Часть 1

Необходимое короткое предисловие В нашем мире Дзюнко прошла сорокадневный ад и была зверски убита. Ее убийцы получили просто сроки, которые с комфортом отбыли, и вышли на свободу. Ни один не проявил раскаяния или сожаления. Девушка мертва. Они остались живы и довольны. Самое страшное - о происходящем знали суммарно несколько десятков человек. Хозяева того дома, соседи, дружки убийц. В гости заходили, поучаствовать в интересном развлечении. За сорок дней НИ ОДИН не вмешался. Не надо быть героем, достаточно анонимного звонка в полицию. Мир, общество, бросили Дзюнко на растерзание. Разве это справедливо? Нет и нет. Узнав об истории Дзюнко, принял ее очень близко к сердцу. В нашем мире она мертва. Пусть живет в мире, который создал я. Пусть в нем будет по справедливости. Приведенный эпизод - фрагмент из третьего тома моего цикла "Жених и невеста". Дзюнко внезапно заняла в нем пусть небольшое, но законное место. Пришла совсем ненадолго, менее, чем на час "экранного времени". Но она навсегда останется в сердцах и памяти Рифа и Юльки, моих героев. Созданный мною мир... Или мир, мною увиденный? Кто знает... Легкой Дороги, Дзюн-тян! Если захотите лучше узнать о событиях, легших в основу, прилагаю ссылки. Они помогут вам лучше понять происходящее в эпизоде. Строго 18+. Убийство Дзюнко Фуруты, википедия - https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A3%D0%B1%D0%B8%D0%B9%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%BE_%D0%94%D0%B7%D1%8E%D0%BD%D0%BA%D0%BE_%D0%A4%D1%83%D1%80%D1%83%D1%82%D1%8B В 1995 году в Японии был снят фильм "Дело об убийстве старшеклассницы в бетонной оболочке". По материалам следствия и признаниям убийц актерами была воссоздана хроника событий. Воссоздана наотмашь, с близкого расстояния. Фильм был запрещен к широкому прокату. Привожу ссылку на видео, которое по нему сделал. Строго 18+. https://m.vkvideo.ru/video307931217_456239321 То же видео, подвергнутое мною цензуре - https://youtu.be/uK-y2RpFRd4?si=4VtezScwHOIx5Nx4 Трибьют, посвященный памяти Дзюнко https://youtu.be/pDyxLrRLDiA?si=98ar-l_DjTybUR9y Мой блог на author.today, посвященный "делу Дзюнко" https://author.today/post/612973 Три четких удара кремня, в руке Главки вспыхнул факел, осветив сразу всю комнату. Слова и мысли снова пропали, сметенные увиденным в дальнем углу. Два иссохших тела. Одно обнажено. Рядом обрывки истлевшей одежды. В них угадывается то, что когда-то было школьным платьем. Валяется раскрытый портфель, на пыльном полу разбросаны учебники, тетради. На втором теле остатки рубашки с закатанными до локтей рукавами и мешковатых свободных штанов. Все покрыто буро-черными пятнами. Риф и Юлька. Растерзанные. Мертвые. Страха нет. Злобы нет. Они остались позади, когда удар Юльки заглушил голоса, чуть не сломавшие их. Главка молча зажгла второй факел. Третий. Воткнула их в трещины стен. Риф и Юлька встали на колени, склонились. Ее рука коснулась головы юноши, ласково погладила. Риф провел кончиками пальцев по щеке подруги. Нет слез. Тихий шепот. - Уже все, все. Мы здесь, мы пришли. Мертвые глаза... Они... Смотрят! Разве может такое быть? Откуда-то из неизмеримой дали доносится не голос. Тень голоса, его дальнее эхо. Но они слышат, знают. Последние слова, последние мысли, которые послали друг другу. Пусть мы умрем. Здесь. Сейчас. В другом мире, в другой жизни... Будем. Мы - будем! - Вы есть. Вы - это мы. Навечно. Навсегда. Главка подошла к ним и встала рядом. В ее руках две гранаты. - Нет. Мы. - Дай. Не Главка. Они. Только им позволено сделать последний шаг, поставить точку. Дать покой вечной тьмы или новую жизнь в ином мире. Протянули руки, в них амазонка вложила по небольшому цилиндру. Безмолвно кивнула и отошла назад, скрывшись в темноте галереи. Пальцы сомкнулись на прохладной гладкой керамике, ладони взвесили надежную тяжесть. Риф достал из набедренного кармана зажигалку. Щелчок - вспыхнул маленький голубоватый огонек. Миг - и он с тихим гудением вырос, налился силой и жаром. Они посмотрели другу другу в глаза, их взгляды сверкнули багряными отблесками искр, летящих от быстро сгорающих коротких фитилей. - Огня! Страшную комнату залило озеро ослепительного всепожирающего пламени. Больше нет боли, нет страдания. Теперь вы свободны. Идите. Идти надо далеко... Кто прошептал? Кто кому это пожелал? Кто знает... Невыносимый жар бушующего "греческого огня" опалил лица, они невольно сделали шаг назад, закрыв глаза. Пахнуло ледяным холодом, сзади донесся приглушенный вскрик Главки. Огонь исчез, словно задутый могучим порывом ветра. Тишина. Темнота. - Риф! - Я тут. Тихо! - Где... - Ш-ш! Он нашел ее руку и изо всех сил стиснул. Молчи. Смотри. Оба глубоко вдохнули - и медленно, очень медленно выдохнули. Так делают, когда очень страшно и боишься нашуметь. Еще помогает взять себя в руки. Юлька притянула Рифа к себе, его ухо обдало горячее дыхание. Еле слышный шепот. Голос слегка дрожит. - Где мы? - Не знаю. Они стояли посреди длинной комнаты со скошенным потолком. Через ее единственное небольшое окно лился серебристый лунный свет. Но прежде чем они осознали, что видят... Юлька невольно зажала ладонью нос, недоуменно посмотрела на Рифа. Ну и запах... Впору взывать к Зевсу-собаке. Риф тоже сморщился. В следующий миг все мысли испарились из их голов. Вместе с тяжелым кислым запахом гниения. Так пахнут одинокие старые люди, долго прикованные к постели. Пролежни, испражнения. Одинокий старик, брошенный на чердаке... - Сашка! Юлька бросилась вперед, туда, где в полутьме что-то темнело. К источнику запаха. Глаза быстро привыкли к слабому свету и увидели... Риф шепотом выругался, в два шага догнав подругу. Оба склонились над тем, кто лежал на тонком матраце в дальнем углу. - Сс... С-сашка... - Еб...ть не умирать... Риф прикусил язык - невольно вырвавшаяся любимая Ромкина присказка прозвучала кощунством. Не старик. Не старуха. На них смотрели широко открытые глаза девушки, их неподвижный взгляд мерцал мертвым светом ночного кладбища. Ощущение дополнял холод. Жуткий холод. Или это озноб от увиденного? - Р-риф... Юльку била дрожь. Она отчаянно пыталась взять себя в руки. Стоять. Спокойно. Но как быть спокойной, если она будто снова видит себя же, там, в катакомбах?! Но там она была мертва... Умерла страшной смертью, растерзанная стаей гиен. И рядом Риф. Только что они упокоили их навсегда. Выполнили долг. Поставили точку. Но если так, где они сейчас? Кто перед ними?! Где Главка? Мысли не мешали действиям. На лицо девушки упал луч фонарика. Отпрянул, скользнул ниже. Руки... Ноги... Тело... - Твою же ж мать... Не лицо - синюшно-багровая отекшая маска. Глаза обведены черными кругами. Сухие потрескавшиеся, распухшие от жажды губы. Едва заметно шевельнулись, хотят что-то сказать. Не могут. Девушка едва прикрыта, лежит в короткой майке, задранной почти до груди. Больше на ней не надето ничего. - На ней живого места нет, - Риф сглотнул жгуче-кислую волну, подступившую к горлу. Руки и ноги девушки покрыты гноящимися корками ожогов, на правом бедре огромный синяк. На животе множество черных точек, перемежающихся тускло поблескивающими пятнами. - Не трогай! Не отвечая, Риф осторожно коснулся одного из них. - Это воск. Капали со свечей. - А точки? - Юль... - Точки. Что это? Он вздохнул. Как же трудно выглядеть спокойным... Но Юлька рядом. Как же сердце тяжело бьется в груди, отдаваясь в ушах и кончиках пальцев... Юлька ждет ответ. - Я не судмедэксперт, но по-моему... - Ну? - Об нее тушили сигареты. Юлька скрипнула зубами. Страх ушел, сменившись холодной злобой. Не было даже жалости к несчастной. Толку от той жалости! Злоба. Спокойная, ищущая цель. Между ног девушки на матраце темнело большое пятно, лоснящееся в лучах фонарей. Лоно воспаленное, красное, опухшее. На майке багровеет засохшее расплывшееся пятно. Там, где под тонкой тканью был сосок. - Кровь, Сашка, - тихо сказала Юлька, показав на майку и матрац, - грудь ее... - И все остальное... - Давай аптечку.  - Юль... - Что?  - Наша пара бинтов с лейкопластырем не поможет. Она сплошная рана. Только шум поднимем, если начнем ее шевелить.  Девушка, не отрываясь, смотрела на них. Во взгляде не было радости или хотя бы надежды. Кто-то пришел. Может, эти не будут мучить. Может, даже дадут капельку воды. А может... Убейте. Пожалуйста. Прошу. Если вы люди... Если вы не из тех, кто внизу... Убейте. Умоляю. Нет сил шевелиться, можно только смотреть из-под опухших век. И слушать шепот. Не сразу осознала, что не понимает их. Говорят на незнакомом языке. Их лица... Чужие. Она немного знает английский. Позвать? Спросить? Саднящие губы не могут произнести даже слово. Как хочется пить... Мешковатые пятнистые комбинезоны с множеством карманов и молний. За спинами небольшие рюкзаки. Воинственный вид у ребят... Они выглядят подростками, немного младше ее. Оружия при них нет, или его не видно. Оружие... Пальцы на руке дрогнули. Как она мечтала хотя бы о ноже, когда еще пыталась бороться... Не трогай! Эти слова, сказанные девушкой, она поняла. Сама хотела сказать. Не трогай... Больно. Как же больно... И мне стыдно так лежать перед тобой... Попыталась согнуть ногу, прикрыться хотя бы коленом. Нет сил даже на это. Пусть... Парень осторожно, ласково, бережно коснулся ее живота. Что-то сказал своей подруге. Объяснил. Перемена в ее лице напугала. Даже сейчас, даже после всего. Жестокая беспощадность убийцы. Она хочет убить. Не надо. Не делайте глупостей, вам не справиться. На вас крутой прикид, но этого мало, он не делает воинами. Спасибо, что пришли. И... Уходите скорее. Я не хочу, чтобы вас терзали рядом со мной. Парень выпрямился, втянул воздух сквозь стиснутые зубы. Риф бесшумно поднялся, огляделся, медленно повел узким лучом фонаря по полу, стенам, следя, чтобы свет не показался в темном окне. Осторожно ступая, подошел к двери, прислушался. Слегка нажал. Заперто. Разумеется. - Я осмотрюсь, а ты дай ей попить, - шепнул он Юльке, - только осторожно и не тереби ее. Вот бутылка... Нет, давай лучше нашу фляжку. - Саш, где мы? Она не..., ну, на японку похожа. Ой... На протянутой бутылке красовалась этикетка с иероглифами. - Вот тебе и "ой". - Мы что, в Японии?! - Не знаю. Но если она японка, вода японская... То где мы? Стоп! Он отдернул руку. - Ты чего? - А если это не вода? Подожди... Он открутил красную пробку и осторожно понюхал. Пожал плечами. Вылил на ладонь несколько капель и коснулся языком. - Саш... Юлька показала на девушку, на ее глаза, не отрывавшиеся от бутылки. - Это вода. Не ерунди. Дай сюда. - Давай, - Риф коснулся ее плеча, - только губы сначала. Поняла? Как читали. - Ты осмотреться хотел. Он кивнул. Юлька положила свой фонарик набок, так, чтобы свет не бил девушке в лицо. Осторожно накрыла ее валяющимся рядом грязным покрывалом. Усилием воли подавила желание взять его двумя пальцами. Брезгливость сейчас - оскорбление. - Прости, - шепнула она, - другого нет. Девушка благодарно прикрыла глаза, на ее губах появилась слабая тень улыбки. Слыша за спиной тихие шаги Рифа, шелест какой-то бумаги, она подложила руку ей под затылок и приподняла голову. - Пей, - Юлька сморщилась, все слова куда-то исчезли, - drink! Э-э... little... slow... Говорила мне мама, учи, доченька, английский, пригодится. Улыбка на лице девушки стала шире, она попыталась кивнуть. - Поняла? Ну... understand? На... давай. Капельку. На губы упала капля воды, девушка слизнула ее и приоткрыла рот. - Еще? Кивок. - Та-ак... Давай, теперь парочку. И лицо умоем хоть немного. Я ладошкой, не бойся... Ох, как отделали, пид...сы... Вскоре девушка смогла сделать маленький глоток, еще один. Высохший как наждак язык смог, наконец, выполнить свое назначение - заговорить. - You know English? - Yes, - прошептала Юлька, - small, a little. - Me too, - пролепетала девушка, - a little... but we can understand... each other... Thank you so much... Юлька махнула рукой, продолжая осторожно поить. - Забей, - она отчаянно пыталась вспоминать нужные слова, - what is all this? Who did it? Where is... this place? Очень здорово, конечно, общаться, но есть дела поважнее. И главное - те, кто это сделал, в этом же доме. Наверняка. Внизу. Могут прийти в любой момент. И что тогда? Бежать? Вот он, коридор, из которого вышли. Зияет в стене, выходящей на улицу. Оставить ее здесь? Ну уж нет! На глазах девушки выступили слезы. - They kidnapped me... Four guys... There were more here... Much more... They... They... Слезы потекли по щекам, тело девушки сотрясла дрожь. Шепот, шепот... Облачка пара на зимнем ночном холоде. Тают. Исчезают. - They yakuza... They took my note-book... and... and... know where my family is... if I speak... the'll kill them all... Юлька закусила губу. Суки, суки, суки. Записная книжка, значит... Семью убьют, значит... Они везде, гиены везде! Убить. Всех. Стоять. Развоевалась... Она погладила ее по голове, заботливо расправила слипшиеся от пота волосы. Какая роскошная грива... Была. - No speak, not need. I see all, I understand all. We help you. Юлька обернулась. - Риф! П-сс, давай сюда. Она рассказывает. А что это у тебя? Он показал газету, с которой брезгливо стряхнул остатки какой-то пахнущей рыбой еды. - "Асахи Симбун", написано и по-английски, даже я могу прочесть. И дата. Видишь? - Второе января 1989 года, - прошептала Юлька, - п...ц... Зовем Главку. - Давно пора. Так, что она сказала? Риф присел рядом и ободряюще положил ладонь на плечо девушки. Холодная какая... Вспомнились читанные медицинские учебники. Если при заражении крови (при таких травмах оно неизбежно) нет температуры, плохи дела. Организм уже не борется. Она положила свою ладонь на его и попыталась сжать пальцы. Посмотрела на Юльку. Можно? Не будешь сердиться? - Вот дура, - не удержалась и фыркнула девчонка, - можешь даже поцеловать. Э... May kiss if you want. Сказала - и обмерла. Ну кто за язык тянул... Поцеловать можешь... Этими губами... Звучит насмешкой. Но хвала двум богиням, никто не обиделся. - Так, девочки, - шикнул Риф, - все это здорово, но у нас здесь что? Кто? - Ее похитили какие-то четверо, потом еще много было, - быстро зашептала Юлька, - они ее... Ну, ты сам видишь. Как понимаю, это длится не один день. - Ясно. Какой день, ты на ее раны посмотри, на тело, кожа да кости остались, - ответил парень, - зуб даю, она тут месяц или даже больше. И, Юль... - Что? - Ты тоже поняла, что эти уроды сейчас внизу? Как она сказала... - Какие-то "якуза". Это кто? - Не тормози. Якудза. Японская мафия. - А, помню. Эти... Ямагути-гуми. В "Международке" рассказывали. - Да. И