Глава двенадцатая. Взлеты, падения и обнимашки…

      Хоть они и сидели в дальнем углу, бурная реакция не осталась незамеченной местным персоналом.       — Вы хотите заказать еще что-нибудь? — Официантка приняла махание руками Хидеки за знак дополнительного заказа.       — Зеленый чай, пожалуйста, — не разочаровал ее Хидеки, ему после таких новостей не помешало бы хоть какое-то успокоительное, а кроме зеленого чая, ему ничего больше в голову не пришло. — Кеко, ты что-нибудь хочешь?       Изменившееся обращение к ней Хидеки по имени и без суффикса, причем не в момент кризиса, а в спокойной ситуации, уже сказали Кеко все, что ей нужно было знать, и она улыбнулась.       — Тоже зеленый чай, — Кеко пришла примерно к тем же выводам, что и Хидеки.       Хидеки и Кеко взяли принесенного чаю, чуток отхлебнули, и Кеко продолжила.       — Пропускала занятия я по многим причинам… — опять повторилась Кеко, — не хочу пока об этом болтать, это для другого разговора, после того как я кое-что проверю. Я обязательно расскажу тебе позже, обещаю. — Кеко ненадолго замолчала. — Но суть в том, что никаких близких подружек в средней школе у меня как-то не оказалось. И друзей не оказалось. Не сильно я по этому поводу переживала, у меня была младшенькая сестренка и старшая сестрица. По крайней мере, пока я не поссорилась с младшей… Но даже и так, все было не так плох. Я и в самом деле не могу сказать, что меня это слишком беспокоило, но чего-то мне все-таки не хватало. Но с начала нового учебного года, этого года, я решила, что хватит. Я больше не буду одна! Я найду себе подружек! В этом году я обязательно постараюсь изо всех сил сблизится с девушками в классе. И сблизилась на свою голову.       Хидеки внимательно слушал и не отводил взгляд от лица собеседницы. Поэтому он не мог не заметить, каким горьким, расстроенным и разочарованным стало выражение лица Кеко.       Кеко вздохнула, глотнула еще чаю, немного помолчала, как бы успокаивая себя, и продолжила.       — Началось все довольно неплохо, — пожала плечами Кеко. — Новый класс, знакомых там не было. Все начала с нуля. У меня получилось пообщаться во время общего похода в караоке, потом перед классным часом с утра. Потом во время обеда. Бенто я сама часто готовлю на обед. Делилась им иногда.       «Я знаю», — чуть было не выпалил Хидеки, который с самого начала года нередко бросал взгляды на Кеко и неплохо знал о ее привычках, вдобавок он лично видел все эти ее телодвижения. Но Хидеки быстро остановил себя, не стоило отвлекать Кеко от рассказа, он и так ей тяжело давался.       — Я тогда не уловила связи, но случилось это вскоре после того, как мне призналось несколько мальчиков, последним из которых был Лин-сан.       — Случилось что? — не смог немного нервно переспросить Хидеки. Лин было фамилией Хаире, и относиться к упоминанию этого типа спокойно он не мог.       — Игра в «правду или действие». С назначением наказания за невыполнение на усмотрение того, кто загадывал. Я все время считала это случайностью, но сейчас думаю, что я, скорее всего, сильно ошибалась. Я уже говорила тебе, что в первый учебный день произошло кое-что крайне не очень подходящее для того, чтоб быть известным публично. — Кеко покраснела еще сильнее, чем раньше, но продолжила рассказ. — В первый учебный день я, как всегда, пошла в душ. Сестра вроде встала немного раньше, во всяком случае я слышала ее возню, когда зашла в ванную. Но к тому моменту, как я вышла из душа никого, кроме меня, уже дома не было. И когда я полезла в шкаф, то в панике обнаружила, что у меня не оказалось чистого белья. Если бы я хоть немного задумалась, что и как и как так получилось, возможно, много удалось бы избежать, но не знаю, к лучшему ли это.

