Серый эпилог. Никакой другой причины для этого нет.

      Рифу с Гилой вышли из новой для них старшей школы довольно поздно, и было довольно темно. Новая школа была неплохой, была недалеко от дома, и у них была миленькая форма для девушек. Последнее почти и решило дело. Правда, в отличие от младшей и средней школы, Фуни с ними в новой школе не было. И Гиле еще предстоялo искать новую «вторую лучшую подружку». После «подготовки» к балу и после самого бала-пожара Фуни от них откололась. И вроде даже кто-то говорил, что видел ее с Пасо-куном на выходных. И даже Пасо-кун выглядел высоким и одухотворенным. Рифу в это не верила, как и Гила. Она больше верила, что после того, как Фуни с ними поссорилась, она просто пошла в школу как можно дальше от них.       Гилу передернуло. Уродский Мотояма. Нет, она была ему благодарна за то, что вытащил ее и зала, когда она застыла в каком-то странном ступоре после пролившейся воды. Вот только после того, как они с Фуни и Рифу поискали и нашли, что значило написанное на бумажке «HCl»… Рифу не знала. Конечно, когда она вместе с Мотоямой взяла у старосты Ямагавы ключи и зарядила подушечки в коронах этой жидкостью, Мотояма предупреждал, что надо быть осторожной и в перчатках, но Рифу думала, что он просто заботится о том, чтоб не испортила себе кожу от попадания этого моющего средства.       Ничего не произошло, но для Гилы сама мысль о том, насколько близко она прошла от того, что ее лицо будет изуродовано, вызывало тошноту. И при мысли о том, что в этом так или иначе был замешан Мотояма, видеть его хоть как бы то ни было близко она не хотела. Хаире же… с Хаире было все сложно… Даже Мотояма вел себя достойнее, чего от него Гила совсем не ожидала… и, возможно, если бы она не узнала… но сейчас, особенно после того как она зашла в галерею на сайте об опасностях химических ожогов…       Впрочем, сейчас ей было не до переживаний. Пришло время расходиться. Гила в очередной раз попыталась выкинуть Хаире из головы и только надеялась, что в новой школе найдет достойного ее любви парня… Хаире там точно не будет. Така Савато, в отличие от своего друга Хаире Лина, на связь выходил и отписался, что его отправляют куда-то в Йокосука в Канагаве и вроде вместе с Хаире.       — Ладно, пока Рифу-тян.       — Пока-пока, Гила-тян, до завтра.       Рифу еще надо было пройти не так мало, а вот Гила к дому была довольно близко, один проулок и короткая улица.       Гила повернула в небольшой проулок, по которому она проходила к своему дому. Свет фонарей в проулке замигал и погас. Гила тут же ухитрилась запнуться, налетела на что-то в невидимое в темноте и больно ударилась коленкой.       — Ай, — раздался ее голос в темноте.       — Шлеп. Хлоп. Топ, — раздалось в темноте с той стороны, по направлению к которой она шла.       — Что за шутки, — Гила наконец догадалась включить фонарик и посветить. Луч фонарика описал дугу и осветил темную фигуру.       — Прекратите, немедле-н-но… — ее голос задрожал — фонарик выхватил из темноты лицо Кеко Аме, но в ужасающем состоянии.       Зашитый слепой глаз и ужасные химические ожоги на половину лица. Серия глубоких язв, идущая от глаза до самой шеи. Пролысины на голове слева. Справа же идеальное лицо, которому Гила время от времени завидовала.       — Нет-нет, этого не может быть! — Гила помнила, что корону с кислотой на голову Кеко не одевали, да и Мотояма утверждал, что раствор был слабым. Как это произошло.       — Терикото-сан, — прохрипела «темная Кеко». — Как я тебе? — Фигура подняла к лицу и потрясла рядом с ним стеклянным химическим флакончиком. — Красивая? Хочешь стать такой же, Терикото-сан?       Фигура подошла еще ближе, но, к небольшому облегчению Гилы, дорогу ей не загораживала.       — А-а-а-а-а, — завопила Гила, — не хочу, не хочу, не хочу! — И помчалась вперед к свету подальше от фигуры, которая еще долго будет ей сниться в ночных кошмарах.       Шум убегающей носорогом Гилы затих вдалеке, зажегся свет, и к темной фигуре, все еще стоявшей на месте, подошла фигура побольше и потолще.       — Будем с ней еще повторять?       — Хватит с нее, лучше сейчас Рифу Маномото нагоним, должны успеть, ей еще минут пятнадцать идти.       — И все?       — И все, хватит. Мстителем-склеротиком только быть не хватало. Отомстить, забыть и еще раз отомстить. Я лучше силы на что-то другое потрачу. — Большая фигура была притянута и чмокнута в щеку.       — Давай лучше ты меня поцелуешь после того, как закончим, и грим отмоем. Он, конечно, сам по себе произведение искусства, но…       — Целовать тебя лучше без него. Ладно-ладно. Кто бы мог подумать, что у Акиты-сан такие знакомые…       — Ну да, главный визажист по зомби-гримированию — это круто. Вроде она участвовала…

***

      Рифу оставалась последней. Семьи Лин, Савато и Мотояма уже получили свой асимметричный ответ. Каким образом и почему в запечатанных бутылках с питьем доставленных семье Лин оказался раствор снотворного со слабительным, выяснить так и не удалось. Но у проснувшегося самым первым не в самом лучшем состоянии старшего брата Хаире не было сомнений в том, кто виноват. Он немного поразился наглости и пошел бить младшего брата. Правда, обнаружив того в похожем положении, немного свой пыл поубавил. Но официальной версией было неосторожное обращение с лекарствами, случайно взятыми у старшего брата-фармацевта. А отправление в кадетскую школу Таки Савато и Хаире Лина было официально с этим не связано. Возможно, если бы главы семей узнали о неприятностях друг друга, то могли и организовать расследование, но кто будет такое обсуждать. Ничего не было! И ничего не будет.       У проштрафившихся сыновей были отобраны мобильные, и расписания подвергнуты строгому регламенту. Не сговариваясь, главы семей Лин и Савато нашли для обоих частных учителей по физической подготовке, таких, чтоб готовили их подольше и побольше до того самого дня, как умотают в другую префектуру.       Мотояма последнего избежал и даже смог попасть в одну школу с Теркото, но приближаться к ней в зону видимости после одной суровой отповеди не смел. Жизнь ближнего круга Хаире и Гилы не закончилась, но радужной и веселой перестала быть надолго.

***

      — Ну вот и закончили. Скажи, Кеко, а почему ты Фуни не стала трогать. Да и Ямагаву, считай, просто так отпустила.       — Есть причина, Хидеки-кун, и да, забыла рассказать, прости.       — Причина?       — Простая, Хидеки-кун. Они обе извинились. Поздно и не без намеков на неправильное поведение, но извинились. А все остальные — нет. Они сами были виновниками ситуации и ответственными за свои поступки. И никакой другой причины для этого нет.