Часть 1

      Прикосновение, лёгкое как дуновение ветерка, разбудило леди Мери. Ещё несколько мгновений она не открывала глаз, ощущая его на своей скуле, щеке и подбородке. Наконец, всё же распахнув глаза, она резко села на постели, приподнявшись на локтях.       В её покоях никого не было.       Розово-золотистые лучи рассветного солнца едва-едва пробивались сквозь задёрнутые шторы. За окном слышался шум шагов по подъездной дороге и негромкое пение птиц.       Сегодня свадьба. Её вторая свадьба.       Вспомнив об этом, леди Мэри почувствовала, как её сердце невольно пропустило удар. Тело пробила волна дрожи. Это не была дрожь предвкушения или волнения. Просто реакция на вопрос, который уже несколько дней не покидал её.       А как бы отнесся к этому он?..       Имя первого мужа не звучало даже в сознании — девушка была не в силах его произнести даже про себя. Потому что, казалось, стоит это сделать — и боль оковами сожмёт её сердце, сожмёт и ещё долго не отпустит… Прошло немало времени с момента трагической аварии, но менее остро она от этого восприниматься не стала.       Так прошло несколько мгновений. После чего старшая дочь лорда Грентома прикрыла глаза, вздохнув.       То, что её разбудило, то едва ощутимое прикосновение, не давало о себе забыть и как-будто бы до сих пор ощущалось кожей.       — Мэри.       Услышав этот голос, она подумала, что ослышалась. Он раздавался не в её голове, а… наяву?! Она не хотела, не хотела, открыв глаза, убедиться, что это всего лишь слуховые галлюцинации! Не хотела нового рубца на своём сердце.       Но была не в силах противиться нелогичному «А вдруг?..».       И Мэри медленно открыла глаза.       Её взгляд пересёкся с другим — таким знакомым и родным. Дыхание перехватило.       — Мэттью?! — с трудом, едва шевеля губами.       Кроули стоял около её кровати. Красивый как при жизни, и с той же чуть застенчивой улыбкой, какая запомнилась его жене. Он был одет также, как в день их свадьбы, но словно окутан серебристым маревом, чуть искажающим его черты.       — Здравствуй, любимая, — ответил молодой человек, со знакомой нежностью в тихом голосе.       Мэри, не утерпев, откинула одеяло, вскакивая с постели. Длинная белоснежная ночная сорочка, прилегая, приятно холодила ещё тёплое со сна тело.       — Ч-что… что всё это значит? Что происходит? — её хвалёное самообладание дало брешь, голос звенел от удивления и растерянности, — Ты… не можешь тут быть!       — Это твой день, твой праздник. Я ни за что не мог его пропустить, — теперь не только голос, но и глаза Кроули светились от нежности. Хотя в них была и грусть.       Леди Мэри почувствовала, как у неё закружилась голова, и прижала ладонь ко лбу.       — Боже… — выдохнула она.       — Тебе не нужно бояться, любимая, я не стал иным, не превратился в призрака, с маниакальной страстью преследующего тебя и горящего желанием отомстить тебе за новое замужество, — Мэттью говорил серьёзно, но на последних словах в его голосе послышался смешок.       — Я так скучала по тебе, мне тебя так не хватало, что, даже если это всё лишь привиделось мне, то я всё равно не смолчу! — девушка быстро взяла себя в руки, стала дышать ровнее, расправила плечи. И сама посмотрела на своего неожиданного посетителя, — Не было ни дня, чтобы я не вспоминала о тебе.       — Знаю, — кивнул Кроули, продолжая смотреть на неё и любоваться, — Но прошу, в ближайшее время больше не приходи на мою могилу, ладно? Впитывай свет, тепло, любовь нового мужа. Живи.       Глаза девушки наполнились слезами, её подбородок задрожал. Отбросив страх и сомнения окончательно, она приблизилась.       — Я всегда буду думать, что недостойна тебя…— прошептала она, — Да и кто может быть достоин тебя?..       — Ты просто не видишь себя моими глазами, — негромко рассмеялся молодой человек. Он тоже сократил расстояние между ними, протянул руку, и Мэри ощутила холодок — прикосновение его пальцев к её ладони, — Ты была причиной моего бесконечного счастья, любимая, так что не смей сомневаться в себе.       Старшая дочь лорда Грентома зажмурилась, позволяя первой слезинке скользнуть по щеке. А затем, открыв глаза, почувствовала, что не может сдержать улыбки.       — Я всегда буду Мэри Кроули. Твоей Мэри. Даже при другой фамилии.       В это мгновение глаза Мэттью тоже заблестели, но он сдержался и лишь с шумом выдохнул. После чего, другой рукой провёл по щеке жены.       — До встречи в заоблачных далях, любимая. Прошу, проживи такую жизнь, которую заслуживаешь, о которой мечтала… И какую я не успел тебе дать.       Краски рассветного солнца играли в медных волосах молодого Кроули. Его глаза сияли ярче звёзд, а улыбка излучала всепоглощающую любовь.       Мимолётное, едва ощутимое прикосновение к губам — Мэри хочется навсегда остаться в этом мгновении, заморозить его…       Но, но, но.       А потом звучит шум шагов, стук в дверь, голос горничной Анны:       — Уже проснулись, миледи?       — Доброе утро, Анна.       — Доброе, миледи. Готовы одеваться?       — Да, пожалуй.