Imagine: они всё-таки убили их.

Гнусный сегодня денёк, однако. Погодка та ещё: поднялся сильный ветер, вот-вот и пойдёт дождь. Ребята своей работой остались довольны.  Только вот, в душе что-то кололо. Скрип старых, обгоревших со всех сторон качелей проходился тонким ножом по слуху. Весь лагерь наконец открыл свой лик. Старые, пожранные огнём руины. Больше нет никого, кого можно было бы напугать этим видом. Здесь больше нет живых. Парень приостановился и выпустил из наполовину сгоревших лёгких холодный воздух. Вокруг полная тишина. Ни души. Вернее наоборот, только души-то тут и есть. — Всё снова вернулось на свои места… — Прозвучал его искажённый голос. — И опять мы одиноки. ————————————————————— Кстати, парнишкам не особо нравилась перспектива существовать в этих обломках. Возвращался ведь лагерь в хорошее состояние только при спутниках в виде живых людей. Очень плохо тут жилось. Намного хуже, чем тогда, когда рядом с ними были эти доверчивые братик с сестрой. И хуже было не только из-за внешнего вида их пристанища. ————————————————————— Феликс подошёл к сидящему на последней оставшейся ступеньке Минхо и присел рядом. — Чего ты тут сидишь? — с трудом вымолвил блондин, стараясь шевелить своим ели живым ртом.  — У меня…знаешь, я почему-то чувствую себя отвратно, — С опущенной головой отвечал хён. — Я недавно прошёлся по лагерю, оценивая его паршивое состояние, случайно попал на кухню и вспомнил…её. Вспомнил, как мы вместе готовили, смеялись, сражались едой…и в груди, почему-то, словно защемило.  Младший Ли насупился и продолжал хранить молчание, пялясь на явно подавленного старшего. — Скучаешь, что ли? — Рвано выпалил Ликс на повышенных тонах. — Они были с нами всего семь дней. — Но я уже, как глупый мальчик, привязался… — Минхо мог бы заплакать, если бы не его выгоревшая напрочь лобовая часть головы. — Да, я был рад, Ликс, ещё раз нормально увидеть всех вас тогда, но…сейчас почему-то хочу увидеть вновь только её. Снова увидеть, как она смеётся, смотря на разбитое яйцо, которое я так и не донёс до сковородки… — Он усмехнулся с такой грустью, что, даже больше казалось, что это был всхлип. Парню вообще повезло - у него рот в целости сохранился, и даже не смотря на отсутствие глаз, он мог видеть, но только смутные силуэты. От этого эмоций блондина он запечатлеть не мог, но прекрасно понимал, что в нём сожаление не играет. — Ты, мелкий, поди не очень то и скучаешь.  А Феликс в это время сидел, сжав руки в кулаки. В нём играло какое-то необоснованное желание вмазать хёну, но обугленная, покрытая волдырями рука отказывалась это делать. Это же ревность, да? — А я бы на твоём месте подумал, верно ли поступил… — Старший запрокинул голову. — Когда Джисон признавался ей в том, что чувствует симпатию, Джуён отказала из-за тебя. Сказала, что только ты её парень и она тебя не предаст. Хм… — губы искривились в улыбке. — А ты предал. Смешно, просто смешно, Ликс.  Младшему что-то будто плавно прошлось по сердцу острым лезвием, но он это проигнорировал. — Мы все…предали. — Прошептал парень и встал со ступеньки. Он поплёлся дальше. По пути ему встретились ещё несколько ребят. Бан Чан, несущий на свой единственной оставшейся руке Джисона, к сожалению с отсутствующими ногами. Чан выглядел мрачновато, не говоря уже про Хана, который пялился в одну точку. — Чан, Сон, вы чего? — Ликс, не трогай его, — Тихо сказал старший, сильнее прижимая парнишку к себе. — Ему плохо.  — С чего это вдруг? Феликс глянул на юношу. Его глаза вновь находились на мокром месте, хоть лицо ещё и было до сих пор опухшим от недавних слёз. Никому такого состояния не пожелаешь, это точно. — Эй, чего горюешь то? — Джуён…я убил её! — Выкрикнул Джисон. — Чувствую себя ужасно, она же…совершенно не заслужила, как и её брат! — Начал тихо всхлипывать. — Ой, да брось ты! Подумаешь, из нашей жизни ушла ещё одна девчонка… — Эта «девчонка» мне, считай, смысл жизни подарила! И если бы не ты, который даже не любил её никогда, судя по всему, то мы могли бы быть вместе, и я бы в обиду её не дал! Ты - просто бесчувственное чудовище, Феликс! Пошли, Чан. Парни двинулись вперёд, и Бан бросил на блондина злобный взгляд.  Ли остался один, стоять и с распахнутыми глазами глядеть вдаль, где около небольшого костра сидел Хёнджин, а рядом с ним были разбросаны рисунки. Рисунки с её участием. Наивный какой, даже после пожара не перестал играть с огнём. Парень постепенно сжигал свои творения, горько при этом рыдая. Жалкое зрелище. Последний портрет он поднял зубами, как и все остальные собственно, от рук ведь остались только локти да плечи и, проронив ещё одну слезинку на плотную бумагу, положил его себе на колени. Наклонившись, тот оставил на работе слабый поцелуй, после чего картина запылала. Парню уже не было больно от огня. Он к нему привык.  — Прости меня, пожалуйста… — Проронил Хван и удалился обратно в погоревший корпус.  А Феликс всё не уходил с места. Нос защипал, глаза заслезились.  Ему ведь тоже плохо, почему не признаёт?  Нет, Джисон был не прав. Он всё-таки любил её. И ему на душе сейчас так противно от самого себя, что хочется вырвать.  Волосы зашевелились от небольшого ветра, с которым к ногам парня прилетела красивая, маленькая записка. Смущало только одно, вся она была запачкана кровью. «Твой оленёнок вернулся, Ликс :)»