Складка на одежде

      Ухоженный рабочий стол. Справа в сантиметре от края стоит стакан с четырьмя ручками и двумя карандашами. Одной фирмы. Совсем неподалёку от них стоят два монитора, клавиатура, большой коврик для мыши, сама мышка на подставке с зарядкой. Всё имеет такое положение, которое не вызывает сомнительных ощущений и выглядит идеально, словно экспонат в музее. Возможно, Пугод хотел бы умереть в идеальном месте с правильно расставленными вещами. Тогда смерти точно не стоит бояться. Он не считает это проблемой, просто думает о том, что перфекционизм — его особенная черта характера. Для него это нормально, всю жизнь так было, да и будет, скорее всего. В этом совершенно нет ничего страшного и проблематичного. Тем не менее, после усердной работы за рабочим столом приходит время привести всё вновь в порядок. Слева от стола стоит тумбочка, где лежат влажные салфетки, жидкость для мытья экранов и различные бытовые вещи, отсортированные по признакам, ясным только владельцу. Пугод старательно намывает экраны, проводя сначала влажной салфеткой с жидкостью, а потом сухой, не оставляя ни развода. По несколько раз встаёт с кресла и смотрит на расположение предметов на столе. Здесь поставить клавиатуру чуть правее, а мышку подвинуть ближе, тогда они будут стоять на одной линии. Славная работа, а, самое главное, что продуктивная!       В комнате зеркал нет, потому что так в разы спокойнее. Через них постоянно что-то видно: то кресло в неправильном на вид положении, то штора не до конца задвинута, то складку на одежде приметить можно. В общем, одни проблемы с этим зеркалом. Да и места ему здесь нет. Кровать, стол с двумя компьютерами, шкаф с одеждой, окно и небольшой стеллаж с книгами. Небольшая комната с небольшим количеством мебели для удобства перемещения и соблюдения порядка. Пугод в принципе любит минимализм, с ним всегда как-то проще живётся, отчего он просит своих друзей не дарить ему каких-то лишних предметов, которых нет в списке желаемого или которые совершенно не будут к месту в его доме. Ещё живя с родителями, он аккуратно соблюдал свой порядок, не меняя правил старших. Он их очень уважает, но порядок тоже должен быть. В родительском доме всегда было чисто чуть ли не до блеска, однако юному Пугоду всегда было мало.       Трудно сказать, когда это началось. Возможно, ещё в школе, где бумажный дневник, обёрнутый в обложку, был полон хороших оценок и забит записями о домашних заданиях каллиграфическим почерком. Или это проявилось в детстве с игрушками, ровно стоящими в ряд во время очередной игры, Пугод не слишком много выходил на улицу и общался с детьми. Ему нравился мир в своей голове и чёткий порядок вне его. Чем старше он становился, тем сильнее внутри что-то сжималось от осознания того, что идеала в реальности совсем не достичь, но он всё равно упрямо стоял на своём и продолжал наводить порядки. Ему было трудно сопротивляться собственным мыслям и зуду под кожей. Последнее всегда текло вместе с кровью, не оставляя ни единого места внутри без внимания.       В ванной все принадлежности находятся в небольшой синей корзинке. Она стоит в самом углу, идеально в него вписываясь. Зеркало здесь есть, висит над раковиной. В этом месте нет ничего особенного, как и в других комнатах этой квартиры. Пугод вновь называет это минимализмом, боясь добавить хотя бы один новый элемент в окружающее пространство. Он никогда не рассказывает об этом своим друзьям, близким и знакомым, поэтому все называют его порядочным человеком. Сложно не поверить, когда на его лице играет совершенно спокойная улыбка, а гостям всегда с радостью показывают комнаты и расположение вещей. Некоторые отмечают, что хотят быть такими, как он, сохраняя порядок и дисциплину как у себя в голове, так и в собственном доме.       Нет, они точно не хотели бы.       