Что толку с твоих слëз?

Удар. — Ау, больно! — прошипев, он слегка пошатнулся, даже не от неуверенной силы, что была вложена в этот удар, а скорее от неожиданности. Он прикладывает ладонь к собственной щеке, подушечками пальцев ощущает неестественную неровность и влагу. Царапина с кровью, определëнно, — поцарапала, стерва... — Больно?! Одумайся, ты переходишь уже все границы! — Уже всë решено, и ты ничего не изменишь. — О, Боже... Еë голос, только что сорвавшийся на крик, стал значительно тише. Ей не удавалось подобрать слов, чтобы выразить всё свое удивление, смешанное с разочарованием. Она заносит руку для второго удара, но собеседник хватает её за запястье, предотвращая дальнейшие движения. — Угомонись! — сквозь зубы ворчит он. — Угомонись? — она вырывается и отходит назад, — после своих слов ты мне говоришь угомониться?! Это дети, ты понимаешь вообще, что затеял? — хватается за голову, отворачиваясь к окну, — более того, они сироты! — Вот именно, сироты. Си-ро-ты. Всем на них наплевать, если тебя это успокоит. — Но...! — Что? Что "но"? Даже те, у кого есть родители, зачастую им же не нужны, — он сложил руки на груди и прислонился к спинке стула, — тебе ли не знать? Будучи потрясённой его словами, девушка долго молчала в ответ. — Ну? — Мои родители любили меня... — Вздор! Если бы им было не насрать на тебя, то тебя не было ни здесь, ни в Италии, да вообще нигде, кроме родной... — Да как ты смеешь, — воскликнула она, стукнув по столу, а потом прошипела: — сукин сын! Последняя фраза не понравилась парню, но от продолжения глупой темы он отказался, так что, чуть подумав, усмехнулся: — А разве я не прав? — Что? К чему ты клонишь? — У этих отродий и так никого нет, — он перевёл тему, — что нам только на руку. Девушка закрыла глаза и жалобно нахмурила брови. — Я надеялась, что в тебе есть хоть капля человечности... — Тц! — он напряг челюсть, а после, вздохнув, гневно выпалил: — человеком больше, человеком меньше, какая разница! Такие как они — одинаковые! — Хватит! — она вновь кричит, — я не хочу в этом учавствовать! — Ах вот как, — он лишь ухмылялся, хитро щуря глаза, — да пожалуйста! — неожиданно для неё, он достал из кармана пистолет, чем сильно испугал девушку, — давай! Стреляй! В меня, в себя — плевать! Она визжит, поджимая плечи: — Что ты делаешь?! — Или можешь просто встать и уйти, — он разразился хриплым смехом и всплеснул руками, — только учти, что вернуться назад я тебе не позволю. Ответа не последовало. Она лишь закрыла лицо руками и медленно опустилась на стул. А он продолжал: — Только твой уход будет наихудшим исходом для тебя же, — его тон сменился на более мрачный и спокойный, — думаю, ты и сама прекрасно знаешь, что тебя ждëт. Тут заговорила и она: — Если нас поймают, то как минимум тебя казнят, — она повернулась к стоящему за её спиной, — неужто не боишься, а?! — Не поймают. — Холодно ответил он. — Ха..! — она повернулась обратно, — знаешь... А я ведь знаю о тебе всё... — Что...? — От и до: биографию, возраст, настоящее имя... — Ты мне угрожаешь? — с недоверием выкрикнул он. — Я... — Заткнись. Он стянул с плеча большую сумку и швырнул её на стол, что заставило девушку снова взвизгнуть и снова закрыть руками лицо. — Здесь все документы, деньги и прочее: всë, что нужно для этого дела. В ответ лишь молчание. — Самолëт через месяц, билеты на вылет в 5 утра, — он начал обходить стол вокруг, — остальным я скажу по телефону. — Неужели тебе даже не жалко их... Он вновь усмехнулся и посмотрел ей в глаза: — Ты предлагаешь ждать, пока они станут "взрослыми"? По её щеке покатилась слеза, раздался тихий голос: — Я не знаю...