лишь ветер шуршал в трещинах. Мы разговаривали тихо, не пели, не перекликались — опасность подстерегала повсюду. Те гномы, что возились с дверью, пока ничего не добились. В своем нетерпении они махнули рукой на руны и лунные буквы и без устали пытались определить на глаз, где именно на гладкой поверхности скалы прячется дверь. У двери уже стояли почти все и каждый делал попытки... Мы привезли из Озерного города кирки и другие инструменты и сперва попробовали применить их. Но при первом же ударе о скалу рукоятки раскололись, чуть не повыдергав нам руки из плеч, стальные части сломались или погнулись, точно свинцовые. Гномы поняли, что их навыки в горном деле бессильны против чар, которые заперли эту дверь. Гномы испугались и того шума, который сами же наделали: каждый удар усиливался эхом. Бильбо до смерти надоело сидеть на пороге. [То есть никакого порога, разумеется, не было, просто гномы в шутку назвали так травянистый пятачок; они припомнили Бильбо его слова, сказанные ох как давно, когда к нему в норку нагрянули нежданные гости. Он тогда сказал, что они посидят на пороге и что-нибудь придумают. И вот теперь они сидели и сидели, думали и думали или бесцельно топтались поблизости, и лица их все вытягивались и вытягивались. Я же ходила из стороны в сторону, стараясь думать, вспомнить всё, что слышала на протяжении всего пути... ] –Завтра пойдет последняя неделя осени. — сказал однажды Торин. — А за ней последует зима. – добавил Бифур. — И наступит следующий год. — закончил Двалин. — И бороды у нас будут расти, пока не свесятся со скалы до самой долины, а здесь по-прежнему ничего не произойдет. Чем только занимается наш Взломщик? Раз у него есть кольцо-невидимка. — значит, теперь с него и спрос больше, вполне мог бы пройти в Главные ворота и разведать как и что. Бильбо услышал его слов. Но всё так же продолжил сидеть и думать о своём. Вид у него был не такой бодрый... Может он думал не о деле. Если бы я могла прочесть его мысли, как эльф... Может, я смогла бы ему помочь. Ночью Бильбо почти не сомкнул глаз. На следующий день гномы разбрелись кто куда; одни, спустились вниз, другие лазали по склону. Весь день Бильбо в унынии просидел в нише, глядя на камень или вдаль через узкий проход.У него было странное чувство, будто он чего-то ждет. Когда я подняла голову, то видела кусок дальнего леса. Вот солнце повернуло на запад — и на лес легло желтое пятно, как будто солнце осветило последнюю осеннюю листву. Вскоре большой оранжевый шар скатился к горизонту. Я увидела довольно высоко над краем земли еле заметный бледный узенький серп новорожденной луны. В тот же момент я услышала резкое щелканье, за спиной Бильбо. Он обернулся: на сером камне сидел большущий дрозд, угольно-черный, с бледно-желтой грудкой, пестревшей темными точками. Щелк! Дрозд схватил улитку и ударил ею об камень. Щелк! Шелк! И вдруг Бильбо осенило! Забыв про осторожность, стоя на самом краю карниза, он стал громко звать гномов и махать руками. Гномы, спотыкаясь о камни, бросились к нему, недоумевая, что случилось. – Что случилось? –спросила я в недоумении. – Я вспомнил! Сейчас всё объясняю! –радостно ответил хоббит, будто он воспрял духом. Бильбо быстро все объяснил. [Если коротко, то когда мы прибыли в Ривенделл, то Элронд изучил карту, которая была у Торина. Там было написано скрытое послание, лунными рунами, которые можно увидеть при свете луны в той же фазе и в тоже время года, когда они были написаны. Нам...