Тризна (Рубин, Мария)

Он не надеется на искупление. Мечта это, химера — такая же идеалистичная, такая же невозможная, как одно завидное семейство. Искупление — для тех, кому еще есть что искупать. Для тех, кто суммирует, а не ставит в ряд. Под сердцем — кладбище. Широкое, неухоженное — кладбищу бы свою Ласку, но у Стаха всегда получалось лучше умертвлять, чем заботиться, резать и зашивать, чем кормить обманчивый морок плацебо. Даже в посмертии его мертвецам не будет оказано почести — он ее и в ответ не ждет. Смотрит послушно — снизу вверх — на Хозяйку с глазами чумного неба, с кожей выгоревшего пергамента, с улыбкой, которую уже видел на ком-то еще. У Хозяйки вместо кладбища выгребная яма.