что мы будем делать? Оба вспомнили. Ночь. Тусклый свет пыльных фонарей на пустынной улице. Тишина. Где-то скрипнул от порыва ветра ржавый грибок на детской площадке, качнулись качели. - А если сейчас ребенок заплачет? Девушка на помощь позовет? Мимо пройдем? Потому что у нас важные дела? Риф стиснул зубы, до боли, до хруста, до желваков. - Не пройдем. Рискнем. - Да, Саш. Рискнем. Хорошо? Так было. Так они тогда решили. Время узнать, стоит ли чего-то их решение. Он снова подошел к двери, провел по ней ладонью. На вид довольно прочная. Если заклинить замок, чердак превратится в крепость. И? Гиенам, чтобы войти, придется ломать дверь. Это шум. Неплохо. Дальше? Можно окликнуть их на великом и могучем. Сказать... Что? Стоять, "кэй-джи-би"? Удивил-победил? Нет. Они поймут только, что здесь чужие. Озвереют. И? Когда начнется штурм, Юлька может орать в окно. Глотка у нее будь здоров, мертвых поднимет. Кто-то вызовет полицию. А если нет? А если до них доберутся раньше, чем они приедут? Уйти можно только тогда, когда сюда войдут люди в форме. Пожарные, полиция, медики. До этого момента придется держаться. Если припрет - драться. Есть кинжалы и гранаты. Мелькнула мысль - уйти. Коридор открыт. Захотелось самому себе врезать. Да и Юлька ни за что не уйдет. Но риск. В этих скороспелых идеях слишком много "если". Цена ошибки... Лучше о ней даже не думать. Видели в катакомбах. Можно наоборот, сидеть тихо, дождаться утра. Спрятаться в темный угол, и когда войдут - угостить "греческим огнем". Героически сгорим все. Перед мысленным взором встали четыре фигуры - голые по пояс, бугрящиеся мышцами, в татуировках зловещего вида. Узкие глаза взглянули - в них холодная угроза пополам с презрением. Чуете, с кем связались? А девка хороша...  - Зови Главку. Нам не справиться. Вода освежила лицо и иссохший рот, дала невыразимое блаженство и прибавила сил. Со всем этим пришла надежда. Безумная, невероятная. Но разве не звала она на помощь все это время? Разве она не боролась, пока были силы? Потом осталось только ждать конца. И безмолвно звать. Отца, мать, полицию, соседей... Кого-нибудь. Ей всего семнадцать, самое начало жизни. Обязательно светлой, яркой и интересной. В ней будут друзья, учеба, путешествия. А потом она встретит того, кто станет ее, а она станет его. Конечно же, навсегда. Здесь закончились наивные мечты, на грязном полу холодного чердака. Отчаяние. Желание смерти. И зов. Неужели мир бросил ее, неужели в мире нет никого, кто услышит, кто отзовется? Она не заслужила. Не заслужила! Мир послал ей не отца с матерью, не отважного копа. Не нашлось даже соседа, чтобы анонимно позвонить в полицию. Два подростка на год-два ее младше. Вышли из стены. Вход в коридор виден с ее матраца. Он кажется бесконечным. Как странно... С той стороны стены воздух, улица. Кто они? Боги? Демоны-тэнгу из древних легенд? Но ясно одно - они хотят ей помочь. Смогут? Отчаяние снова захлестнуло ее - нет. Не смогут. Не справятся с четверкой чудовищ, истинных исчадий ада. Пусть даже не пытаются. Что девчонка делает? И откуда они знают о "Ямагути-гуми"? Так смешно произносят... Юлька вышла на середину комнаты. Хотела отойти к стене, но Риф не пустил. Нечего тебе там делать. Буркнул таким тоном, что спорить не захотелось. Хватит, что он успел рассмотреть. Какие-то цепи, молоток, пара тяжелых гантелей, несколько огарков свечей. Две окровавленные бейсбольные биты. По его спине прокатился озноб - окровавленные с обоих концов. Маленькая изящная, похожая на игрушку, электродрель. Такой даже у Ромки нет. Плоскогубцы. Покрыты багрово-ржавым, как и сверло. Кровавое пятно на майке, присохшее к груди... Темное пятно на матраце. Юлька... Не думать. Не представлять ее, не видеть на ней эту майку. Нельзя. Он отвел глаза. Россыпь пивных с виду бутылок, окурки, порнушные журналы. Одного взгляда на обложку хватило, чтобы понять - то, что они с Юлькой иногда смотрят и считают крутым, по сравнению с этим "мурзилка". Спалить бы все к херам вместе с хозяевами. Вылетело тонкое лезвие ножа. Девушка попыталась приподняться, чтобы лучше видеть. Риф успокаивающе положил руку на ее плечо. Лежи. И не пугайся того, что сейчас будет. Блинство. Как ей объяснить? Чувствовать себя немым очень неуютно. Юльке хорошо, как-то ухитряется шпрехать. Что делает подруга юноши? Она следила, не отрывая глаз. Медленно надрезала кожу на предплечье. Видно, что место выбрала обдуманно - чтобы разрез не мешал. Зачем он? Капля крови упала на пол, в тишину чердака полились тихие слова. Совсем другой язык. Помимо воли проснулось любопытство. Это же ритуал! Кого-то зовут! Сейчас... Сейчас она верит во все. Сейчас черный зев таинственного коридора озарится красивым радужным сиянием и из него выйдет... Нет, выедет на белом коне. Кто? Неважно. Он их друг, а значит, и друг ей. Девушка затаила дыхание... Вот... Вот... - Фак! Юлька добавила шепотом длинную фразу на родном языке. Главка не появилась. Они здесь одни. С искалеченной девушкой на руках и бандой уродов в двух шагах. А, и еще за тридевять земель и на пять лет в будущем. - Жопа, - заключила Юлька. Донесся вздох и тихий всхлип. Она бросилась к девушке и осторожно обняла ее за дрожащие плечи. - Прости, прости, - шептала она, - sorry... Мы... We... Риф! Что делать? Ну придумай что-нибудь! Мы ее не бросим! Ну, Главка... - Что Главка? Она слишком далеко. Пора сваливать, насмотрелись на заграницу. - Что?! Не пойду! - Дура! Хватай матрац, тащим ее в коридор! - Точно! Главное, отсюда. Дотащим потихоньку до нас, а там... Наши помогут. Папа не откажет. - Надеюсь, коридор закроется, когда войдем. Не пыхти так громко. Дома скажем, на улице ее нашли. Или у Главки отлежится, она умеет такое лечить. Лавровый отвар... - Какой, нафиг, отвар, сдурел? Нужна больница, операция. Там у нее все наверняка порвано. О, у меня же свой гинеколог есть, его можно позвать. Сестренка, ш-ш, солнышко, потерпи, не стони, знаю, что больно... Р-раз... Два... - Не топочи! Заткнитесь, обе! Тащу! Ну! - Сука!!! Произнесенное шепотом, слово прозвучало криком. Коридор охотно пропускал Рифа с Юлькой - и не давал втащить в него матрац с девушкой. Попытались поднять ее на ноги, войти вместе с ней - нет. Сила, которая им помогала, недвусмысленно дала понять - девушке хода в запределье нет. Почему? - Х...