Глава 29. Стихи на рассвете

Счастье - это родные горячие руки, которые никогда тебя не выпустят, не уронят, даже если перевернулся весь мир. С. А. Есенин.

***

Выходной а-Цзю и медленный ад Шэнь Юаня начался рано вечером с книжек и гуциня. Шэнь Юань негласно поселился в комнате Шэнь Цинцю уже давно, но сейчас не знал куда идти — брат устал и вряд-ли захочет слушать адские завывания музыкального инструмента, его соученики тем более (особенно если учитывать их немного напряжённые и запутанные отношения), в библиотеке нельзя шуметь, иначе тебя прибьет если не охранное заклинание (чтобы по ночам особо усердные ученики, не будем показывать пальцем на Шэнь Цинцю, книги не пиздили), то библиотекарь, а любимая уедененная поляна а-Цзю глубоко в еловом лесу только для него и никого больше, конечно у Юаня были привилегии младшего брата, но это место было священно. Решено. Вся китайская классика зачитана до дыр. Беремся за иностранную! Система, загенерируй мне случайную страну!

***

Юань смотрел на гуцинь. Гуцинь смотрел на Юаня. Оба понимали что скорее всего это не приведёт ни к чему хорошему. — Может лучше стихи..? — пробормотал Юань, как наивно, в самом деле.. почти всё было доведено до идеала, а от литературы уже почти тошнит, Юань даже начал вспоминать русских поэтов, чьи стихи как-то увидел как гиперссылки в Википедии и от интереса выучил. Наверное это был его предел, раз он перешёл на иностранные еле вспомнившиеся стихотворения. Брат устало ввалился в свою комнату. Ввалился. Надо понимать насколько устал человек с почти больным перфекционизмом, чтобы ВВАЛИВАТЬСЯ в комнату. — Цзю-гэ? — Юань был мелочно рад, что занятия с гуцинем удалось отложить на неопределенное время. — Всё инструмент мучаешь? — На самом деле он ещё даже не приступил, но Шэнь Цзю это знать не надо. По современному времени было уже почти 4 часа ночи(?) и это было даже как-то грустно.. — Тебе помочь? "Себе помоги" — Может лучше поспим? — С надеждой спросил Юань зная, что перед знаниями Шэнь Цзю плевать и на своё и на чужое здоровье. — Что у тебя там? — Может лучше стихи послушаешь? — Ладно, это было явное читерство, особенно если знать насколько Шэнь Цинцю нравятся "его" литературные произведения. Типа, он уже пытался говорить, что он это где-то вычитал, и иногда это даже срабатывало, ключевое слово "иногда".. *** — "Я памятник себе воздвиг нерукотворный, К нему не зарастет народная тропа, Вознесся выше он главою непокорной Александрийского столпа. Нет, весь я не умру — душа в заветной лире Мой прах переживет и тленья убежит — И славен буду я, доколь в подлунном мире Жив будет хоть один пиит. Слух обо мне пройдет по всей Руси великой, И назовет меня всяк сущий в ней язык, И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой Тунгус, и друг степей калмык. И долго буду тем любезен я народу, Что чувства добрые я лирой пробуждал, Что в мой жестокий век восславил я Свободу И милость к падшим призывал. Веленью божию, о муза, будь послушна, Обиды не страшась, не требуя венца, Хвалу и клевету приемли равнодушно И не оспоривай глупца." — Дай угадаю, большинство слов и строений выдуманные? — Ну.. — Мне всё ещё нужны пояснения, я записываю — Ты вообще человек? Рассвет уже, а ты всё ещё продуктивен.. — Ты бы застрелился из металлического арбалета, если бы знал насколько я хочу спать — Ха-ха..

***

Один процент тепла. Мы не сгораем дотла, мы остаёмся здесь.. фигурами из стекла

И снова..

..И снова рассвет..