просто повезло? Но это не важно. Главное то, что там было написано. Что-то вроде: "Встань у серого камня, когда прострекочет дрозд. И последний заходящий луч солнца в День Дурина укажет на замочную скважину."] Все замолчали: хоббит стоял у серого камня, гномы нетерпеливо ждали. Солнце спускалось все ниже, и надежды их таяли. Солнце село в полосу багровых облаков и скрылось. Гномы застонали, но Бильбо по-прежнему стоял не двигаясь. Узенький серп начал спускаться к горизонту. Стало темнеть. И вдруг, когда все уже совсем отчаялись, сквозь просвет в облаках прорвался красный луч. Он проник через узкий проход в нишу и упал на гладкую поверхность скалы. Дрозд, который, склонив голову набок, тоже следил за ним со своего насеста бусинками глаз, вдруг застрекотал. От стены с треском отскочил каменный осколок. На высоте трех футов от земли, в том месте, куда упал луч, в скале вдруг появилась дырочка. Испугавшись, как бы не пропустить момент, гномы кинулись к скале и навалились на нее — она не подавалась. — Ключ! Ключ! — крикнул Бильбо. — Где Торин? – Торин тут же подбежал. — Ключ! — закричал ему Бильбо. — Который был при карте! Скорее, а то будет поздно! Торин выхватил ключ, висевший у него на груди, и вставил в появившееся отверстие. Ключ подошел! Торин повернул его. Дзинь! Луч пропал, луна исчезла, небо почернело. Гномы опять нажали на дверь, и часть стены медленно-медленно отошла. Появились длинные прямые щели. Очертилась дверь, беззвучно и тяжело распахнулась внутрь. Из глубины, словно пар, выплыла темнота, глазам нашим предстала глубокая зияющая чернота — разверстый вход в глубь Горы. – Ура! Получилось! Бильбо, ты герой! – завопила я, прыгая на месте от радости! Гномы поддержали меня. Торин тоже, чему я была несказанно рада. Он так изменился с нашей первой встречи... Мы долго стояли перед дверью и спорили, и наконец Торин произнес речь: — Настало время для того, чтобы высокочтимый мистер Бэггинс, проявивший себя за долгое время пути как превосходный компаньон, как хоббит, исполненный отваги и находчивости, поражающими несоразмерностью с его небольшим ростом, и, если я могу так выразиться, наделенный запасом удачливости, который превышает обычный, отпущенный судьбой… Настало, повторяю, время для того, чтобы он оказал нам услугу, ради которой его включили в нашу Компанию, и заработал обещанную долю. [Вы уже знакомы со стилем Торина в исключительно важных случаях, поэтому не буду пересказывать его речь дословно. Он говорил еще довольно долго. Случай был действительно важный, но хоббитом овладело нетерпение. Он тоже достаточно хорошо изучил Торина и сразу сообразил, к чему тот клонит.] – Если от меня ждут, чтобы я первым вошел в потайную дверь, о Торин, сын Трайна, да удлинится бесконечно твоя борода... — сказал Бильбо с раздражением. — То так и скажите! Я мог бы, конечно, отказаться. И так я уже вызволял Вас дважды, а это в сделку не входило, так что кое-какую награду я уже заслужил. Но, как говаривал мой отец, «третий раз за все платит». И пожалуй, я не откажусь. Я теперь больше верю в свою счастливую звезду, чем в былые времена. Ладно, чтобы отвязаться, я согласен заглянуть туда разок. Кто составит мне компанию? Он не ожидал, что раздастся хор добровольцев, поэтому и не был разочарован. Фили и Кили явно чувствовали себя неловко и переминались с ноги на ногу. Все остальные даже и не скрывали своего нежелания присоединиться к Бильбо — все, кроме старого Балина, вечного караульного, который очень привязался к хоббиту. Он сказал, что во всяком случае зайдет внутрь и, может быть, даже сделает с десяток шагов, чтобы в крайнем случае было кому позвать на помощь. [Что могу сказать гномам в оправдание? Что они были намерены щедро заплатить Бильбо за его услуги. Раз они взяли его специально для того, чтобы он делал за них трудную работу, то и не возражали, чтобы он ее сделал, коли сам не против. Но они непременно выручили бы его из беды, как поступили уже в начале путешествия при встрече с троллями, когда у них еще не было никаких причин быть ему благодарными. Что правда, то правда: гномы не герои, а расчетливый народец. Но есть и вполне порядочные, вроде Торина с Компанией, только не надо ждать от них слишком многого.] На бледном небе, запятнанном черными облаками, показались звезды. Хоббит юркнул в заколдованную дверь, а за ним пошёл Балин. Я хотела бы пойти с ними, но страх был велик и я не решилась. Мы стали ждать... Я села на холодный камень и стала смотреть в даль, на небо... Небо – это безмолвное искусство. Закаты, рассветы, даже пасмурное небо по-своему завораживает. Закаты... Когда солнце готовиться уйти за горизонт, уступая пост луне – прекрасному небесному светилу. Луна вместе со звёздами на небе. Почему же мне нравится ночь?... Я никогда не задавалась этим вопросом. Том говорил, что эльфы любят свет звёзд, ночной свет. Из мыслей меня снова вытащили разговоры гномов. Вернулся Балин. Я встала и присоединилась к расспросам. – Бильбо ушёл?.. – Да, он пошёл дальше, к залу с сокровищами. Аркенстон, за которым мы собственно и пришли, должен быть там. Главное чтобы он не разбудил дракона... – обеспокоено произнёс Балин. Больше я не узнала и вернулась к своим раздумьям. [У Бильбо (не от его лица). ] Поскольку это был не сон, то он и не проснулся, а продолжал идти вперед да вперед. Наконец очертания двери исчезли, Бильбо остался совсем один. Вскоре сделалось жарковато. "Может, жар идет из глубины? Я вижу впереди яркое зарево." — подумал он. Так оно и было. Красный свет разгорался все ярче, и в туннеле становилось положительно жарко. Над Бильбо начали проплывать клочья пара, окутывать его. Бильбо обливался потом, ему слышался какой-то булькающий, пульсирующий шум, похожий на клокотание большого котла, кипящего на огне, и одновременно на мурлыканье гигантской кошки. Вскоре Бильбо безошибочно узнал храп крупного зверя. Впереди, в красном зареве кто-то спал. Бильбо на момент приостановился. Но только на момент — и сразу двинулся дальше. Это был самый мужественный поступок в его жизни. Бильбо одержал настоящую победу над самим собой перед лицом неведомой опасности, подстерегающей его впереди. Итак, после короткой остановки Бильбо двинулся дальше. [Вообразите себе теперь такую картину: Бильбо доходит до конца туннеля, до отверстия приблизительно той же величины и формы, что наружная дверь, заглядывает туда; перед ним открывается сокровищница древних гномов — самая нижняя пещера у самого основания Горы. Там темно, границ огромной пещеры не видно, можно лишь догадываться о ее величине; вблизи же на каменном полу огненная громада. И эта громада — Смауг!] Исполинский золотисто-красный дракон лежал и крепко спал. Из пасти и из ноздрей вырывался дребезжащий звук и струйки дыма, но пламени он сейчас не извергал. Под его туловищем, под всеми лапами и толстым свернутым хвостом, со всех сторон от него, скрывая пол, высились груды драгоценностей: золото в слитках, золотые изделия, самоцветы, драгоценные камни в оправе, жемчуг и серебро, отливающее красным в этом багровом свете. Смауг спал на боку, сложив крылья, подобно громадной летучей мыши; хоббит видел снизу его длинный живот, в который вдавились драгоценные камни и золото от долгого лежания на богатом ложе. На ближайшей к нему стене смутно поблескивали кольчуги, шлемы, топоры, мечи и копья, на полу рядами стояли большие кувшины и сосуды, вмещавшие несметные богатства. Сказать, что у Бильбо захватило дух, будет слишком слабо. Он и раньше слыхал рассказы и песни про сокровищницы драконов, но не мог представить себе их великолепия, да и страсть гномов к золоту была ему чужда. Но сейчас душа его прониклась восторгом; словно околдованный, он застыл на месте, забыв про страшного стража. Он глядел и глядел и не мог оторваться, потом, словно его влекла какая-то сила, прокрался к куче сокровищ. Над его головой спал