й знает, почему, - огрызнулся Риф, - откуда я знаю? Юлька... Внезапно все сложилось. Как тогда, в туннеле Хаузера. Он понял, что. Понял, как. - Даже не начинай! - Я о другом. - Ну? - Надо... Юлька поняла сходу, ее лицо просветлело. - Да! Щас мы... - Стоять. За мной не иди, посиди с ней. Снова слезы. Она думала, что их запас давно иссяк. Но стоило появиться надежде, чтобы тут же угаснуть... Полились, обжигая щеки. Конец. Что бы ее новые друзья ни пытались, ничего не получилось. Никто не пришел, спасительный коридор не принял ее. Наверное, она не заслуживает спасения. Надо смириться. Губы приоткрылись, Юлька склонилась к ее лицу. - Please... Free me... Let me go... - Что? What? Совсем тихий, еле слышный голос. Сил нет. Надежды больше нет. - Kill me... Please... I beg you... Kill me and go... Юлька сжала руками голову. Не слушать. Не слышать! Мы не убьем тебя. Но это придется сделать, сказала иная Юлька. Намного старше, мудрее. Вы не оставите ее умирать в мучениях. Вы дадите ей уйти. Сами. Сейчас. Она множество раз умоляла мучителей убить ее. Но сделать это - значит отпустить, потерять над ней власть. Потому их ответ - нет. Ты не они. Сверни покрывало так, чтобы получилась подушка. Положи на лицо. Прижми ладонью. Можешь закрыть глаза. Она не будет сопротивляться. Она будет счастлива и благодарна. Это произойдет быстро. Нет! Да. Или уходите. Просто встаньте и уходите не оглядываясь. - Юлька! Смотри. Риф зовет. Вовремя. Этот сраный внутренний голос... Завали! Она подмигнула, чмокнула девушку в лоб, вскочила и подбежала к Рифу, вглядывающемуся в полумрак улицы за окном. - На что смотреть? - Дом напротив видишь? - Угу. Красивый, как в кино. - Слушай внимательно... Уходят? Вот и все. Какая-то злая сила просто посмеялась над ней. Что? Что?! О, Аматэрасу Омиками... Глаза девушки широко раскрылись, кулаки судорожно сжались... Она отбросила покрывало, из последних сил, ползком рванулась к окну, не обращая внимания на терзающую ее боль. Голая? Пусть. Увидеть. Увидеть! Ее друзья больше не зовут на помощь. Не пытаются сбежать с ней отсюда. Они решили воевать. Переглянулись. Делаем? Делаем. А если... Нет "если". Убьем? Убьем. Гиенам - смерть. - Саш... - Что? - Но если... - Спрыгнуть сможешь? Невысоко... - Спрашиваешь... Удивляюсь, что она не спрыгнула. - Не суди ее, мы ничего не знаем. - Не буду. Так что, мне прыгать, если... - Да. Здесь газон, земля с травой. Забор низкий, перемахнешь легко. Беги во весь дух по улице налево, видишь вдалеке сияние? Наверное, там центр. Магазин, банк, почта, заправка, стройка, что угодно. Там должны быть люди и телефон. Поднимешь шухер, это ты умеешь. План так себе, но другого уже не будет. - А ты? - Встречу их здесь. Риф усмехнулся и погладил ее по голове. - Иначе какие мы, нахрен, боги? - А мне что делать, когда добегу? - Сумеешь сказать "я дочь посла Советского Союза, меня похитили и хотели изнасиловать, я сбежала, вызовите папу и полицию, дом покажу"? Сначала по-русски.  - Если я не смогу показать дом?  - Сможешь, обещаю. Здесь будет громко и освещенно.  - Если тебя... Вас убьют...  - Тогда ты уйдешь. Вернешься с Главкой и вы за нас отомстите.  - Светани. Юлька до отказа сфокусировала луч фонаря и направила его вниз, яркое пятно света упало на металлическое полотно ворот в низком заборе, окружающем дом. Перед Рифом на узком подоконнике аккуратно лежат три гантели. Зажигалка. Еще что-то, извлеченное из рюкзака. Девушка с пола жадно смотрит на происходящее. Ее глаза горят. Она хочет увидеть. Что? Что странная парочка задумала? Юлька обернулась к ней, лунный свет осветил ее лицо. В улыбке блеснули белые острые зубы, глаза сверкнули мерцающей зеленью. Она как бакэнэко, подумала девушка, кошка-оборотень из детских сказок. Риф взял первую гантелю. Подбросил ее в ладони, прикинул угол и расстояние. Хвала богам за хороший глазомер. - Готова. Риф, начали. В тишине ночной улицы словно прогудел большой колокол, когда в ворота впечаталась первая гантеля. Тут же, не давая затихнуть густому вибрирующему гулу, в то же место влетела вторая, следом третья. Три удара колокола разбудили соседние дома, в окнах тут и там загорелся свет. Риф не сводил глаз с темного газона под окном. Юлька сторожила дверь. Ну! Куда вы ломанетесь? Ну же! Подъем, с-суки! - Риф... - Ждем. На улицу кто-то вышел из того самого дома напротив, стал приглядываться. В горящих окнах появились силуэты, послышалась быстрая гортанная речь, перемежаемая будто взлаиваниями. Юлька скривилась. Так звучит японский язык? Будто ругань. А может, и вправду ругаются. За дверью тихо. Отлично. - У меня свет. Газон под их окном озарился, распахнулась дверь, на зеленую траву упали тени. Сколько? Не сосчитать, накладываются. Щелкнула зажигалка. - Риф? - Да. И он показал на дом напротив. Зашипел фитиль, загорелся, разбрасывая искры. Спустя миг в воздух взмыла граната с "греческим огнем". По плавной дуге, оставляя за собой дымный след, она устремилась к цели. Улица словно взорвалась криками, когда стену выбранного дома охватила волна ослепительно белого пламени. В руке Рифа вторая и последняя граната, зажигалка наготове. Ну! К воротам подбежали четверо, о чем-то оживленно переговариваясь, кто-то из них хохотнул, показав на начавшуюся суматоху. Совсем не те, кого мысленно видел Риф. Нет мощных мышц, голых торсов и татуировок. Небольшой рост. Узкие плечи. Тонкие руки. Их ровесники. Подростки. Всего лишь подростки... Она все поняла, когда окно озарилось ослепительной вспышкой. Протянула руку и вцепилась в подоконник между юношей и девушкой. Встать. Встать! Юлька поняла без слов, обняла ее и помогла. Девушки встали рядом с Рифом, тесно прижавшись друг к другу. Юлька показала на юношей, поглощенных неожиданным развлечением. Вопросительно подняла бровь. Они? Они. Очень хотелось позвать ублюдков, а когда они удивленно обернутся и задерут головы, сказать "asta la vista, baby". Риф изо всех сил сжал губы. Это не кино. Вторая граната разорвалась прямо под ногами вовсю хохочущих парней. Смех мгновенно сменился пронзительным криком ужаса и боли, возле забора беспорядочно заметались четыре живых факела. Размахивали руками, ударяясь друг о друга. Недолго. Потрясенная толпа оставила пожар и бросилась к забору, тут же в ужасе отпрянула от протянутых к ним пылающих рук. В воздухе разнесся смрад горелого мяса. Юлька изо всех сил прижимала к себе девушку, не давая упасть. Смотри. Смотри! Теперь ты свободна. Видишь? Упали, догорают. Кучи мусора. Осталось сделать только... - Юльк, теперь ты! А ты ложись, иди сюда. Все, все... Уже почти все. Юлька! Ну! Показалось, что зазвенели стекла и задрожали стены. Юлька высунулась в окно и оглушительно орала, просто орала. В этом страшном крике была ненависть ко всем гиенам в мире. Сгорите, сдохните! Мы убьем вас! Да что это за ад? Все на улице в очередной раз ошарашенно обернулись. В проеме окна, освещенном отблесками угасающего пламени, виднелся силуэт девушки, призывно махавшей руками. Надо помочь! Вызывайте всех, пожарных, полицию! Что вообще случилось, кто устроил поджог? Да эти, напротив, известные отморозки, говорят, с якудза путаются. Обкурились дури и сами сгорели? Туда и дорога. А что за девушку несут? Бес ее знает, шлюха какая-нибудь, наверное. Когда выносили из дома на носилках, ее глаза были закрыты. Она улыбалась. Шлюхой кто-то назвал. Пусть. Девушка еще и еще раз вспоминала последние минуты вместе с друзьями. Ведь они друзья? Мы еще увидимся? Я так этого хочу! Вот бы нам вместе куда-нибудь поехать, когда поправлюсь! Моя страна замечательная, я бы вам показала столько красивых мест... Не думайте плохо, не все здесь чудовища. А еще познакомила бы вас с моими папой и мамой, они знаете, какие? Лучшие в мире! Поели бы маминых сладких имобо с чаем. Понимаю, что вы сейчас не можете остаться, не можете поехать со мной. Вам нельзя встречаться с полицией. Но, может, придете ко мне в больницу? Ночью, когда никто не видит. Ваш волшебный коридор ведь может вывести туда? Приходите! Девчонка-бакэнэко грустно пожала плечами, шмыгнула носом и прижалась лбом к ее лбу. Что-то прошептала. Свое имя. Имя юноши. Она прошептала в ответ свое. Дзюнко. Дзюн-тян. Я буду всегда помнить вас. А мы тебя. Живи и будь счастлива. Ты будешь! Юноша