Ритуал.

– Ничего не помнишь о себе, говоришь? - Барселона без доспехов была также массивна, как и в них. Темному Соблазну впору начать комплексовать. Особенно будучи драконорожденным, у коих половой диморфизм в целом выражен практически аналогично прочим гуманоидным расам. – Абсолютно, - кивнул Он, снимая верх своего походного одеяния следом за Барселоной. – Не говори так больше никогда, - смешком отвечала Она, прикрывая кулаком пасть, – у меня от слов об Абсолют и всем таком челюсть сводит. Фанатики уже порядком поднадоели. Темный соблазн рассмеялся, следом за ним и Барселона. Огонь походного костра играет на рельефах драконьих тел. Чешуя их отсвечивает, словно позолоченная. Приковывает взгляд. Они кружат в только им одним понятном танце, накручивая круги вокруг друг друга, и заглядывают глаза-в-глаза. Тот, кто первым отведет взгляд или моргнет - проиграл. Но никто не сдается прежде времени, они играют на равных. – Больше не буду, если хорошо попросишь, - Темный Соблазн облизал шрам, который пересекает насквозь его губу с левой стороны. Барселона, приметив это, хищно сверкнула желтыми глазами и довольно заулыбалась. Драконий танец при этом продолжается. Соблазн хватает Барселону за плечи и сжимает, но они еще кружат в танце. – Хочешь сказать, твой слух ласкают эти бредни? – Нет, не ласкают. Но и не раздражают так, как тебя. – Для нас более не может существовать бога, кроме, - завелась Барселона, но ее тут же стремительно, соблюдая все правила плохого тона и хорошего флирта, прерывает Соблазн: – «Кроме несравненного Багамута», - передразнивая Ее, Он улыбается и утопает в Ее глазах. Она – в Его, и тоже не может сдержать улыбки. Зубы в форме кинжалов обоих драконорожденных обнажились и ярко сверкают, почти светятся. Танец приятия не прекращается. Так, посредством танцев, драконорожденные привыкли выражать все свои мысли. Словами – слишком просто. Ритуалы – как раз то, что нужно. Их тела идеальны. Нельзя найти неидеального драконорожденного. Даже несмотря на мужественные формы Барселоны, казалось бы, ее тело способно пробудить в партнере желание. Она будто компенсирует все прекрасным цветом своей чешуи. Этот цвет пробуждает древние драконьи повадки – собирать все драгоценное. Даже Соблазн не может противиться этому – настолько же сложно, как противостоять внезапно пробуждающемуся желанию убивать. «Убивать» Он останавливает их общий ритуал, резко отстраняясь. Красные глаза горят адским пламенем и жаждой крови. – Что с тобой? - обеспокоенно интересуется Барселона. Ей не нравится прерывание ритуала, с любым другим партнером он бы окончился лишением оного конечности через укус. Однако здесь совершенно иная ситуация. – Он идет, сейчас придет, - злобно шипит Он, хватаясь за голову и падая на колени. Она должна испугаться, но напротив, не делает ничего для того, чтобы себя обезопасить. – Темный Соблазн? - Она только ближе приближается, желая настигнуть, защитить, оградить Его от наступающего безумия. Она же такая сильная, Ей это под силу, только Ей. – Борись. Ты сможешь. Я с тобой, - Ее властный голос пытается заполнить Его мысли, не подпуская жажду убивать к Нему. – Лучше уйди! Сейчас же, иначе убью… - Он продолжает держаться за голову, отстраняться от Барселоны. Он привык в такие моменты находиться один, чтобы его никто не видел таким. Но именно так у него получалось творить свое зло, не имея свидетелей. – Я не смогу уйти, даже если захочу, - Барселона тяжело вздыхает, - ты же знаешь меня. «Убей. Во имя лорда Баала» Они оба безоружны. Остаётся лишь надеяться, что это станет преимуществом в этой нелегкой ситуации. Он резко поворачивается мордой к ней, истошно кричит, угрожая. Начинается ритуал дуэли. Одурманенный недугом, белый дракон медленно наступает, прицеливается, куда лучше атаковать. Идеально, если первый же удар станет последним. Сердце Барселоны екает. Ей приходится спрятать свой страх проиграть куда подальше. Если он убьет ее сейчас, правильно ли будет считать ее смерть мученической? Именно такой смерти желает себе и своим братьям по оружию каждый паладин Клятвы Возмездия. Она отходит к костру и плавно опускается, не отводя взгляд от Соблазна, погруженного в смертоносный транс. Окунает руку в костер, почерпывая угли и швыряет ему в глаза. Острая и жгучая боль в глазах отрезвляет Его. Он истошно и жалобно шипит, пищит, извивается как змей и падает перед ней на колени. Находчиво. Она описывает на цыпочках дугу вокруг него, изучает, принюхивается. Запах опаленной драконьей чешуи не вызывает в ней ничего, кроме жалости. Транс медленно отпускает его по мере того, как открываются глаза. Ожоги еще какое-то время будут заживать. Барселона рядом, чуть позади опускается на колени и кладет руки на белые чешуйчатые плечи. – Ты молодец, спасибо, - он поворачивается к ней и… улыбается? Кладет свою ладонь поверх ее и гладит. Вид ожогов на его ве́ках заставляет Барселону испытывать только сострадание. Снова нужно помочь ему. Она принесла воду и тряпье. Пропитала кусок ткани жидкостью и, вкладывая в этот жест всю заботу, на какую способна, приложила к левому веку Темного Соблазна. Он снова зашипел, напрягся, но быстро расслабился, отдаваясь и доверяя ее заботливым рукам. – Что бы ты делал без меня, - отвечает на благодарность она, - посиди с этим компрессом немного. Перестанет щипать – можно будет заканчивать. В ответ – лишь молчание. Он покорно держит кусок мокрой ткани на левом веке. Правое пострадало не так сильно и болит меньше. – Все ломаю голову, - пока выдалась минута посидеть вместе перед костром, Барселона пользуется этим и заводит разговор, - как тебя угораздило связаться с этим Баалом. Она сжимает кулак до хруста в костяшках. Он долго молчал и тяжело вздыхал, прежде чем в очередной раз ответить: – Я не имею понятия. – Как эта прелестная белая мордашка может настолько яростно стремиться причинить кому бы то ни было вред?! Выпустить кишки и все такое… – «Милая белая мордашка»? Ты совсем чокнутая, паладин, - Он неверяще мотает головой из стороны в сторону и даже улыбается. – В наше время редко где можно встретить «готовенького» представителя моего вида… Нашего, - поправляет сама себя Она. И затем продолжает: – Зато ты - нет. Совсем ни капельки не чокнутый.