5. На крючке

— Цурибари… — негромко позвала Стелла. — Что такое, Стелла? — отозвался тот. — Знаешь, мне всегда было интересно… Что с тобой случилось тогда? — Тогда, спрашиваешь? — Угу… Ты никогда мне не рассказывал об этом… — она обхватила себя руками, будто бы ей было холодно, и опустила взгляд. Цурибари помолчал немного, а после с тяжёлым вздохом промолвил: — Хорошо, раз тебе так интересно, то я расскажу. *** С того памятного дня, когда Цурибари познакомился с принцессой Микоцу, прошло ровно полгода. Он, как и обещал, приходил к ней каждый день, несмотря на запреты отца. О нём и правда начали ходить дурные слухи, но его это мало волновало. Всё, чего он хотел, — это возвращаться в море снова и снова, возвращаться туда, где его ждут, любят и понимают. Однако в последнее время в море начало что-то происходить. Каждый раз, когда Цурибари виделся с младшей принцессой, она выглядела всё мрачнее и мрачнее. Он пытался спрашивать, что произошло, но она лишь отмахивалась, говоря, что с ней всё в порядке. Однако он видел, что что-то не так, и волнение и тревога с каждым днём в нём только нарастали. И не зря. Где-то три недели назад принцесса Микоцу пришла на их встречу мрачнее обычного. Её брови были сдвинуты к переносице, а губы сжаты в тонкую линию. Синие глаза блестели непривычной серьёзностью. Такой вид ещё больше обеспокоил Цурибари. — Что-то случилось, принцесса? — взволнованно спросил тогда он. — Папе нужно выбрать своего приемника, — мрачно и холодно ответила она, и в её голосе он смог расслышать нотки злости. В тот день он не придал этим словам особого значения. Подумал, что принцесса Микоцу просто ревнует, что это всё несерьёзно. Как же он ошибался… Он понял, что всё намного серьёзнее, когда в замке начали происходить странности. Он никогда не был там лично, но сам видел и слышал, что там происходит нечто нехорошее. Стражники были сильно чем-то обеспокоены, а Великий Волшебник и вовсе ходил мрачнее тучи. Цурибари не знал, что происходит сейчас, и боялся того, что может произойти потом. Он боялся, что этот прекрасный подводный мир погрязнет в вязкое болото войны, что погибнут невинные, что всё не будет больше как прежде. Он боялся за море, за Стеллу, за себя. Боялся, что эта счастливая и размеренная жизнь может закончиться. И она действительно закончилась. Вот так, будто по щелчку пальцев, разрушилась абсолютно для всех. Сегодня, именно в тот день, Когда Цурибари был в море, в Подводном Городе объявили чрезвычайное положение. Рыбы, русалки, крабы и медузы панически сбивались в кучку, обеспокоенно галдели и создавали давку. Стелла, затерявшаяся где-то в толпе напуганных рыб, громко звала друга по имени, но её голос утопал в гуле других голосов. Она отчаянно осматривалась вокруг, пытаясь отыскать его, но ей на глаза попадались лишь рыбы и русалки. — Цурибари! Цурибари! — на грани истерики кричала она, срывая голос, и на её глаза начали наворачиваться слёзы. Сердце в груди бешено колотилось. Она совсем не знала, что происходит и что ей сейчас делать. В городе полнейший бардак, Цурибари затерялся где-то в галдящей толпе, а со стороны замка движется что-то ужасающее. А самое отвратительное в этой ситуации то, что она осталась одна. Без поддержки и защиты. И от осознания этого ей стало ещё страшнее. — Ц-Цурибари… Ну где же ты… — всхлипывая, ослабевшим голосом произнесла Стелла. Слёзы уже ручьями катились по щекам. Эмоции было уже невозможно сдерживать. Казалось, ещё немного, и она разрыдается в голос. Но прикосновение к руке предотвратило это. — Стелла! — услышала она знакомый голос совсем рядом. Быстро обернувшись, Стелла увидела тяжело дышащего Цурибари. Он, пошатываясь, смотрел на неё полными страха и непонимания глазами. Она снова негромко всхлипнула и повисла у него на шее, чувствуя, как бешено колотится в груди сердце. — Цурибари… — тихо прошептала она. — М-мне было так страшно… Где ты был? — Я… Неважно… Пойдём, нам надо убираться отсюда… *** Добраться до пристани было непросто. Давка в городе была невероятно огромной, поэтому им было тяжело выбраться наружу. Но сейчас они здесь, в безопасности. Здесь им ничего не грозит. Взобравшись на причал, Цурибари протянул Стелле руку, но та лишь покачала головой. — Я не могу остаться с тобой, Цурибари… — печально сказала она. — Н-но почему? Там же опасно! — на его лице отразилось недоумение, смешанное со страхом, и он прикусил губу. — Я знаю. Но я не могу долго без воды, — она кивнула на море, откуда доносились приглушённые голоса взволнованной толпы. Чувствовалось, что она не хотела туда возвращаться, но и выбора другого у неё не было. — Но Стелла… Стелла грустно посмотрела на него и покачала головой. — Прости, мне правда жаль, — печально вздохнула она. — Прошу тебя: уходи. Со мной всё будет в порядке, я обещаю. — Стелла, постой! — отчаянно крикнул Цурибари, но она была непреклонна. Когда она совсем исчезла из виду, Цурибари обессиленно опустился на колени. Слёзы навернулись на глаза, и дышать вдруг стало невыносимо трудно. Внутри сжималось сердце, отдаваясь тупой болью в груди. Хотелось сорваться с места и броситься за ней, но действие зелья уже истекло. Он начал задыхаться ещё у выхода к пристани, а зелье как назло кончилось. Он в безвыходном положении. — Стелла… — прошептал Цурибари, глотая солёные слёзы. — Вот! Вот он! — вдруг послышался мужской голос со стороны города. — Проклятое дитя! — закричали другие. Цурибари хотел обернуться, хотел что-то сказать, но для него всё слишком быстро закончилось. Один из мужчин подлетел к нему с чем-то блестящим и острым, а потом… Потом была резкая боль в голове и темнота. Он чувствовал, что куда-то падает, но не понимал, куда. Он чувствовал холод, но не понимал, откуда он. Он чувствовал, как лёгкие чем-то забиваются, но не понимал, чем. Сознание медленно угасало, и он уже не мог ничего понять. Да и не надо ему больше ничего понимать. Мёртвым вообще ничего не надо. Местные рыбаки давно начали что-то подозревать. Они долго следили за мальчишкой, прежде чем что-то предпринимать. А сегодня им всё же удалось избавиться от ребёнка, которого они окрестили проклятым. Крюк в голову, тело — в море, чтоб никто не нашёл. Ничего-ничего, его родители им потом ещё спасибо скажут. И никого совсем не волнует, что был убит совершенно обычный ребёнок.