***

      Общеклассных собраний или походов, таких, как иногда бывали в младших классах, в средних не было. В средних классах события происходили только внутри определенных групп, к которым иногда могли присоединится определенные «избранные». Это мог быть поход в кино, в караоке, в модную новую кафешку или даже просто совместная учеба. Самые «важные» мероприятия такого рода обычно организовывались Гилой Терикото. Происходило такое далеко не каждый день и зависело от того, не было ли у кого из Гилы и ее лучших подружек клубов или еще каких дел после занятий.       Так и произошло в тот самый день. Небольшая компания девочек, собиравшаяся вокруг Гилы Терикото, с вкраплением нескольких парней в тот день решили собраться у кого-нибудь дома. Долго решали, к кому именно зайти в гости, и по решению Гилы они пошли в гости к Рифу Маномото, богатой и избалованной подруге Гилы.       Дом Рифы Маномото и в самом деле был богатым, там была экономка, приготовившая пришедшим «друзьям госпожи» чай.       — Хорошо! А теперь бы поиграть! — хлопнула в ладоши Маномото. — Давайте я карты принесу, что ли.       Вся компания устроилась вокруг небольшого столика. Сыграли в богача, выиграла Маномото.       — Ну, неудивительно, — усмехнулась Гила, поддержанная хором согласных возгласов.       Проиграл в богача Кайдзи Мотояма, худой парень с узким лицом, постоянно находивший причины посмеяться над собой или над другими, один из ближайших друзей классного красавчика Хаире Лина.       — Не быть мне богатым, да, — усмехнулся он и сейчас. — Давайте, что ли, в деву смахнемся.       Первой в «старых девах» осталась Кири Ямагава, серьезная девочка, много уделявшая времени учебе и нынешняя староста класса.       — Ну не обижайся так, Ямагава-сан, — улыбнулся вышедший предпоследним красавчик Хаире Лин.       — Все, хорошо, Лин-сан. — Та слабо улыбнулась. — Я не обижаюсь.       Следующий «старой девой» оказалась Фуни Тонгари, крашеная блондинка, пухленькая, одетая, как всегда, в ультракороткую юбку, под которую сейчас, когда они все сидели за столом, даже заглядывать не надо было.       — Да ни в жизнь! — прореагировал Мотояма, за что сама Тонгари не поленилась подняться и его стукнуть.       — Но вообще, карты мне надоели, — фыркнула Тонгари. — Давайте во что-нибудь поинтереснее. В правду или действие там или в пантомиму, или еще чего.       — Неплохая идея, — поддержала ее Маномото. — Но, может, перекусим сначала, я Саю-сан попрошу еще раз что-нибудь.       И после небольшого перекуса и болтовни нашли пластиковую бутылку и решили поиграть в правду или действие.       — Но чтоб было поинтереснее, — перед началом игры выдала Гила, — тот, кто загадывает правду или действие, загадывает и штраф за невыполнение.       Действия загадывали дурацкие, как-то прокукарекать, стоя на одной ноге, иногда стыдные вроде обмахнуть лицо от жары юбкой, иногда странные, например, говорить «ня» в конце каждого предложения до конца игры. Но вроде бы всем собравшимся было весело. Было весело до поры до времени и самой Кеко. Первым тревожным звоночком прозвучало невыполненное Ямагавой действие снять чулки и передать их самому худому парню из присутствующих, предварительно чулками померив каждого из них. Учитывая, что задание загадал второй близкий друг Хаире Лина, плотненький и высокий Така Савато, а самым худым явно был Кайдзи Мотояма, понятно в чью пользу велась игра.       — Отказываюсь, — моментально ответила Ямагава.       — Ладно, — ухмыльнулся Савато, как будто этого она и ждал. — Тогда правду! Кто из парней больше всего тебе нравится?       — Самый красивый в классе — Хаире Лин, — Ямагава ответила на вопрос Савато не совсем корректно, и трактовать это можно по-разному. Но лицо Гилы Терикото при этом ответе изменилось, и в ее что-то глазах блеснуло, что-то нехорошее и опасное.       Дальше игра продолжилась с разного рода глупыми заданиями и вопросами вроде «прокукарекать на четвереньках» или «была ли ты влюблена в младших классах в учителя физкультуры».       Но Кеко не была уверена в чувствах и не очень хороших намерениях Терикото до того самого момента, как той выпало загадать правду или действие самой Кеко.       — Правду, — не раздумывая, сказала Кеко, думая: «Ну что она вообще может мне загадать». Если не все, то кое-кто из компании были вместе в младших классах если не в одном классе, то в соседних и знали друг друга достаточно, чтоб найти и задать каверзные вопросы, чтоб узнать «правду». Кеко в эту школу пришла только в этом году, одновременно с младшей сестрой, Кеко на последний класс средней школы, а сестра на предпоследний. Поэтому, по идее, ее мало кто должен был знать хорошо. С начала учебного года же ничего смущающего с ней не происходило. Почти ничего.       — Хорошо. — На лице Гилы появилась сладкая улыбка, — тогда расскажи, почему ты опоздала на церемонию открытия в этом году.       Кеко побелела. Будь компания чисто девичьей, еще можно было рассказать, и то имелись серьезные шансы умереть от стыда. Рассказывать, что у нее в день церемонии открытия каким-то образом не оказалось чистых трусиков и ей пришлось одевать спортивные штаны и нестись изо всех сил в торговый центр, ждать открытия и после нестись в школу, было практически невозможно и в женской компании, даже если бы все поклялись никому и никогда не рассказывать. А при том, что тут было несколько мальчиков, то вообще было решительно невозможно ничего рассказать.       — Я… — Язык неожиданно стал неподъемным, но она знала, что ей придется это сказать, — я не могу.       — Значит, — улыбка Гилы стала торжествующей, наконец-то оправдывая все наихудшие подозрения Кеко, — тебе придется исполнить одно желание… У меня есть идея. — Гила поднесла палец ко лбу, изобразила, будто эта идея ей пришла в голову только сейчас. — Раз ты не можешь рассказать, значит, это что-то достаточно стыдное, значит, чтобы компенсировать, тебе надо сделать что-то не менее стыдное, например, признаться кому-то в любви.       — Хаире, — прозвучал выкрик «из зала».       — Да нет, — покачала головой Гила, — признаться первому красавчику чуть ли не всей школы — какое же это наказание… Да и Лин-сан здесь и знает, что это наказание, так что это не так интересно. О! — Гила изо всех сил делала вид, что ей эта идея только пришла в голову, но Кеко видела или, точнее, чем дальше, тем больше чувствовала фальшь. Интересно, как другие этого не видят? Или просто не хотят связываться с Гилой, как не хочет она сама. Оно и понятно — страшно.       Гила меж тем продолжила:       — Значит, надо признаться кому-то менее заметному, например… Анпан-куну. Пусть он, в принципе, довольно заметен на вид. — Девочки захихикали.       Это уже потом Кеко узнала, что «признаться» Анпан-куну было в некотором роде местным мемом, означающим сделать что-то довольно унизительное и не получить ничего хорошего в итоге. Потому что Анпан-кун фальшивые признания ловил влет и сразу отказывал.       — Решено! — Все из компании были согласны с этой идее. Сама Кеко тоже не возражала, все же даже признаться в любви ей было менее стыдно, чем рассказывать, что чуть не пришла в школу без нижнего белья.       По инструкциям Гилы и ее подружек она должна была признаться на крыше. Позвала Анпан-куна запиской, на которой намекнула, что все-таки признание ненастоящее. Обижать парня ей не хотелось, но в тот момент Кеко была для Кеко важнее. В тот момент все было именно так.       После признания события и люди вокруг Кеко завертелись в кружащем голову водовороте, и у нее не было особо ни времени, ни желания вспоминать этот проигрыш.       Кеко очень не хотела вспоминать этот день, но сейчас, все-таки вспомнив, она в первый раз задумалась о том, что Гила слишком хорошо знала, что с ней происходило что-то нехорошее. Она не могла за ней следить, да и Кеко сама не знала, куда именно она пойдет. Значит, об этом знал кто-то другой. Кто-то из ее домашних. Аой не могла, она вообще не возвращалась домой в те дни — ночевала у подружки рядом с универом… Вроде бы.       А вот Катари… Была дома и вышла раньше ее. И знала о ее привычке ходить в душ с утра. После чего Кеко и обнаружила отсутствие белья. И взгляд… когда она все же пришла в школу, опоздав на церемонию, Катари оглянулась на нее. И пыталась что-то разглядеть. Ладно… можно проверить и очень просто. В душ ее сестра с телефоном не ходит. А пароль она знает. Достаточно, если у нее есть номер Гилы. Даже если нет переписки.