склонился к ней и лукаво посмотрел. Тебе разрешили меня поцеловать, я не забыл. Целуй. На душе стало светло и легко, даже рвущая на части боль отступила. Она ласково коснулась губами щеки. Очень захотелось погладить его по голове, запустить пальцы в растрепанные густые волосы. Сдержалась. Он не её. Только прошептала в ухо - помни меня. Обещаешь? Буду помнить, Дзюн-тян. Держи. Пронзительный вой сирен, сверкание бешено вращающихся маячков. "Скорая помощь" мчала ее в больницу. Две полицейские машины ехали впереди и расчищали дорогу. Новость кругами расходилась по огромному городу. В редакциях газет зазвонили телефоны. Родителям сообщили? Что она рассказала? Дежурные редакторы спешно раздавали задания. Ты - в тот дом. Адрес? Где-то в Адачи. Тебя что, учить надо? Выясни. Ты - в больницу. Убей или сам сдохни, но получи от девицы хоть что-то, что сойдет за интервью. Ты - работаешь с родителями девушки. Патокой течь перед ними, ясно? Ты - с полицией. Там просто, сейчас позвоню комиссару. Быстро, быстро! Инспектор полиции Коитиро Мориока задумчиво смотрел на лежащие возле ворот гантели. Совсем с виду обычные, пятикилограммовые, числом три. Он взял их в спортивном зале и привез сюда, аккуратно разложил в том же порядке, в каком застал те... Ночные. Улики жуткого преступления, запятнанные кровью несчастной похищенной девушки. Успела многое рассказать, прежде чем погрузилась в целительный сон под двумя капельницами и надежной охраной родителей. У входа в палату встали двое полицейских. Несмотря на ночной час больница гудела растревоженным ульем. Прибыл директор, срочно вызваны ведущие специалисты и консультанты. Уже первичный осмотр девушки привел всех в ужас. Дальше - больше. Лавина ужаса. Рентгеновские снимки. Ультразвуковые фотографии. Томограммы. Анализы крови. Маститые профессора растерянно переглянулись - за что хвататься? Минимум три срочные операции, сложнейшие. И это только начало. Выдержит ли организм, справится ли сердце? Как она прошла этот ад и осталась жива? Ее мучители, говорят, заживо сгорели. Чудо. Но к реальности, коллеги. Пока вывели пациентку из шока, даем внутривенно жидкость и питательный раствор. Перелили три дозы крови. Антибиотики. Обезболивающие. План на первые дни будет такой... Власти города поспешили объявить, что оплатят все, абсолютно все расходы на лечение и реабилитацию. Если понадобится, в Америке, в Европе, где угодно. В предвыборном штабе мэра потирали руки - избиратели оценят такое великодушие. Он поднял одну из гантелей, взвесил ее в руке... Легонько стукнул в металлическую створку ворот. Прислушался к вибрирующему гулу. Еще раз, сильнее. И еще... Взгляд наверх, где окно чердака. Гантели прилетели оттуда, с силой ударили в ворота как в гонг, трижды. Это был сигнал. Кто дал его? Когда пожарные взломали дверь, на чердаке была только беспомощная искалеченная девушка-подросток, без сил лежащая на полу. Она даже встать сама не могла, не то чтобы в темноте бросать в цель тяжелые снаряды. Но если не она... То кто их бросил? Зачем? Поверить уличной молве? Мол, четверка отъявленных отморозков сначала похитила девушку, сорок дней над ней измывалась, а потом устроила дебош, подожгла дом напротив, и заодно самих себя? Допустим. Но в эту картину никак не укладываются три удара импровизированного гонга, с которых все началось. Это не пьяный дебош. Это план. Его цель - поднять тревогу. Помочь девушке. Там был кто-то еще. - Дзюн-тян, это ты кричала? - Я, сэнсэй. - Как ты сумела встать и добраться до окна? - Сама не знаю. Услышала, что кричат о пожаре. Испугалась, что сгорю. - Соседи говорят, ты очень громко кричала. - Мне было страшно. - Когда взломали дверь, ты лежала. - Конечно. Силы закончились. - Дзюн-тян... Могу я спросить? - Конечно, сэнсэй. - С тобой там никого не было? Может, тебе помогли? - Да. Мне помогли боги. - Боги?! - Боги дали мне силы позвать на помощь. - Ясно... - Можно мне теперь поспать? - Конечно, можно. Позову твою маму и уйду. - Спасибо, сэнсэй. - Я еще потом приду. Хорошо? - Конечно. Мориока подошел к двери, взялся за ручку, нажал на нее... И обернулся. Дзюнко смотрела на него, ее губы улыбались. Бледные, припухшие, в потрескавшихся корках. Улыбались. Я знаю правду, сэнсэй. Тебе ее знать не нужно. А и узнаешь - не поверишь. Кто-то тронул за плечо, он повернул голову, его встретил укоризненный взгляд матери девушки, в нем был вопрос - сколько можно мучить нашу дочь? Рядом стоял отец. Оставьте ее и нас, наконец, в покое. Инспектор поклонился и вышел. Больше он не придет. Начальству скажет - не нужно. Бесполезно. Девочка так пострадала, чудом осталась жива. Пусть лечится и выздоравливает. Зачем ее мучить бессмысленными допросами? Пусть верит, что ей помогли боги. Кто знает... Может быть, она права. Помогли ей и покарали негодяев. Все так, как и должно быть. Гонг в ночи, крик в окне... Мало ли странного и необъяснимого происходит, верно? Ее мучители мертвы. Получили по заслугам. Судить некого. Дело закрыто. Но это будет потом, а сейчас... Мчится, мчится "скорая"... Едет обратно на свою станцию пожарная машина. Ёхэй Коори, старший расчета, откинулся головой на высокую спинку сиденья и закрыл глаза. Плавное покачивание убаюкивало... Так лучше думается. Он был тем, кто взломал дверь на чердак и ворвался внутрь. Он был первым, кто увидел... В луче мощного налобного фонаря двое в маскировочных костюмах. У их ног на полу лежит девушка. С ней что-то очень не так. Глаза отказываются видеть, что именно. Разум не хочет воспринимать. Придется. Фигуры в камуфляже шагнули к стене, в которой зиял вход в темный коридор. Но с той стороны улица, мы на втором этаже! Коридор в ничто... Перед тем, как исчезнуть в нем, парень (это парень и девушка, совсем молодые) повелительным жестом велел - бери ее, уноси. Не медли! Девушка приложила палец к губам - нас здесь не было. Молчи. Озорная улыбка - тебе все равно никто не поверит. Все заняло несколько секунд. Ровно столько потребовалось его команде, чтобы бегом взлететь по лестнице следом за ним. В спину толкнули. - Коори-сан, что там? Он опомнился и шагнул вперед. - Здесь тяжело раненая девушка. Возгорания нет. "Скорую помощь". Полицию. Он склонился над ней и прошептал. - Ничего больше не бойся. Ты спасена. Девушка попыталась улыбнуться и кивнула. Посмотрела вокруг, поискала взглядом. Ёхэй усмехнулся. - Твои друзья дождались меня и ушли. Кто они? Движением руки она поманила его ближе. Пожарный подставил ухо. Тихий шепот, тепло дыхания. - Боги. Они обменялись долгим взглядом и одинаковым жестом приложили палец к губам. Она еще не знала о том, что стала главной новостью страны. Разве это сейчас важно? Девушка поднесла к глазам прощальный подарок. Будет смотреть на него и знать - это было. В неоновом свете потолочного плафона ярко блестела монета. Такая красивая... Тяжелая. Неужели настоящее золото? Кончик пальца медленно обвел выбитые на ней остроконечные буквы. Она видела похожие монеты в музее, на школьной экскурсии. Когда выздоровеет, обязательно сходит туда и еще раз посмотрит, спросит, чьи они, из какой страны. Она знает только странно звучащие имена своих спасителей. Прошептала их тихо-тихо... Никто не услышит, никто не узнает. Нехорошо получилось, даже не спросила, откуда пришли. Не азиаты, не