Пугод считает себя абсолютно нормальным человеком, ведь его детство прошло замечательно, подростковый возраст прошёл спокойно, да и жизнь вовсю бьёт ключом. Однако, увидев такие симптомы у другого человека, Пугод советует обратиться к специалисту и дать себе подышать свободой, совершая ошибки. Даже это показывает его как отличного товарища, что всегда заботлив и честен со своими друзьями. Идеальный человек, само совершенство. Слушая о себе в таком ключе, Пугод радуется, искренне благодаря человека за такой комплимент, но где-то внутри несколько раз сжимаются лёгкие и холодят руки. Глаза смотрят на собеседника, уши внимательно его слушают, однако вторым планом, периферическим зрением он улавливает, как неприятно стоит кружка с чаем. На ней немного стёрся рисунок с забавной рожицей. Эти потёртости так напрягают и вводят в конфуз, что Пугод на долю секунды отводит взгляд на эту кружку, и его пробивает насквозь, едва он замечает все неровности и проблемы этой вещи. Но это всё второстепенно, настолько, сколько возможно. Просто неприятно. Просто плечи съёживаются, а правая нога просто уходит в трясучий пляс. Это всё просто второй план. Он всё ещё слушает собеседника и поддерживает с ним диалог. Его спрашивают, всё ли в порядке, а Пугод отговаривается о сквозняке, хотя ему было даже немного жарко в своём костюме.       Ему дарят вазу. Такую чистую, белую и фарфоровую. Само очарование и привлекательность. Прекрасный подарок для такой простенькой квартиры Пугода. Он нервно смотрит на вазу с красным бантиком. Это небольшой презент от Жирафа, который просто обожает радовать своих друзей, зачастую, конечно шутками, но и подарки тот жалует. Он это не намеренно, Пугод знает точно, хоть и разговоров про вещи в дом продолжаются до сих пор.       — Спасибо тебе большое, Жираф! Да вот не знаю, куда эту вазу поставить, у меня тут и так всё наполнено. — Пугод уважает и любит своего друга. Он будет ценить эту вазу до самой своей смерти, но, пока он держит её в руках, в кистях под кожей тревожно зудит и намеревается перейти к голове.       — Так вот же, у тебя полно места! В комнате на столе поставь или на подоконник где-нибудь. — Жираф не видит проблемы, да он о ней даже представления не имеет, поэтому своим экспертным мнением указывает на места для новой вещицы. Но это никуда не годится, на подоконниках должно быть свободно, чтобы открывать окно и иметь место, чтобы протереть их. А вдруг он скинет случайно этот подарок? Стол в комнате — самое неприкосновенное место в квартире, там нельзя ставить ничего, что может отвлечь его от работы. Стеллаж? Тоже нет, там расставлены книги по размеру. Их сдвигать нельзя, как и прикрывать. У них корешки приятно смотрятся и сочетаются. Единственным исключением выступает фотография с Жирафом и Модди в белой рамке, и, пусть порой от сильной тревоги её приходиться убирать в тумбочку, но позже она всё равно будет стоять на стеллаже.       — Я обязательно найду ей место. Пошли чаю выпьем лучше. — Пугод настоятельно отводит своего друга от комнаты, где оставляет вазу на тумбочке и плотно закрывает дверь, искренне надеясь, что это поможет избежать неприятных мыслей.       Жираф — хороший и надёжный друг, благодаря которому на какое-то время получается отвлечься. Он будто видит товарища насквозь и каждый раз, когда тот задумывается о какой-то ошибке, сразу сменяет тему на другую. С ним приятно проводить время в любом месте, даже в собственном доме. Они болтают часами о всём и ни о чём, отдаваясь приятной тишине. Тогда голова не болит, мысли отходят совершенно далеко, а всё внимание стоит на Жирафе. Это делает Пугода счастливым. ***       Речь его представляет собой быстрый темп и чёткий, уверенный голос. Так же происходит мысленный процесс у него в голове. Это сильный круговорот из разных вещей, который вертится постоянно. Сделать то, убрать это, написать одному человеку, потом другому. Работы у него немерено, однако справляется он с ней прекрасно, совсем не забывая отдыхать. На это у него есть идеальное расписание, где каждый шаг расписан чуть ли не поминутно. Наверное, это самое понятная вещь в его жизни. Пугод не старается сделать выше своей крыши, если того не требуется. Всего должно быть в меру, поэтому он всегда даёт себе время на подумать, иногда полежать и ничего не делать. Главное, чтобы всё было выполнено и сделано очень хорошо. Даже идеально, не меньше.       В вузе вновь задают много письменной работы, но его это не пугает, руки его всегда готовы к занятиям и различным родам деятельности. Поэтому одна из четырёх ручек в стакане у него в руках, а сбоку от тетради лежит карандаш. Он в прямом положении, ровно параллелен столу и тетради. Какой-то новый реферат для оценки. Честно говоря, ему очень хотелось получить автомат по этому предмету, отчего приходится писать всё ручкой самостоятельно вместо печати на принтере и копирования информации с сайтов в ворд. Это не совсем радует, даже совсем немного раздражает, ведь живём уже в эру технологий и разных классных примочек, а писать нудные и никому ненужные рефераты в тетрадь почему-то приходиться.       