Часть 1

В старом стойбище жизнь – с рассвета до темноты. Злые зимние псы на части терзают день. Не ходи за границу – из мрака придешь не ты, Не гляди в темноту, накликаешь – быть беде. Над двуглавою сопкой красным взошла луна, Мох краснеет от крови дня у замерзших рек – Выходили охотники утром десятком нарт, Ни один не пришел к назначенной им поре. В этот год, по приметам, злая идет зима, Духи Нижнего мира гневны и голодны. Тот, кто станет шаманом после, и слаб, и мал, Прежний – в жертву себя принес до большой войны. Ни земли и ни неба – ужас, беда и мрак, Перекличка келе́ с волками наводит дрожь. Можно только молиться, сгрудившись у костра, Не осталось надежды – только огонь и нож. Заметает дома и тропы хвостом пурга, Только тот уцелеет, кто ночь переждет внутри. Но поет, отдаваясь в кости, в лесу варган, И, как сердце в груди, бьется бубна священный ритм. Старики промолчат, а старухи опустят взгляд, Лайки жмутся к огню, никак не спешат уснуть. Пусть шаман давно мертв, но это его земля, Раз приходит беда, он ей заступает путь. Полыхают без дров и дыма костры в ночи, Не жалей ты ни крови, ни водки, и в пламя лей. Бьется в бубне шамана сердце, ведет, стучит, Да на прочном аркане лютых ведет келе́. Не болтай почем зря, что быть того не могло, В этих землях бывает многое наяву. Мудрый мертвый шаман стоит меж людьми и злом. Это значит, что зиму люди переживут.