американцы. Русские. Мысль позабавила. У нас чуть что - сразу русские... Но кто они, что еще и запросто дарят золотые монеты? Тихонько вздохнула. Как жаль, что у нее не оказалось ничего, чтобы подарить в ответ. Ни колечка, ни медальона. Если бы было хоть немного времени, и пальцы хоть немного слушались, она бы нарисовала для них Фудзияму карандашной штриховкой. У нее такое хорошо получается, учитель хвалит. Но увы. Ничего нет, кроме... Девушка улыбнулась и коснулась головы. Это она придумала после того, как поцеловала юношу и тот вложил ей в руку подарок. Раз так, возьми прядь моих волос! Так смешно смутился, а его подруга рассмеялась. Сама протянула ему нож и показала, где лучше. Захотелось совсем по-девчачьи хихикнуть - теперь ты мой рыцарь, как в книжке! Видел бы ты меня до того, как... Я была красоткой. Надеюсь, смогу снова ею стать. Но ты меня такой уже не увидишь. Жаль... Прощайте, мои спасители, мои друзья, мои брат и сестра. Верю, что мы еще встретимся. Знаю, что этого не произойдет. Приемный покой Медицинский центр Кенва Округ Сайтама, город Мисато, Япония 18 июля 1984 года, около 3 часов ночи - Ногами-сан, как вы думаете, что с ней? - Мы дали девочке успокоительное, сейчас она спит. Простите, но мы были вынуждены сообщить о произошедшем полиции, инспектор уже в пути. Заведующий детским отделением сцепил пальцы и наклонился вперед, внимательно глядя родителям в глаза. - Скажите... Пауза. Молчание. - Как вы думаете... Отец вздрогнул, услышав, как врач подчеркнул "вы". Будто обвиняет. - Почему Дзюнко приснился такой кошмар? Похищение и все последующее... Ногами запнулся. Заплаканная тринадцатилетняя девчушка, милое домашнее создание, рассказала такое... При этом часто даже не зная, какими словами описывать... Банда подростков, какой-то чердак, пытки, насилие... Две медсестры просто выбежали, не в силах слушать. Ногами остался. Долг мужчины, врача и руководителя. - Мы не знаем, клянемся, - отец прижал руку к сердцу и поклонился, - она спокойная, одаренная девочка, наша гордость, мы все для нее делаем, никогда не тронули и пальцем. У нее нет врагов, много друзей, подруг. Всегда веселая, жизнерадостная. Мы обычная семья, работаем, живем в хорошем районе. Спросите соседей, в школе, да кого угодно... Мать молчала, вытирала глаза платком, кивала, подтверждая каждое слово мужа. Сердце никак не отпускала боль, пронзившая его вместе с криком дочери. Вместе с мужем ворвались в ее комнату... Бледное лицо, искаженное гримасой ужаса, безумный взгляд широко распахнутых глаз. Сухих. Слез не было, они полились потом. Врач вздохнул и устало откинулся на спинку кресла. Бедная девочка... Бедные родители... Врагу не пожелаешь такое пережить... - Возможно, она посмотрела какой-нибудь фильм? Прочла страшный рассказ? Может, ваша дочь... Что-то употребляет? В наше время сами знаете... - Нет, - решительно вступила в разговор мать, - Дзюнко не смотрит такое, не читает плохое. Мы бережем ее, специально не подключаем кабельное, а по государственным каналам не показывают подобные ужасы. И никаких наркотиков, мы согласны на любые проверки и анализы. Мы доверяем дочери и нам нечего скрывать. - Но она назвала имена, - Ногами снова подался вперед, - по ее словам, все они живут здесь, в Мисато! Он придвинул к родителям листок бумаги. Мать инстинктивно отстранилась, будто по отполированному дереву поползла змея или отвратительное насекомое. Отец неторопливым движением взял листок и поднес его к глазам. Четыре незнакомых имени. Он запомнит их. - Если допустить, что имена настоящие... - осторожно начал врач, - возможно ли, что... - Не думаю, - возразил отец, - среди друзей и одноклассников дочери таких нет. - Возможно, вне школы... - предположил Ногами, - где-то встретились... - Ее проверили врачи, гинеколог, - напомнила мать, - она нетронута. Но Дзюнко назвала своих мучителей. Слезы высохли, страх ушел. Они должны защитить дочь. Кошмар или нет - вот имена. Долг полиции проверить их. А сердце... Пусть болит, эка невидаль. - Она даже назвала имя инспектора полиции, который приходил к ней там, во сне! Как вы это объясните? - отец пристукнул сжатым кулаком по столу. И это было самым загадочным. Если имена разгоряченное воображение девочки могло придумать, то имя инспектора... В дверь кабинета негромко и вежливо постучали. - Войдите, - пригласил Ногами. Коитиро Мориока не верил в потустороннее настолько, что в детстве даже не читал сказок. Но как объяснить загадочное происшествие с девочкой Дзюнко? Когда шеф вызвал его и послал в Мисато, сначала решил, что это какой-то изощренный розыгрыш. Или невероятное недоразумение, совпадение, которое быстро выяснится. В городке пришлось задержаться на два дня, став гостем семьи Дзюнко. Они ни в какую не хотели его отпускать в отель, будто чувствовали с ним связь. Странную связь, которую можно было объяснить только тем, что кошмар девочки был не просто сном. Он ехал обратно в Токио и думал, анализировал, раскладывал по полочкам. Итак. Если отбросить в сторону бесплодные мысли о мистическом, то в сухом остатке остаются следующие факты. Дзюнко увидела сон о своем будущем, в котором ее похитили четверо подростков, ее ровесников. Больше месяца ада на чердаке. Четыре - несчастливое число. Значит, жуткая сказка? Возможно. Только вот имена мучителей оказались настоящими, как и его собственное. По тут же организованному запросу токийского департамента всю четверку нашли и доставили для... Чего? Мориока и сам не знал. Хотел увидеть. Увиденное не понравилось. Проблемные. Уличная шпана. Дзюнко клянется, что раньше никого из них не видела. Испуганные мальчишки клянутся в том же. Сам Мориока также может поклясться, что раньше в глаза не видел Дзюнко и никогда не был в Мисато. Что все это значит? Пальцы сжались на руле, Мориока обогнал огромную грузовую фуру. Это значит, что встреча произойдет в будущем, и ее последствия Дзюнко увидела во сне. Принимаем за рабочую версию? Инспектор пожал плечами. А что еще остается? Девочку, а точнее, уже девушку, похитили. Больше месяца изнасилований, пыток, издевательств, избиений. И чудесное спасение из рук таинственной парочки в камуфляже, вышедшей из стены. Тут можно было бы улыбнуться, но... Раз имена оказались настоящие, то почему бы не оказаться настоящими и спасителям? Подростки. Парень и девушка. Европейцы. Кольнула ревнивая обида. Не нашлось японцев? Плохо. Золотую монету подарили. Дзюнко по памяти нарисовала ее. Неровный кругляш, в центре чей-то горбоносый бородатый профиль, под ним какие-то буквы. Рисунок передали факсом в Токио, вскоре пришел ответ эксперта - похоже на древнегреческий статер. Что написано? Абракадабра, Дзюнко просто нарисовала очертания букв. Девочка никогда не интересовалась Древней Грецией, знать ее монеты не может. И - он сам. Приехал к шапочному разбору, когда таинственная парочка ухитрилась заживо сжечь преступников и поднять на ноги весь квартал, после чего исчезла. Мориока покачал головой. Ишь, умники. Убили четверых и сбежали. Инспектор сжал губы и посигналил, подогнав некстати замедлившегося перед ним водителя. Сожгли - и поделом. Молодцы, отлично сработали. Многие здесь такого заслуживают. Выводы и действия. По факту - никаких. Предъявить компании малолетних отморозков нечего. Хотя