Нервная система, видать, совсем его подводит. Нога нервно дёргается, ударяя совсем немного стол. Это создаёт неприятный шум, в котором очень сильно выделяется высокий и длительный звук, будто по стекло задели.       Это фарфоровая ваза, которая так и осталась стоять на той тумбочке после встречи с Жирафом. Пугод просто не нашёл в себе сил подыскать ей место, а внутренний порядок её постоянно отвергал. Принципы пока одерживают победу и не дают ему выбросить этот подарок от друга. Такое нужно ценить. Пугод пялится на эту вазу и почти не моргает. Её форма идеальна, как и цвет. В ней нет изъянов, она чудесна, но её присутствие создаёт сильное напряжение в комнате, да и в квартире в целом. Приходится отложить тетрадь, чтобы взять эту вещь в руки и покрутить её. Эту вазу точно делал самый настоящий мастер. Хоть и никаких рисунков на ней нет, она всё равно выглядит, как настоящее сокровище.       Где-то внутри себя Пугод сравнивает себя с ней, а точнее с тем, кем он хочет быть. Эта ваза радует глаз, не имеет изъянов и в ней всё просто-напросто хорошо. Внутри что-то неприятно щемит от этого, и он морщится, а затем задумывается, совсем не понимая, в чём проблема. У него отличная жизнь, круг друзей, собственная, хоть и съёмная, квартира, место в университете на специальность, о которой мечтает. Это вызывает такой неясный для него диссонанс. Это делает ему почему-то больно и неприятно. Он свободен в действиях и решениях, но всё равно чувствует клетку вокруг себя.       Ваза возвращается на тумбочку и даже не ровно посередине, она стоит как-то ближе к левой стороне и совершенно неправильно по нормам Пугодовских правил. Пугод всё же не смеет её сдвигать или прятать от самого себя, ведь это подарок. Подарок от его лучшего друга, который просто хочет сделать лучше. От этого на душе теплеет, но всё же перед глазами стоит пелена.       Глаза возвращаются к собственной тетради, замечают небольшую помарку в конце текста. Он её совсем не заметил, пока рассматривал вазу. Целые исписанные в идеальном порядке страницы прервались этой совсем небольшой помаркой. Пугод рассматривает её и совсем не понимает, что ему делать с ней. Такая нелепая оплошность вызывает в нём отвратительные ощущения и страх. Под кожей снова зудит, кровь вовсю закипает. Он воздух ртом хватает и бредит в своих страхах. Пелена медленно позволяет себе рассеяться, обращаясь в слёзы на щеках. Пугод их руками уставшими старательно вытирает. Теперь этот чертовски важный реферат не выглядит, как показательная работа, в ней есть эта неприятная и зловещая помарка.       Возможно, он просто переусердствовал. Небольшое выгорание, что вскоре пройдёт. ***       Чем дальше шло время, тем хлеще ощущалась жизнь. Учёба давила со всех сторон, а глаза так и цеплялись за различного рода неправильные вещи, которые просто необходимо исправить. Кажется, что стресс совсем не собирается отступать, сколько Пугод не пытается от него уйти. Это всё сильно сказывается на его внешности и характере, и друзья не могут не заметить изменений в состоянии.       Жираф и Модди всё чаще пишут ему с разными предложениями: то пойти в Дискорде посидеть, то поиграть, то просто пройтись по улице. Но каждый раз они получают либо вежливый отказ, либо игнор. А выловив Пугода хотя бы на минутку, замечают, что у того глаза красные, лицо уставшее и взгляд пустеет прямо на глазах.       Делиться происходящим внутри стрессом совершенно не хотелось. Это подорвёт его прекрасную личность и сущность, как казалось Пугоду. Он же всё всегда мог и знал, значит, и в этот раз справится, не прося о помощи друзей или родных. Уверенность так и лилась из чаши самоощущения, что всё отлично скрыто, что работоспособность не упала, что общение с людьми не утихало. Всё, как и раньше, бьётся ключом.       — Пугод, может, ты поговоришь с нами о том, что происходит в твоей голове? — Модди оказался тут внезапно, Пугод вовсю сопротивлялся его появлению и просил уйти, но тот был крайне настойчив. Теперь они сидели на кухне и пили чай из белых, будто совсем не тронутых чашек.       