Часть 1

*** Шаг Второй Цзинь Юань как последний слабак опускает взгляд, когда в этой оглушительной тишине раздается почти животный рык. «ты должна мне ещё шанс» - они все должны друг другу. Это их собственноручно запущенный цикл боли: встречи и расставания; долги, тянущиеся всю жизнь и способные преодолеть саму смерть. Для таких как они – отбросов, чья жизнь не стоит и единой стрелы – нет цели и места в этом мире. Пожалуй, им действительно было бы лучше умереть и наконец оставить свои обещания. Они никогда не несли ничего хорошего. Генерал слышит звон мечей и жмурит глаза. Словно он все тот же мальчишка, только повстречавший новых товарищей. Словно он все ещё боится крови и смерти. Будто бы ему, хитрому и равнодушному, давно отпустившим все былое, действительно есть до этого дело. Смешно. Стоит обратиться к Байлу за лекарством от головной боли. Цзинь Юань чувствует мертвецкий холод, что касается непокрытых ладоней, и отступает на шаг назад. Когда встречаешься лицом к лицу с тем, что когда-то разорвало тебе сердце – лучше отступить. Тактические отступления лучше разгрома армии, намного лучше полного уничтожения. «ты сразишься только с достойным» - мысль бешенным вихрем носится у него в голове, бьётся о стенки черепной коробки, сбивает дыхание и учащает сердцебиение. Цзинь Юань еле давит в себе рвотный позыв, когда вместо всепоглощающей темноты видит знакомые лица. И от кошмаров. Теперь они очень долго будут преследовать его по ночам. В воздухе пахнет лакорисом… - Дань Фен, Инсин! Выпейте с нами! – прямо возле лица мелькает светлая шерсть хвоста, еле касаясь щек. Юноша задерживает дыхание чтобы не чихнуть. Тогда он действительно был юношей. Мальчишка, не знающий всей жестокости, что есть в этом мире. Девушка заливисто смеётся и тянет к нему наполненную полупрозрачной жидкостью пиалу. Юань замечает, как дергается покрытое белоснежным мехом ухо, когда она улыбается шире. - Боюсь, они в отчаянии от своего проигрыша, - Дань Фен возмущённо давится воздухом от такой наглости и зыркает тем самым взглядом, от которого хочется спрятаться. Разъяренный дракон страшнее учителя. - Тебе бы поучиться уважению у старших, - Инсин кладет ему руку а макушку и давит, вынуждая согнуться под недовольное ворчание. - Ты имел в виду у старых дедов? – собственный голос ему не знаком. Он уже не помнит, как говорить с такой интонацией. С такой любовью к жизни. - Ах ты сученыш! – мужчина кидается за ним следом, чтобы поймать и выкинуть в море. Молодой старейшина удовлетворенно улыбается и, кажется, поднимает уровень воды, чтобы та подошла к самым ногам. Байхен трет лицо - ей сводит скулы из-за постоянной улыбки - и держится за живот. Цзинлю лишь тихо улыбается отпивая из пиалы, когда обоих учеников окатывает солёной волной. <Скрежет Мокрое шлёпанье – с таким звуком падает отрубленная часть тела, истекая кровью - Э, а меня то за что?! Старейшина отходит чуть дальше, пряча глаза. Это не Старейшина – это кто-то новый. Цзинь Юань чувствует, как ему режет глаза, когда он смотрит на смутно знакомые очертания. На нем нет величавых рогов, нет мощного хвоста, который все в шутку пыталась оторвать наставница. И наставницы теперь тоже больше нет. Есть только нечто, заключившее контракт с самой нечистью. Дань Хен не смотрит. Он не герой этой истории – едвали помнит собственную жизнь, что уж говорить о прошлом воплощении. Он отворачивается мы к стене, с интересом знатока рассматривая фрески и ни в коем случае не поднимая взгляда на старую. «Я не он. Дань Фен мертв» Для него это неудачный спектакль, поднявший давно залежавшуюся пыль. Они все давно мертвы. Им стоило смириться с этим ещё тысячелетие назад. Байхен… хорошо, что она ушла первой. - Умри, Инсин, - Цзинь Юань не слышит – проктически чувствует. То говорила не она, а шептал ветер, то бушевала вода вокруг них и пел дождь где-то в далеке. Она не могла позволить себе назвать его старым именем. Изувеченное тело изгибается в неестественной позе и падает на землю, пробитое осколком льда. Его кровь чернеет, собираясь в капли, и тянется, словно желе. Цзинь Юань слышит хруст костей и видит, как изнутри у него крошатся кости, как они разрывают грудную клетку, из которой тут же вырываются паучьи цветы. - Даже с мечом… Ты не смогла отдать мне долг. Им всем было лучше умереть ещё тогда. Закопать ледяные могилы и забыть, друг о друге. Может, тогда бы они смогли сохранить себя. У юноши сердце разбивается пополам. Ему не стоило соглашаться.