очень хотелось упрятать всех хотя бы в колонию. Молодые да ранние, особенно заводила. Вообразил себя якудза и морочит этим головы остальным. И - замечен в приставаниях к девочкам на улице. - Да не трогали мы ее, ну Мориока-сан! - В глаза не видели! - И она нас тоже, сама сказала! - Чокнутая какая-то, а вы ей верите! Он хлопнул ладонью по столу, в комнате наступила тишина. Отчетливо прозвучали негромкие слова Мориоки. - Верю. Не видели. Сейчас вас отпустят. Он поднял руку, остановив вскочивших было мальчишек. - Но я также верю, что в будущем вы сделаете с ней то, что Дзюнко увидела во сне. На губах вожака компании появилась улыбочка - ну и? Сейчас-то не посадишь, еще не за что. И мы несовершеннолетние, нам можно все. А девочка очень даже хорошенькая, чистенькая, гладенькая, стоит ее запомнить. Ха-ха, на будущее. - Вы сделаете это и сгорите заживо. Я приеду и увижу ваши обгорелые трупы. И я буду рад увиденному. Готовы? Дзюнко в своем сне увидела вас. Меня. При встрече она узнала мое лицо. Назвала правильно все имена. Это - правда. Значит, и ваша смерть в огне - правда. Судьба. Готовы к ней? Улыбочка медленно исчезла. - Я запомнил вас. Вас запомнили родители Дзюнко и ее братья. Старший уже сказал, что случись - будет мстить. А еще где-то есть те, кто сжег вас. Они могут вернуться. Берегитесь. Сейчас судьба дает вам шанс спастись, не упустите его. Мориока указал на дверь. - Идите. Впереди медленно разгоралось разноцветное сияние, океан огней огромного города. Токио. Мориока остановился перед железнодорожным переездом, ожидая, когда поднимется шлагбаум. Мимо неслась туманная полоса света - скоростной поезд. Отблески из окон вагонов падали на его лицо, причудливо играя тенями. - Мориока-сан, вы всегда будете желанным гостем в нашем доме. Отец крепко пожал ему руку. - Мы так вам благодарны, вы... Мать потеряла слова и смущенно улыбнулась. Все и так понятно. Мы - друзья. Дзюнко не сказала ничего. Смотрела на Мориоку и прижимала к себе большого плюшевого медвежонка. Прощальный подарок, купленный в магазине рядом с больницей. Его сердце сжалось. Тяжко ей теперь придется. Мисато - город маленький, родители той четверки уже распускают грязные слухи о девочке. Мол, сумасшедшая, оговорила невинных мальчиков. Возможно, придется переехать в другой город. Но все это преодолимо. Главное, Дзюнко спасена, все предупреждены. Боги и демоны... Вы, в которых я никогда не верил... Сделайте так, чтобы страшное будущее никогда не наступило. Мы здесь тоже не подведем. Обещаю. Мориока неловким движением погладил девочку по голове, расправил густые волосы. Какая роскошная грива... Почувствовал, как напряглось ее тело в желании отпрянуть. Все еще боится... Врачи ободряют и успокаивают - Дзюнко сильная, она справится. Пройдет время - пережитый ею во сне кошмар забудется, уйдет туда, где ему место - в небытие. Она вдруг протянула к нему руки, в одной медвежонок. Инспектор склонился, девочка обняла его и поцеловала в щеку. Задержала и быстро прошептала в подставленное ухо. - Мама с папой и врачи говорят, что это был просто страшный сон, и его надо забыть. Но ведь это значит забыть вас, тех юношу с девушкой, моих спасителей. Перестать быть благодарной. Я не хочу быть такой, я не забуду, никогда. Обещаю. И я постараюсь не бояться. Ведь не все чудовища, раз есть вы и они. Мама, папа, братья, мои друзья... Шепот, шепот... - Вот видишь, нас намного больше, чем чудовищ. Не бойся, Дзюн-тян. Живи и будь счастлива. Мы защитим тебя. - Приезжайте к нам в гости, я буду очень-очень рада. - Раз ты зовешь, обязательно приеду. Не потеряла мой номер телефона? - Нет! И выучила его наизусть. - Вот и умничка. Что ты сделаешь, если станет страшно? - Позову папу с мамой и позвоню вам. - Сразу. В любое время. И вообще... Звони, когда хочешь. - И даже можно просто так? - Конечно. Я буду рад с тобой поболтать. А если я буду занят и не смогу ответить, оставляй мне сообщения. - Здорово! Мориока-сан... Это вам от меня. - Дзюн-тян... Поезд с гулом и свистом пронесся мимо, красный свет переключился на зеленый, шлагбаум дрогнул и начал плавно подниматься. Перед тем, как поехать, он посмотрел на то, что лежало на сиденье рядом с ним. Карандашный рисунок Фудзиямы и накрывшая его прядь иссиня-черных волос. Месяц спустя Мисато, район Такасу, возле блока 347 18.46 - Да мы ей ничего не сделаем, просто напугаем! - Забыл, что тот легавый сказал? - А что он сказал? Где-то, когда-то что-то чокнутая насочиняла. Ты веришь? - Ну... Не знаю. - Вот придурок... И вообще - вы кого выбрали вожаком? - Тебя. - Громче. - Тебя! - Кто я? - Хироши Мияно, сэмпай. - Повторите. - Хироши Мияно. Сэмпай! Возле блока 301 19.33 - Хватит. - Че?! Я сэмпай, ты подчиняешься. Держи ее! - Я сказал - хватит. Удар в лицо, хлынула кровь. За спиной вскрик девочки. Еще два удара, еще двое легли. Мальчишка дерется жестко, беспощадно и умело. Последнего взял на отточенный болевой, послушал тонкий крик-визг, с сожалением отбросил противника. Кости ломать не буду. Сегодня. Повернулся к девочке, забившейся в угол. Нахмурился. Возиться с ней... - Пошли. Она замотала головой. Слишком силен страх. - Ну, кому сказал? Выходи, не бойся. Отведу тебя домой. Эти... Он плюнул на землю перед копошащимися на ней мальчишками. Будто обозначил границу. - К тебе больше никогда не подойдут. - Тебе конец, - прохрипел вожак, - ты предатель. - Ну попробуй, - с угрозой ответил мальчишка и сжал кулаки, - еще хочешь? Ну? - Пойдем отсюда, - попросила девочка, - можно? Он вздохнул. Кивнул и протянул руку. Она робко вложила свою ладонь в его. Какая шершавая, вся в мозолях. Много дерется. Местная знаменитость, чемпион по дзю-до. - Пойдем. Мальчик почти потащил ее вперед. Хотелось быстрее уйти из этого места. Небольшой глухой закуток, ошибка застройщика. Зайдешь сюда - и не подумаешь, что в двух шагах полно людей и оживленная, ярко освещенная улица. Она первой нарушила неловкое молчание. - А как тебя зовут? Я Дзюнко. Осеклась. Ее имя и так ему отлично известно. Как и его ей. Запомнила. - Огура. Если кто прицепится, сразу говори, что ты моя подруга и я его убью. Она вытаращила глаза и остановилась, вырвала руку. - Но я не твоя подруга! Огура тоже остановился. Так... - Ты не хочешь? - Не хочу! - Почему? У тебя уже есть друг? - Нет. - Тогда почему? Ты мне нравишься. - А ты спросил, нравишься ли ты мне? Огура приосанился и улыбнулся. Эти девчонки... Все им подавай как в кино... А в жизни бывает иначе. Он помрачнел. Вот сейчас бы и узнала... Ублюдок Мияно... - Ну вот, спрашиваю. Нравлюсь? Дзюнко смерила его взглядом. Симпатичный... В том сне он был самый страшный и жестокий. Она боялась его больше всех. Что он с ней творил... А теперь зовет быть подругой... Как так может быть? - Ты боишься меня? - тихо спросил мальчик, - из-за того сна? Расскажи... - Не могу, не хочу. Ты был самый страшный из всех, ты... Нам нельзя дружить! Вокруг них шли люди, равнодушно скользя взглядами. Стоят мальчик и девочка, о чем-то говорят. Обычное дело. Нас не касается. Как там, в ее кошмаре. Ее терзали, убивали сорок дней. Вокруг были люди. Им было все равно. Ненавижу. Ненавижу вас! Ненавижу тебя! Отойди! Она сделала шаг назад. - Ты был самый страшный! Ты мучил меня! Ты... Ты... По ее щекам потекли слезы. Это невозможно