Хозяин квартиры предпочитал молчание, изредка отвечая на какие-то вопросы и делая вид заинтересованности в разговоре. Его внимание было занято открытым окном, из которого приятно светило солнце. С пятого этажа, на котором он жил, видно не так много, однако этот вид Пугод любил и частенько залипал на различные его вариации в разное время суток. Тут выложена прямая дорожка, которая идёт около дороги в его дворе. Она оснащена лавочками, которые на первый взгляд стоят на одинаковом друг от друга расстоянии. Пугод, конечно же, не проверял, его бы тогда совсем сумасшедшим сочли. Но всё же на вид это выглядело ровно и красиво. Вместе с ними были деревья с пушистыми кронами, которые сейчас, в начале весны, отсутствовали. Они и впрямь выглядели мягкими и ухоженными, несмотря на то, что за ними не ухаживали. Эти деревья просто росли.       — Я не совсем понимаю, о чём ты, Модди. — Взгляд переходит на собеседника, у которого серьёзный взгляд, выраженный нахмуренными бровями, небольшими морщинками на лбу и отсутствием улыбки на лице. Это же Модди, он очень проницателен, хоть и порой таковым не кажется.       В ответ раздаётся только вздох. Такой недовольный, сердитый и даже самую малость обиженный. Модди трёт переносицу и смотрит Пугоду прямо в глаза, стараясь увидеть там ответ или хотя бы просьбу дойти до правды, но в карих глазах отражается только небольшое недовольство и желание уйти.       — Жираф мне все уши прожужжал о том, что с тобой что-то не так. Увидев тебя сейчас, я понимаю, насколько сильно он был прав. Тебя что-то сильно гложет, ты с какого-то момента начал превращаться в уставший и загнанный труп. Ты всегда старался сохранить образ порядочного и идеального человека… — дальше Пугод предпочёл не слушать. Последние слова его так зацепили, что он сжал кружку и смотрел прямо в давно остывший чай, где мельком отражался он сам. И снова этот неприятный, отвратительный и надоедливый зуд под кожей. Собственное размытое выражение лица приносило дискомфорт. Щёки всяко тянуло и чесало.       — Модди, я в порядке, мне не нужна помощь, я просто немного устал, нагрузка по учёбе, все дела. У меня всё хорошо, я отлично себя чувствую, — хозяин квартиры отрезает слова собеседника и, глубоко вздохнув, продолжает: — Будь добр, оставь меня одного. Я не в настроении разговаривать, особенно, когда ко мне, грубо говоря, вломились в дом.       — Как скажешь, — помолчав около минуты, отвечает ему друг. В его глазах отражается смесь разных эмоций. Там будто насыпан негатив: недовольство, страх, беспокойство, злость. И Пугод всё видит, считывает каждое изменение в его лице, полностью и со всей своей силой отрицая то, что у него есть какая-то проблема.       Он провожает Модди до двери, внимательно смотря за его действиями. В голове всё ужасно мутно и неприятно, будто его сейчас стошнит. Он ест нормально, питаясь здоровой пищей, спит нужное количество часов, занимается спортом. Образец здорового образа жизни, но всё же что-то мешает ему спокойно эту самую жизнь проживать. Пугод отрицает эту проблему, отрицает с грубостью, неприятными ощущениями, уходами от зеркал.       После ухода Модди он судорожно прибирается, расставляя всё так, как должно быть. Пристальный взгляд осматривает кухню раза четыре, не меньше. Стол нужно переставить, с ним идут и стулья, надо протереть окно, и разровнять шторы, закрыть плотно шкафы, а внутри прибрать посуду. И всё равно всё идёт не так, как в голове требуется. Это похоже на самый настоящий кошмар, где Пугоду необходимо приводить в порядок всё раз за разом, обнаруживая ошибки. И он исправляет. Хочет, чтобы руки не так тряслись, а стресс ушёл куда-то в небытие. Этого он так желает, что уже сил не хватает.       Пугод — перфекционист. Он требует от себя и окружающего мира идеала, внутри своей убитой порядком головушки прекрасно осознавая, что этого идеала не существует. Тем не менее, он борется за своё убеждение и хватается за него, как за спасательный круг. Пугод боится, что без этого порядка он утонет. Мир без идеала кажется ему жестоким и строгим. Это тёмное болото, которое хочет утащить его вглубь, а Пугод всё цепляется за круг. Кто его ему дал, неизвестно. Возможно, он сам его выдумал и теперь не слушает иного пути жизни. От себя и своих убеждений отказаться труднее всего, особенно от тех, которым служит всю жизнь.       От бессилия и диссонанса в голове Пугод валится на кровать. У него не остаётся сил бороться с этим. Его внутри всё сжирает, сжигает и всё подобное этим словам. Он рушится изнутри, не понимая, что разразило в нём такие изменения и тревожность.       