Расставание

Дом был натянут, как струна. Каждый день — словно война. Словесные баталии между сводными братом и сестрой давно перешли границы безобидных шуток. Родители уставали. Но в тот вечер всё дошло до точки кипения. В гостиной пахло кофе и свежеиспечёнными булочками. Анайрэ старалась создать уют, как могла. На столе аккуратно лежали салфетки, чашки стояли парами — как будто символ того, что семья едина. Но единства в этом доме давно не было. — Мама, я прошу тебя! — голос Ёнми звенел. — Он нарочно! Он украл мою презентацию и показал её первым, будто это его идея! Феликс сидел на диване, закинув ногу на ногу, и с лёгкой, ленивой усмешкой наблюдал за её вспышкой. Он уже был выше большинства сверстников, плечи — широкие, взгляд — колкий. — Не знаю, что ты там себе напридумывала, но если ты не способна защитить свою работу — это твои проблемы, — спокойно бросил он. — Ты… ты просто невыносим! — воскликнула она. — Ты всё делаешь назло! Гэбри вошёл в комнату в тот момент, когда его дочь в ярости толкнула Феликса в грудь. Он не пошатнулся. Только улыбнулся шире. — Вот это да, ты становишься всё смелее, Ёнми, — бросил он с вызовом. — Хватит! — голос Гэбри перекрыл всё. — Я больше не могу. — Мы все не можем, — добавила Анайрэ, вставая. — Эти конфликты происходят каждую неделю. Феликс отвернулся, но губы всё ещё дёргались от усмешки. — Он провоцирует её. Постоянно, — сказала Анайрэ, обращаясь к мужу. — Ты сам всё видел. — И она не ангел, — бросил Гэбри. — Это двусторонняя проблема. Гэбри вздохнул. — Нам нужен выход. — Я согласен, — сказал Гэбри, глядя на Феликса. Тон его стал твёрже. — И он будет. Феликс, будто что-то уловив в голосе отца, наконец повернулся к ним. — Что вы задумали? Анайрэ медленно посмотрела на него. — Мы думаем… отправить тебя учиться за границу. В комнате повисла тишина. Даже Ёнми, казалось, замерла. Феликс встал. Взгляд стал колючим. — Вы хотите избавиться от меня? — Мы хотим, чтобы в доме был мир, — спокойно ответил Гэбри — И ты сам говорил, что хочешь поступать в престижный колледж. У тебя будут все условия. Это не наказание. Это шанс. Феликс усмехнулся без радости. — Шанс? Это способ выкинуть меня из картины. Чтобы вам было удобнее играть в “счастливую семью”. — Феликс… — начал Гэбри, но сын уже шагнул ближе. — Отлично. Значит, хотите избавиться — пожалуйста. Он подошёл к Ёнми, наклонился чуть ближе и тихо, так, чтобы слышала только она, прошептал: — Наслаждайся тишиной. Но не расслабляйся. Я вернусь. Она сжалась, но не отвела взгляда. Он посмотрел на родителей. — Когда я уезжаю? — Через месяц, — ответил Гэбри. — У тебя будет время собрать вещи и подготовиться. Феликс кивнул. Холодно. Безэмоционально. Но внутри что-то сжалось. Он не собирался быть тем, кого выкинули. Он собирался стать тем, о ком будут говорить. Тем, кого боятся. Тем, кого уважают. Я стояла у окна. Всё было как обычно. Та же улица, тот же двор, даже старая кошка по соседству дремала на подоконнике. Только внутри всё было… не как всегда. Феликс стоял у машины. Большая тёмная сумка, аккуратно застёгнутая куртка, холодный взгляд. Он даже не смотрел в мою сторону. Он не простился. Я хотела злорадствовать. Хотела подумать: «Вот и убрали его. Мир будет лучше». Но… было пусто. Так, будто из дома вынули что-то важное. Громкое. Опасное. Но живое. Всё стало… тише. Он всегда выводил меня из себя. Всегда. С каждым днём я чувствовала, как кипит кровь, когда он рядом. Он был слишком уверенным. Слишком холодным. Слишком взрослым для своих пятнадцати. Но без него в этом доме стало… чуждо. Как будто осталась я одна в этой игре. Без противника. Я смотрела, как он садится в машину. Как медленно захлопывается дверь. Как двигатель оживает. Он уезжал. Я вдруг поняла — он действительно уезжает. Надолго. Может, навсегда. Он не обернулся. Ни разу. И всё, что осталось от него — это тишина. И странная пустота в груди, которую я никак не могла объяснить. Я сжала подоконник. Это же я хотела, чтобы он ушёл… правда? Тогда почему мне вдруг стало так… невыносимо?