рассказать. Огура растерялся, оглянулся по сторонам. Люди уже обращают внимание... Надо сваливать. Как, одному? Оставить ее здесь? И что? Сама домой дойдет. А если Мияно с дружками рядом? Здесь еще немало укромных местечек, и он знает их все. Ублюдки могут ждать у любого из них. Нет. Он не уйдет. - Дзюн-тян, прошу... Он поклонился как взрослый. Девочка удивленно посмотрела, вытерла глаза. - Прошу. Пойдем отсюда. Домой. Я провожу, обещаю. И не бойся, вокруг же люди. Ее губы дрогнули в горькой усмешке. Люди... - Девочка, все в порядке? Ты плачешь? Он тебя обидел? Рядом остановился пожилой господин в костюме, в руке деловая сумка. Идет с работы. Огура замер. Ну вот, сейчас... А какой взгляд... Будто прочел все мысли. - Нет, господин, мы просто поссорились. - Поссорились? - Я хочу в кино, а он ведет меня домой. Говорит, уже поздно, и мама будет волноваться. Огура с трудом сохранил серьезное лицо. Ну дает, тихоня... Пожилой улыбнулся и одобрительно на него посмотрел, погладил Дзюнко по голове. - Правильно. Видишь, какой хороший у тебя друг. Идите домой, а в кино завтра сходите, днем. - Ага... Оба вежливо поклонились, подождали, пока прохожий отойдет подальше. Переглянулись и рассмеялись. - А ты врушка, оказывается. - Еще и какая! - Почему ты меня не сдала? - Не знаю. Ну мы идем? - А хочешь... - Что? - Стой тут и ни с места. Я сейчас. Он повернул голову на прозвеневший дверной колокольчик. Опять этот... Что снова придумал? Опять попытается сбыть краденые часы? Доиграется, что придется заявить в полицию. Сначала крадут, а потом... Мало ославили на весь город месяц назад? - Чего тебе? Огура перевел дух и оглядел полки магазинчика. Хм... Чего ему? - Ватари-сан, можно лимонада? Он оглянулся на Дзюнко, смирно стоящую возле входа. В который раз вздохнул. - Два лимонада и... Огура сунул руку в карман и обмер. Денег нет. Попросить у девчонки? Ну и позорище... Хозяин улыбнулся и поставил на прилавок две банки лимонада, небольшую коробку с печеньем. Буркнул так, чтобы девочка не услышала. - Двести. Завтра занесешь, понял? - Понял. Спасибо! Поклонился, схватил пакет и быстрым шагом вернулся к Дзюнко. - Вот, бери. Пошли. - Я не просила. И ты не заплатил. Вот как ее не стукнуть? Он старался, хотел отвлечь, приятное сделать... Огура пожал плечами и на ходу распечатал коробку, сунул в рот сразу три печеньки. - Ну и ладно, мне больше достанется. А деньги занесу завтра, Ватари меня знает. - Дай мне тоже... - Передумала? На, неси тогда коробку. Держи лимонад. - Ай, на платье попало! - Растяпа. - Сам растяпа! Быстро идущие мальчик и девочка затерялись в уличной толпе. Район Такасу, блок 287, дом Дзюнко 20.15 - Акира, мне не по себе. - Мне тоже. Все-таки эта банда добралась до нее... Жена дернула его за руку, остановив. - Не добралась! Ей помог один из них, защитил, привел домой. Ишь, сидят... Они стояли в окне и смотрели на улицу. Дзюнко и Огура сидели на скамейке под фонарем. Таково условие. Не хотите в доме - вот. Оттуда ни шагу. Мы смотрим. Понял? Огура молча кивнул. Понял. Здесь его не ждут и не любят. Не за что. - О чем они говорят? - тихо спросила мать. Отец пожал плечами, не ответив. Кончики его пальцев осторожно погладили прохладное стекло, там, где через него виден силуэт дочери. - Почему ты помог мне? Проводил, теперь сидишь... Почему? - Потому что стало страшно, Дзюн-тян. Не скрою, сначала за себя. - Чего ты испугался? - Вот, всего месяц прошел, не гребаные четыре года, как в твоем сне... - Не ругайся. - Не командуй! - Прости, - шепнула Дзюнко и коснулась его плеча, - прости. Огура вздрогнул, по телу словно прошел удар тока. От шепота? От прикосновения? Нет. В ушах раздался крик. Крик ужаса и боли. "Огура-сан, простите, простите, простите меня! Не надо!" Кричала Дзюнко. Кричала ему. Что он делал с ней там? Что-то ужасное. Взять себя в руки. - Прошел всего месяц, и Хироши решил тебя схватить. Нет, помолчи. Дай сказать. Говорил, мол, попугаем просто. Ведь весело? И отпустим. Нам ничего не будет, а ее проучим. Всем понравилось. Мне тоже. - И тебе, - прошептала Дзюнко. Он упрямо наклонил голову, сжал намозоленный кулак. Выгораживать себя не будет. - И мне. Подловили тебя и... Ужас. Обморочный ужас в широко раскрытых застывших глазах. Ужас. Обреченность. И вопрос - за что? - Я понял, что это смерть. Твоя. Моя. Всех нас. Зачем? Ради чего? И я понял, поверил - карающий огонь близко. Не где-то в будущем. Он здесь. Рядом. Готов вспыхнуть. И сгореть в нем я не хочу. - И ты... - Как сломал в себе что-то... Огура мотнул головой, щелкнул пальцами. - Не так. Как что-то выдернул из себя, грязное, заразное. Знаешь, как стало легко? - И ты начал их бить... - Конечно. И буду бить дальше, если не отстанут. Дзюнко стало зябко, она обняла себя за плечи. Как холодно... Будто снова та страшная январская ночь. Тихий шепот. Огуре показалось, что изо рта девочки вылетают облачка пара... Но сейчас ведь лето... - Ты хотел, чтобы я рассказала... - Что у них происходит?! Отец сделал шаг к двери. Мать остановила его. - Пусть. Значит, так нужно. Огура изо всех сил сжал голову руками, будто захотел ее раздавить. Может, тогда он перестанет слышать. Может, тогда он забудет услышанное. Нет. Не забудет. Никогда. Многое Дзюнко даже не могла произнести вслух, не хватало слов и не позволяло воспитание. Как такое говорить мальчику? Даже родителям она не рассказала всего... И было просто страшно. Будто кошмар может ожить, получить над ней власть - и забрать туда. К другому Огуре... Он будет рад добыче. Он знает, что с ней делать. Огуре не нужно было подробностей. Невысказанное он без труда домысливал сам. И с ужасом все больше понимал - не сочиняет. Не врет. Не безумна. Безумна его мать, когда сочиняет о Дзюнко и ее семье грязь. Сегодня он положит этому конец. В каждом слове, в каждом кадре мысленного фильма ужасов он узнавал. Себя. Мияно. Минато и Ватанабе. Всех остальных. Он узнавал то, о чем с хохотом мечтала их компания, собираясь на втором этаже дома Минато. Затащить бы сюда... Да и оттянуться на славу. Он стиснул зубы. Затащили. Оттянулись. Он очнулся. Увидел, что Дзюнко молчит и смотрит на него. Ждет ответа. Или просто ждет. Чего? Бледная какая... Только черные глаза поблескивают. - Ненавидишь меня? Девочка вздохнула. - Наверное, нет, - задумчиво сказала она, - ведь ты... Не захотел. Значит... Замолчала. Чувствуя спиной взгляд из окна дома, Огура закусил губу. Решился. Стоящий в окне отец сжал кулаки, увидев, как мальчик осторожно обнял его дочь за плечи. Она позволила. Что он делает? Склонился... Хочет поцеловать? Жена изо всех сил сжала его руку, удерживая на месте. Стой. Нельзя мешать. - Прости, прости, прости меня, - шептал он, - если можешь... Не там прости, там только ужас, боль и смерть. Нет искупления, нет прощения, я горю в аду. Здесь. Мы - здесь, мы - живые. Я... Он запнулся. Назад дороги не будет. Ну. Скажи это. - Я твой друг. Навсегда. Умру за тебя, если понадобится. Умру вместо тебя. Хочешь? Огура отстранил ее от себя и протянул руку. - Хочешь? Шепот в ответ, теплое дыхание. - Не хочу. Не умирай. Никогда не умирай. По лицу матери потекли слезы, когда Дзюнко вложила свою руку в руку того, кто предаст ее чудовищной смерти в ином мире, в ином будущем. В будущем, которое не наступит здесь.