Ваза перемещается с тумбочки на середину стола на кухне. ***       Пугод почувствовал в себе новый прилив сил, весна шла полным ходом, оживляя всё на своём пути. Это потакало внутреннему отверганию проблемы, убеждая Пугода всё сильнее в том, что он нормально себя чувствует. Он выходил на прогулки, искренне наслаждаясь погодой и природой. Часто сидел на лавочке у своего подъезда, прямо под одним из тех деревьев, что имели пушистую крону в летнюю пору. Сейчас они позволяли себе только нарастить почки, ожидая распуститься полностью. Он дышал полной грудью, вернулся в строй своей работоспособности и даже Модди с Жирафом отмечали, что тот стал лучше выглядеть. Организатором прогулок был именно Пугод, приглашая своих друзей пройтись по парку города или куда-нибудь сходить по несколько раз за неделю. После такой сильной хандры друга Модди и Жираф были только рады видеть его и проводить с ним время. Всё было отлично на взгляд Пугода, но на четвёртую неделю таких постоянных прогулок у его друзей начали подкрадываться сомнения, всё ли хорошо на этот раз. Не пытался ли Пугод вновь что-то скрыть, занимая их различным родом времяпровождения.       Расписание не поменялось, режим сна и питания тоже. За исключением того, что любое свободное время проводилось вне дома и желательно с друзьями. Когда приходило время расходиться, Пугод судорожно чесал руки, рассказывая всё больше каких-то фактов и историй из жизни. Его речь становилась быстрее, а тон голоса выше.       Закономерность была поймана, и решать, что делать было необходимо в срочном порядке. Столько обсуждений и попыток выловить Пугода на правду не увенчались успехом, отчего отчаяние слишком быстро взросло.       Он не скажет, он упёртый, словно баран, и этим он похож на Модди; он активный, не любит говорить о своём самочувствии напрямую. Это напоминает Жирафа.       Пугод собрал в себе не самые лучшие качества, когда это касалось его самочувствия.       В очередной раз они собрались на лёгкую прогулку. Пугод встал уж слишком рано, отчего постоянно нервно глядел на часы, ожидая момента выхода на встречу. Он намеренно смотрел на стены квартиры, думая о чём угодно, кроме собственного дома. В последнее время он начал отторгать его, давить всеми усилиями. Стены сжимались вокруг, предметы грозились упасть. Всё играло против него. Тогда-то и пришли мысли обратиться к друзьям за помощью, однако за время прогулки он не находил нужного момента, чтобы рассказать. Боялся нарушить идиллию между ними. Они так радовались, увидев его весёлым и вновь живым, что нарушать их радость было бы кощунством и неуважением. После новых вопросов о самочувствии Пугод вновь усомнился в собственных способностях в поддержании чудесной личности. Пришлось избегать этих вопросов.       Часы, что располагались над входной дверью, тихонько тикали. Пугод внимательно смотрел на них, вместе с секундной стрелкой отсчитывая секунды, затем минуты, а позже дошло и до часа. Он совершенно не заметил, как прошло нужное количество времени. Это была первая вещь за долгое время, на которой он смог сосредоточиться полностью. Пугод сидел на небольшом диванчике, стоящем около комода перед самым выходом. Его спина прилегала к стене, дыхание держалось ровным и ясным. Самое время выходить на улицу. Опаздывать он совсем не любил, поэтому лучшее решение — выйти пораньше и чуть-чуть подождать друзей на месте встречи.       Пугод встал и почувствовал, как тело неприятно онемело, сидя в одном и том же положении на протяжении часа, а может, даже и двух. Он потянулся, размял все конечности и пошёл к зеркалу в ванной, чтобы посмотреть на себя перед выходом в последний раз.       В тот момент Пугоду стало как никогда плохо. До дрожи в коленях, до бурления крови внутри и до зуда, который нарастал с каждой секундой всё больше и больше. Голова терялась в тревожных мыслях и собственных страхах. Вокруг всё потеряло значение, даже звуки пропали из поля зрения, заменившись на тонкий и противный звон. Дышать было тяжело, перед глазами встала пелена.       На его идеально выглаженном пиджаке шла неприятная, отвратительная и выбивающаяся из всего образа складка.       И всё же у Пугода есть проблема. Тяжёлая и неприятная, шедшая за ним во все сферы жизни. Она была везде, но он так к ней привык, что счёл её обычной чертой характера. Только таких симптомов у обычной черты характера не бывает. Идеала в жизни не добиться, природа не может создать что-то без изъянов, но Пугод предпочёл пойти наперекор сильнейшей силе в мире.       И к чему это в итоге привело?