Часть 21

Женя не знала куда ей идти. С одной стороны, будет правильнее идти домой, ведь скорее ысего её уже наказали за тот день, когда она необдуманно спрыгнула с балкона и напилась в хлам. С другой, будет разумнее идти к бабушке, ведь неизвестно чем бабуля напоили Жеку, раз та не была в сознании целую неделю! Она не знала что ей делать. Евгения напрягла все извилины мозга, чтобы вспомнить, что же было в тот день. Лес. В руках карновальная маска рыси. На Женю смотрят несколько пар глаз. Волчик, Алиса, Медвежутка, Совушка, Зайчик, Оленёнок и Козёл. У каждого есть отверстия для глаз, кроме Совушки. Женя вспомнила лесника, который поведал ей историю о приходящик к нему во снах детях, про старуху и про Хозяина леса. Вдруг её осенило, этот Козёл и есть Хозяин леса. Потом вспомнился его взгляд из-под копюшона, их которого вырезали два рога, предупреждающий, жадный и заинтересованный. Его глазницы казались человечественными, будто он и сам человек. Вот Жека надевает маску. Она падает в твёрдый снег, с противным хлюпанием. Потом подходит Алиса и продлевает то же самое, что и девочка. Результат тот же. Тогда подходит сам Хозяин леса и осторожно недевает маску на лицо Евгении. Карновальная вещь будто врастает в лицо бедной девушки. Козёл достаёт флейту и напевает протяжную и заманчивую мелодию. Тело покрывается мягким и пушистым бордовым мехом с маленькими клапенками. Жека падает на четвереньки и смотрит вниз. У неё лапы. Рысиные лапы. — Теперь ты с нами, Рысёнок. — говорит Хозяин леса и протягивает руку. Девушка опирается на неё и встаёт. Странное зрелище. Потом все исчезают и Рысёнок не знает куда ей идти. Она вновь спускается на четвереньках и лёгким бегом блуждает по ночному лесу. Сталкивается с русалкой, а точнее с Наядой, которая пытается затащить глупого Бяшу в воду. Потом Женя в облике рыси бросается на нечисть и та с шипение уходит в воду. Бяша пытается изгнать демона из Рыси, а та лишь по человечески хмыкает и исчезает. Бабушка. Чем её напоили окаянная старуха. Да и не жаль-то, девку? Пусть и будущую чёртову невесту. Женя вздохнула и решила сходить домой. Проверить, может ей просто причудилась смерть Адама — верного друга, который оберегал её. В размышлениях, она не заметила как подошла к дому. За калиткой не было слышно жизнерадостного лая волчонка. Жека заметно погрустнела. Девушка зашла в дом. Мать и Олег сидели в обнимку и смотрели какой-то фильм. — Я дома, сразу в комнату иду — сказала Евгения обеденным тоном, будто бы она была в сознании неделю. Родители даже не посмотрели в её сторону, что было даже на руку. Девушка быстро поднялась наверх и застыла в ужасе перед зеркалом. Её отражения не было. Женя с удивлением посмотрела на свои руки. Но она их видела! Вот и пей настойки от бабушки. Жека не выдержала и спустилась вниз. Быстро открыла ключницу, в которой висели ключи от машины Олега и вышла из дома. Громко хлопнув калиткой, она забралась в Мерседес Бенз и завела его. На удивление по неровной дороге посёлка машина ехала мягко. Лишь слегка Женя наезжает на ямки. И вот она стоит перед калиткой своей странной бабушки.

***

— Кузьма! Бай, опять бездельничает! — бабушка поставила руки на боки и забросила полотенце на плечо. — Давай-ка не бездействуй, скоро к нам Женечка пожалует. Наступило мне её Мавию наблюдать. Домовёнок громко вздохнул, что не укрылось от старушки. — Я уже говорила, что она Чёртова невеста! И от девчонки нужно избавиться. Старуха померла, так Козла на молодых потянуло. — Светлана Александровна поцокала языком. — Зачем грубить-то девку? Всего шестнадцатый год! — повторил Кузя. — Ему нездешняя нужна. Если не от сюда, так значит не родная кровушка — объяснила старуха. Кузька вновь тяжело вздохнул.Эаль было Женю. Молодая такая, совсем ребёнок! А уже такая участь. В калитку постучали. Бабушка поднялась с лавки и повернула ключ. На пороге оказалась разгневанная Женя. И тут Кузьма не выдержал. Он кинулся на старуху и начал валить её на землю. — Женя беги! Она убить тебя хочет! Беги далеко и не возвращайся сюда! — кричал Домовой ошадевшей Жене. Девушка ничего не понимала. Что сейчас здесь происходит? — Беги! Дура ты молодая! Смерть тебе грозит! Мне всё ровно не жить, а ты спастись мо… — его рот зажала костлявая рука бабушки.