***

      — То есть, — подытожил Хидеки, стараясь казаться спокойным и невозмутимым, но его выдавали его ярко-красные уши, — ты в первый день учебы пошла в школу без трусиков, намереваясь их купить по дороге. Единственная, кто мог этом знать и подстроить, — твоя младшая сестра. Которая, скорее всего, выдала тебя Гиле, и, таким образом, подставила. Гила же неровно дышит к Хаире и после того, как ты тому отказала, решила тебе отомстить с моей помощью. А, — вспомнил кое-что Хидеки, — точно, ведь правда, твоя сестра очень на тебя похожа. Просто носит другую прическу и еще немного формами отличается.       При последней фразе Кеко нахмурилась. Хидеки же, хоть и заметил изменения в ее лице, продолжал:       — И у нее другая улыбка. Хотя и в самом деле я на долю секунды принял ее за тебя.       — Сегодня она в связке с Хаире и Гилой с моего попустительства подготовила тебе ловушку… Ну это ты и так более-менее знаешь. — Кеко замолчала и мрачно задумалась.       Хидеки глотнул уже почти совсем остывшего чая, немного поразмыслил и все-таки задал вопрос:       — Кеко, почему твоя сестра так плохо к тебе относится.       Кеко вздрогнула, помахала головой и все-таки произнесла:       — Я обещала рассказать. И расскажу. У меня есть подозрение. Но сначала мне надо самой с ней поговорить, прости, Хидеки.       — Как знаешь, — давить Хидеки не стал. — А по поводу нашего расставания? Это же как-то связано? Или ты не хочешь рассказывать?       — Ну, — Кеко повертела в руках свой мобильный, куда-то тыкнула и показала переписку в Лайне.       — «Завтра с утра бросаешь жирдяя». «Хорошая девочка, молодец! Но все сделано было не совсем как надо, позже скажу — будешь исправляться». «Приходи в нашу комнату, поговорим», — прочитал шепотом Хидеки и поднял взгляд.       — А потом я пришла. Они, точнее Терикото, попыталась меня отправить встречаться еще с кем-то.       — И?       — И я послала эту тварь и ее подружек нахрен!       — Смело! Не ожидал такого от тебя, Кеко…       — Сама от себя не ожидала. Просто выбесила меня эта корова… И, главное, она даже мысли не допустила, что я ей подчинятся не буду. И за это спасибо тебе, Хидеки-кун. За то, что показал, что можно делать что хочешь, а не что требуют.       — По-моему, ты меня перехваливаешь или вообще не так поняла, Кеко.       Кеко не стала спорить, просто улыбнулась.       Они еще немного посидели и все же решили расходиться.       Оплатили счет и пошли вместе к станции метро. Так же вместе, но почти не разговаривая — каждый был занят своими мыслями — они добрались до общей станции, на выходе из которой должны были разойтись по домам. Поток народа схлынул, народ торопился по домам, и Кеко с Хидеки стояли рядом со станцией практически одни.       — Проводить тебя, Кеко? — Еще не было слишком поздно, и Хидеки не был уверен, как правильно, поэтому и решил спросить.       — Не надо, Хидеки-кун. Мне недалеко и еще не поздно. Я вообще предпочла бы, чтоб ты меня проводил, но как свою девушку. Так что помни, ты мне нравишься, и я все еще жду от тебя ответа.       Она секунду поколебалась, но нырнула к Хидеки и обняла его.       — Обнимашки можно и с просто близкими людьми, а, я надеюсь, мы уже не совсем чужие.       Хидеки обдумал сегодняшний полный всякого дерьма и откровений день, осторожно положил руки на спину Кеко, завершая объятия. Объятия были мягкими и уютными, и никому из них не хотелось их разрывать. Но на станцию прибыл очередной забитый поезд, и они нехотя разомкнули объятия. Все же при толпе народу вести себя так сильно смущало.       — Доброго вечера, Хидеки-кун.       — Увидимся, Кеко-чан.       Кеко улыбнулась Хидеки. После развернулась в сторону, и улыбка сошла с ее лица, сменяясь выражением решительности. Катари должна быть дома, и она ответит ей на кое-какие вопросы. А не то она за себя не ручается.