Дискотека.

Настя стоит перед зеркалом, рассматривая свое отражение. Она еще раз подправляет густую тушь на ресницах, как будто пытается создать иллюзию, что вот сейчас — в этот миг — она превратится в ту, о которой мечтают. Пушап сжимает её грудь,под чашечками спрятаны носки, создающие больший объем. Что-то внутри нее борется, но она игнорирует этот ворчливый голос. Яркий макияж словно кричит о том, что она готова покорить мир. Губы блестят, как искры в темноте. Вся её одежда обтягивает, подчёркивая прелести юнного тела. Она берет телефон, открывает текст своей любимой песни и начинает повторять слова, которые уже заучила за последние дни. Блять, она была чертовски на взводе, сегодня её целью было очаровать возлюбленного, который её знать не знал лично. Но девочка не теряла надежды. Под коротеньку юбочку, прячется бутылку сорокоградусной жидкости, предварительно отхлебнув пару глотков. Это будет её  тайное оружие для смелости. Рассчитывает, что водка поможет ей забыться, вступить в мир, где всё возможно, в котором Алексей сможет обратить на неё внимание. Она выходит из квартиры, стремясь к веселью, но в груди растет неуверенность. На ступенях дома она замирает,о чем-то задумавшись. Путь до школы кажется ей бесконечным. Анастасия шагала по вечерней зимней улице, жадно вдыхающая холодный воздух. На ней была лёгкая косух,юбочка не прикрывающая даже колен. Навряд ли наряд мог сохранить тепло. Урчание недоброй зимы обняло её, доставляя мелкие дотыки мороза, пробирающиеся под кожу. Снег под ногами хрустел, недовольный её выбором одежды, а свет фонарей разливался по улицам, создавая устрашающие тени. Едва добравшись до цели, проникает внутрь,радуясь теплу. Повсюду смех и дразнящие разговоры. Настя идёт,притягивая к себе похабные оценочные взгляды. Как будто сама вечеринка зовет её. Неожиданно волнение перемешивается с азартом.  И вот она, подмигивая своему отражению в зеркале. Наконец, оказывает в центре зала. Все вокруг трясётся под ритмы музыки. Ноги, обутые в высокие ботинки, скользили по полу, рисовали неведомый рисунок. Она танцевала,как в последний раз, то поднимаясь высоко, то тоня в плавных движениях, которые оставляли лёгкий след. Каждое ее вращение было обволакивающим. Волосы, распущенные и взъерошенные, бросались в стороны, как живая субстанция. Она искала одобрение, любовь, и, возможно, что-то большее, от одной единственной пары глаз. Каждый присед и покачивание бедрами подчеркивали её беззаботность, какая-то неуместная грация. Её губы улыбались,обнажая щербинку на передних зубах. В отдалении от эпицентра был он. Леха, вроде бы, танцевал, но больше напоминал статую, застывшую в попытке подстроиться под музыку, которой не слышал. Он был где-то за границей всего этого — в своем мире. На танцполе молодежь прыгала и визжала, размахивая руками. Они обнимались и целовались, искали кто-то кого-то, кто-то потерялся. Мысли одиннадцатиклассника о том, как залезть в тайный мир кайфа и раствориться в нём, пересекали его сознание с завидной регулярностью. Это было отдушиной. Зачем он вообще приперся на мероприятие. Друзья колебались где-то на переферии, смеясь и подначивая: "Смотри, она для тебя куролесит!" Леха лишь усмехнулся, опустив взгляд на танцующую рядом девушку. Она с раскрасневшимися щеками, хулиганским блеском в глазах старалась выглядеть раскрепощенной. Это был тот типаж, на который все обычно обращают внимание; но для него она была лишь лишним фоном, красивым, но абсолютно безразличным. Девушка ловила его взгляд,нарочито громко выкрикивая строки песен. И вот, как из ниоткуда, его тихие думы прервались, когда кто-то прокричал в микрофон: "А теперь — танец с любимой!" Восьмиклассница снова повернулась в его сторону, она так и кружилась неподалёку,как ветер. А он в свою очередь непоколебимая скала. Алексей развернулся к выходу. Он хотел уйти, оставить за спиной этот бред, школьников с разыгравшимся пубертатом. Но внезапно, как из ниоткуда,появилась Анастасия, дрожащая и сияющая, раскачиваясь на ногах от выпитого. Её маленькая, потная рученка резко ухватила чужое запястье. Стробоскопы играли на её лице,большие глазки с потёкшим мейкапом упрямо умоляли остаться. «–Пожалуйста, просто танец». Сползшая лямка, открывала нежное плечико, обнажая краешек кружевного лифа. Это было наивно и по-детски беззащитно. Сам не зная, что движет им, он развернулся и грубо схватил её за талию. Она удивлённо взвизгнула. Вместе они переместились в поток, превратившись в очередную пару из сотни. Окружение расплывалось,для них остались чёткими только лица друг друга. И всё равно в глазах Алексея оставалось все то же безразличие. Он двигался, как механическая кукла, время от времени глядя на счастливую физиономи напротив. Она смеялась. Он знал, что за этим танцем не стоит ничего значительного. В его сердце не было места для малолетней дурёхи. После праздника, когда звуки стихнет, а огни погаснут, он снова уйдёт в погоню за тем, что всегда давало ему освобождение. В наушниках закрутится техно,в сознании зазвучит тихий аккомпанемент. Он погрузится в мир, где нет нежных взглядов и танцев. Эта ночь не запомнится никаким образом, кроме как как очередной случайный момент в странной череде юношеской жизни, и то, что он провёл время с Анастасией, забудется под пеленой химии и уединения. Но для неё всё было иначе. Эти минуты, с прикосновением засядут в памяти надолго. Она запомнит его, как тот блик недоступного света. Парень покинет танцпол, оставив за собой всё то, что не тронулось в душе. Он не станет давать ложных надежд, на следующий день даже не поздоровавшись. Для него это было нормально, привычно. Не интересовало как может страдать молодое девичье сердце, насколько может ранима душа девчушки.