Эпилог

5 лет назад Феликс помнил, как пах дом, когда в нём жила мама. Тёплый, уютный запах ванили и жасмина, мягкий свет в гостиной, тишина, которая казалась родной. Теперь же всё изменилось. В воздухе витал чужой аромат — сладковатый, приторный, мешающий дышать. Дом стал другим, и Феликсу это не нравилось. Совсем не нравилось. — Сынок, ты готов? — голос отца звучал тепло, но Феликс не ответил. Он просто посмотрел на мужчину, стоявшего перед зеркалом и поправлявшего галстук. Сегодня был важный день. По крайней мере, так считал его отец. Гэбри собирался снова жениться. Феликс не понимал, как это вообще возможно. Его мама умерла меньше года назад, и он ещё не успел привыкнуть к её отсутствию. А теперь в их доме появится кто-то другой, чужой человек, который будет притворяться, будто она имеет право быть здесь. — Ты обещал вести себя хорошо, — напомнил Гэбри, встречаясь с его взглядом в отражении зеркала. Феликс сжал челюсти. Он ничего не обещал. Ресторан был дорогим, с мягким приглушённым светом и столами, накрытыми белоснежными скатертями. Люди здесь разговаривали негромко, сдержанно, будто каждое слово имело вес. Феликсу было всё равно. Он сел на своё место и сразу скрестил руки на груди, всем видом показывая, что не собирается участвовать в этом спектакле. И вот они вошли. Женщина, которую отец теперь называл «особенной», и маленькая девочка, крепко державшая её за руку. Анайрэ. Ёнми. Феликс скользнул по ним холодным взглядом. Женщина выглядела красиво, но в её глазах было что-то мягкое, слишком тёплое — как у людей, которые думают, будто способны растопить лёд одним лишь добрым словом. Глупо. А девочка… Она улыбалась. Глупо, наивно, широко, будто этот день был для неё праздником. Феликс уже знал, что будет её ненавидеть. — Феликс, это Анайрэ и Ёнми, — представил отец, а женщина с улыбкой склонила голову. — Рада познакомиться, Феликс. Гэбри много о тебе рассказывал. Феликс не ответил. — А я — Ёнми! — Девочка подалась вперёд, глядя на него с любопытством. — Сколько тебе лет? — Десять, — произнёс он ровным голосом. — Ого! Ты старший брат! Его передёрнуло. — Нет, — отрезал он. — Но… — Мы не семья. За столом на секунду повисло напряжённое молчание. Анайрэ слегка напряглась, отец тяжело вздохнул, но Феликс не отвёл взгляда. Он хотел, чтобы девочка поняла — она здесь лишняя. Ёнми моргнула. — Но наши родители… — Это ничего не меняет. Её губы дрогнули. — Но… я хочу быть твоей сестрой, — прошептала она. Глупая. Феликс отвёл взгляд и взял в руки меню, давая понять, что разговор окончен. Но с этого дня между ними зародилась ненависть. В тот вечер, когда они вернулись домой, он впервые почувствовал, что этот дом больше не принадлежит ему. Чужие вещи в ванной. Чужие голоса в коридоре. Чужой смех за дверью отца. Феликс закрылся в своей комнате и сел на кровать, сжав кулаки. Они забрали у него всё. Теперь он ненавидел этот дом. И их тоже.