дракон, страшный и грозный даже во сне. Бильбо схватил большую чашу с двумя ручками, такую тяжелую, что еле поднял ее, и со страхом бросил взгляд наверх. Смог шевельнул крылом, расправил когти, храп зазвучал по-иному… Бильбо ринулся к выходу. Но дракон пока не проснулся, просто теперь ему снился другой сон. Маленький хоббит мчался по длинному туннелю. Сердце его стучало, ноги тряслись, он сжимал чашу и мысленно твердил: «Ай да я! Теперь они увидят! Так, значит, я больше смахиваю на бакалейщика, чем на Взломщика? Пусть-ка попробуют повторить это!». [Опять к К°] Мы услышали поспешные шаги со стороны двери. Я быстро встала и насмотрелась сначала на дверь, а затем на гномов. Хоббит выбежал из двери с каким-то кубком, тут же бухнулся перед нами, уронив золотой предмет и из него посыпались монеты и драгоценные камни. Мы с Балином подбежали и помогли встать Бильбо. Балин был счастлив видеть хоббита живым, изумлен и ничуть не меньше восхищен, да и все мы тоже. Была ночь, облака застилали звезды, Бильбо стоял с закрытыми глазами, переводил дух и наслаждался свежим воздухом, не замечая, как взволнованные гномы хвалят его, хлопают по спине и обещают услуги всех членов своих семей из поколения в поколение. Гномы все еще передавали из рук в руки монетки и камни и с воодушевлением обсуждали, как обретут в недалеком будущем все свои сокровища. Вдруг внутри Горы послышался глухой раскат грома, как будто рокотал потухший вулкан, надумавший опять извергаться. Мы прикрыли дверь и заложили щель камнем, чтобы дверь не захлопнулась, но из глубины Горы доносился страшный грохот, рев и топот, так что скала под ними сотрясалась. – Проснулся...? – голос мой задрожал от страха, а Бильбо открыл глаза и побледнел. Гномы сразу забыли свое самонадеянное бахвальство и съежились от страха. Упускать из виду Смауга было рано. Если живешь бок о бок с драконом, изволь с ним считаться. Драконы не умеют найти применение своему богатству, зато, как правило, знают каждую вещь, до последнего кусочка. Смауг не был исключением из правила. Беспокойный сон сменился дремотой, потом дракон вдруг пробудился. Ярость его не поддается описанию; такую ярость испытывают лишь купающиеся в роскоши богачи, если у них внезапно пропадет вещь, которой они обладают давно, но которая не понадобилась им ни разу в жизни. Мы увидели в небе искрящийся под луной облик дракона. Он вылетел из своего логова и стал облетать всё Гору. Все услыхали страшный шум его крыльев... Вжались в стену, надеясь спрятаться от драконьих глаз. Мы неминуемо погибли бы, если бы опять-таки не Бильбо. — Скорей! — шепотом приказал он. — За дверь! В туннель! Здесь оставаться нельзя! Только мы хотели нырнуть внутрь горы, как вдруг Бифур закричал: — Бомбур и Бофур! Мы забыли про них, они внизу в долине! В моей голове мелькнула мысль: "А какого чёрта они там?!" — Мы ничего не можем поделать! – застонали гномы. — Вздор! — сказали мы с Торином в унисон. К гному вернулось прежнее достоинство. — Мы не можем их бросить! Внутрь войдут мистер Бэггинс, Балин, а также Фили, Кили и Т/И. Все сразу дракону не достанутся. Остальные… где веревки? Живей! За все время похода в такую передрягу мы еще не попадали. Наверху по горным ущельям гулко гремел рев взбешенного дракона. В любой момент он мог заметить нас... Но всё обошлось. Бомбура и Бофура вернули и все забежали в дверь. Она захлопнулась, назад пути у нас не было и мы тихо и аккуратно двинулись вперёд по коридору. Гномам были знакомы эти ходы, но вёл нас Бильбо, т.к остались мы в полной темноте, а хоббит лучше всех видел в таком мраке. У меня в сердце поселилась надежда, что этот змей не вернётся в Гору, но такого быть не могло, он нас явно заметил или учуял... Страх сковывал меня, но ноги продолжали идти за нашим смелым Взломщиком.