Часть 10. Что такое страдания

Спустя день Итэр вновь пришёл в эту дряхлую больницу и, зайдя в палату Люмин, перед этим получив разрешение на посещение, увидел Тарталью, стоящего около открытого окна помещения и куря. — Эй! Ты что здесь забыл!? Мою сестру что-ли убить хочешь, пока она ещё не очнулась!? — воскликнул он, как будто бы из-за инстинкта схватившись за рукоятку кинжала в кармане своих штанов, ожидая боя. — Если бы я хотел убить её сейчас, то просто не отплатил бы её лечение... — выдыхая дым и смотря куда-то в даль, спокойно проговорил рыжеволосый. — Ну, тогда зачем ты здесь? Говори! — сбавив громкость, спросил блондин, почувствовав себя слегка глупо из-за предыдущего вопроса. — Просто посмотреть пришёл на её состояние… — медленно, тихо протянул мужчина, даже не смотря на своего собеседника и не поворачиваясь к нему, всё также сжимая фильтр сигареты между двумя пальцами. Юноша, складывая руки у груди и довольно удивлённо скинув бровь, хотел уже спросить что-то ещё: — И заче... Парнишке даже не дали договорить, его тут же перебил Тарталья: — Замолчи и дай мне уже спросить у тебя хоть что-то... Зачем здесь ты? Зачем тебе эта девчонка? — Она моя сестра! И я волнуюсь за неё! — тут же проговорил свой ответ Итэр, удивившись настолько, по его мнению, глупому вопросу. — Должна быть другая причина, — потушив сигарету и наконец повернулись к парню, сказал рыжий. — Это ещё почему? — удивился блондин. — Люмин — моя сестра, и я всегда буду волноваться за неё и пытаться защитить! — Не могут такие, как ты, любить свою семью... У вас в утробе заложены другие цели на жизнь и приоритеты, — тут же произнёс мужчина, начав медленно подходить к юноше. — Такие, как ты, живут только ради денег, ибо не смогли их получить изначально... У бедных есть лишь одна цель — стать богатыми. И ты относишься к таким людям. У тебя не может быть семьи в приоритете. Когда Тарталья договорил, он уже подошёл чуть ли не впритык к парню и, схватив его за подбородок, прошептал что-то по типу: «Смотри в глаза, тварь...» — Да все твои слова — обычная ложь! — воскликнул Итэр, пытаясь убрать руку рыжего со своего лица. — Может быть, другие бедные и мечтают лишь о деньгах, но мы с сестрой — нет! Мы живём ради счастья, свободы... Ради друг друга! А ты пытаешься лишь всё нам испортить! — Да? И как же я вам всё порчу, малой? — озлобленно сквозь зубы прорычал свой вопрос мужчина. — Ты забрал у моей сестры всё: и красоту, и душу! Сломал её жизнь, лишил свободы, счастья... Да даже меня ты забрал у неё! — юноша отбросил руку рыжего. — Без причины... Ты без причины испортил ей жизнь! Она не виновна в моих преступлениях! Я сам решил грабить людей ради неё! А Люмин даже не знала об этом! — В таком случае... — Тарталья достал из кармана пистолет и, даже не оборачиваясь, наставил его дуло на девчонку, что лежала в отключке на койке. — Либо умрёт она, либо ты. Выбирай. — Меня... Убей меня! А сестрёнку не трогай! — взмолился Итэр, с дрожащими глазами смотря на пистолет. — Я с самого начала должен был страдать, а не она! Рыжеволосый хищно улыбнулся и, подойдя к юноше, быстрым движением вытащил из кармана его штанов кинжал. — Ты знаешь... С самого начала ты вёл себя как клоун. Ты просто заставлял меня и окружающих смеяться с тебя и твоей глупости... Да ждал, когда станешь непригодным и наконец сможешь в какой-то степени обречь свободу... — медленно, как будто издеваясь проговорил мужчина. — И непригодность настигла тебя сегодня. После этих слов он разрезал блондину рот ножом, из-за чего от одной его щеки до другой появился огромнейший, глубокий порез, из которого сочилась кровь... Однако юноша, как будто бы зная об этом взаранее, даже не вздохнул и стал лишь ждать своей смерти, надеясь, что она будет коротка. — Не волнуйся, я скажу твоей сестрёнке о твоей в какой-то степени благородной смерти... Хотя не думаю, что она будет этому рада, — широко ухмыльнувшись, сказал Тарталья, после чего приставил лезвие к горлу мальчишки. Одно лёгкое движение — и глотка Итэра была перерезана, а сам он замертво упал на пол, даже не думая в последние свои секунды ни о чём. Кровь стала потихоньку окрашивать пол в больнице. Рыжеволосый, лишь поглядев напоследок на парня, без какого-либо уважения пнул его труп и покинул палату, даже не беспокоясь о том, что будет, когда какой-нибудь врач войдёт в неё... После смерти, как верили в Индии, следует перерождение... И, если страдал ты в своей жизни, то в следующей будешь счастлив. Если же приносил лишь горести да злобу людям, то будешь несчастен всю следующую жизнь, станешь неприкасаемым после перерождения... Однако кем будет Итэр? Счастлив ли он будет или, как и в этой жизни, будет рожден, чтобы страдать? Никто не знал также, как и он. Возможно, страдания — то, что позволяет ему жить... А возможно, они лишь убивают его. За свою довольно краткую жизнь он так и не понял, что такое страдания и приносят они горести или счастье... Итэр не знал, приносят они перерождение в лучшее или следующую жизнь в печали... Однако, скорее всего, ему и не дано опять этого. Даже, когда промелькнут сотни новых его жизней, он не узнает истины.