Пролог

      Зима. На дворе январь, дети бегают по улицам, играют, зарываются в снег, делают снежного ангела… Они радуются новому году, снегу, тёплым пряникам из магазинов. Они счастливы. Ведь счастье — это то, что делает нас счастливыми. Казалось бы смысл слов очень просто понять, некоторые вообще скажут, что все это знают. Возможно. Но далеко не все понимают что это значит на самом деле. Никто не вдумывается в смысл этих слов, поэтому не все понимают это.       Мы все гонимся за своим счастьем, ищем его. Далеко не все его сразу находят. Иногда должно пройти долгое время, огромное количество испытаний, а иногда оно находится под самым носом. Чаще всего люди, чьё счастье находится совсем близко, дольше других ищут это счастье. И только потеряв что-то или кого-то мы понимаем, насколько дорого оно было для нас. Только тогда мы его находим.       Тоже самое произошло с ним.       Николь не появлялась в их мастерской уже более двух месяцев. Больше всех это огорчало юношу, шедшего сейчас по центральной площади Астрограда. Обычно, девочка каждый день приносила ему разные диковинные вещицы на починку, но в тот день она так и не появилась. На следующий день произошло то же самое. Парни не могли понять, почему чудо-девочка перестала заходить к ним в мастерскую. Ник предположил, что её забрала настоящая семья, на что Маар возразил, если у неё есть семья, почему же они не забрали её раньше. — Возможно с ними что-то случилось, — ответил ему тогда Ник, — или они не могли найти её. — Её здесь никто не удерживал насильно, — отстаивал свою сторону Маар, — она могла бы уйти к своим в любое время.       Только Данила молчал, задумчиво глядя в стену. Николь… только тогда он полностью осознал, насколько она дорога ему. Светло-русые косички, серо-зелёные глаза, тонкие умелые ручонки… Он даже не заметил, как стал относится к ней как-то по-другому… не как к маленькой помощнице или другу, а к кому-то большему…       Чтобы отвлечься от этих грустных дум парень с головой погрузился в работу, то есть стал весь день просиживать у часолёта, иногда даже не обедая или завтракая. Но печальные мысли всё равно настигали его, плотным кольцом окружая и загоняя в ловушку, созданную им же, Данилой. А Николь стала приходить к нему во снах. Нет, не в луночас, скорее в воспоминания, подсознание. Подсознание — это наши глубоко запрятанные мечты, которые не могут осуществиться из-за того, что их владелец сам этого не хочет, вернее старательно пытается не хотеть и скрытые в самых дальних закоулках нашего разума страхи.       Именно в этих мечтах она стала приходить к нему. То они сидят на берегу огромного озера, устроив небольшой пикник, то они бегут по улице, между разных лавок, либо со сладостями, либо игрушками, либо ещё какими-нибудь диковинными вещицами, то они вместе летят на часолёте, смотря как проплывают мимо пушистые облака. В общем только в своих снах парень находит своё утешение.       И сегодня ночью произошло то же самое. Но в отличие от предыдущих снов, он не мог вспомнить о чём было это сновидение. В мыслях возникали разные цветные образы, но в одну картину они сложились лишь один раз. Это был луг. Летний, благоухающий, усеянный мелкими ромашками. А на траве лежала она.       Его капкан. Его цветок. Его морока. Его зависимость. Иначе и не скажешь.       Но почему он не помнит этот сон? Вспыхнувшая ярким калейдоскопом, лишь на мгновение ставшая сверкающим пейзажем, словно предзнаменование чего-то, ослепительная грёза пронеслась в мозгу в одну секунду длиною в целых восемь часов. И снова наступила серая реальность.       Не сказать, что такая уж и серая, просто с исчезновением Николь на юношу нахлынуло такое странное, ужасно-неприятное чувство, будто кто-то вырвал целый кусок из его привычной жизни, оставив там лишь всепоглащающую пустоту. — Апчхи! — чихнул против своей воли Данила и помотал головой, отгоняя унылые раздумья подальше. Вообще, он пришёл за гравировкой на руль их с ребятами часолёта, а теперь снова возвращается к этой мрачной философии, как говорится «все дороги ведут в Рим». И ничего хорошего это не приносит.       Чуть снова не окунувшись в раздумья Данила прошёл немного дальше нужной ювелирной лавки. Новый магазинчик назывался «Раритет», необходимый аксессуар он приметил ещё позавчера, на витрине. Но сейчас там его уже не было. Неужели купили?       Сдевленно чертыхнувшись, юноша почти влетел в магазинчик. Зазвенили над дверью колокольчики, оповещая о приходе очередного покупателя. В комнате витала приятная атмосфера, словно какой-то уют, тепло окружало его, исчезла странная тяжесть, чего он не испытывал уже давно. Тогда, где-то в прошлой жизни... Которую он не мог вспомнить.       На резных полочках стояли притягивающие взгляд украшения, часики и часы, игрушки и много чего ещё. В солнечном свете, проникающем сквозь огромные окна, и свете позолоченной люстры, искрились цветные драгоценные камешки, разные металлы, отражая радужные оттенки на всë, что находилось в комнате, в том числе и на Данилу. Кроме него в комнате никого не было. Взгляд парня скользнул по стойке и зацепился на красивый золотой звоночек. А рядом с ним лежала... та самая гравировка для руля их часолëта! Не медля ни секунды он нажал на звонок.       Переливчатый перезвон заполнил помещение. Сверху, со второго этажа, похоже, раздался быстрый топот ног, который перемещался на другой конец верхней комнаты, скорей всего, к лестнице. Вдруг раздался грохот, будто упало что-то тяжëлое. Вновь раздался топот. Причëм такой тихий, словно этот человек был очень лëгким, и, соответственно, молодым. — Иду! — раздалось за занавеской, которая, скорее всего, скрывала лестницу. Хозяин, вернее хозяйка, судя по голосу, магазинчика быстро спускалась по лестнице. —«Как бы она не навернулась» — подумалось Даниле, и словно прочитав его мысли, незнакомка опять вскрикнула. Парень метнулся к занавеске, скрывающей лестницу, отдëрнул еë и в самый последний момент успел поймать хозяйку лавки. Та дëрнулась, но после облегчëнно выдохнула. — П-простите, — чуть запинаясь произнесла она. Девушка немного повернула голову в сторону и посмотрела на разбившуюся стеклянную статуэтку балерины, что выпала из рук хозяйки во время падения последней. — О нет, — расстроенно прошептала она, чуть всхлипнув. — Может, применить часодейство? — напомнил о себе Данила, заинтересовано разглядывая макушку девчушки. Светло-русые волосы свободно лежали на хрупких плечиках. От самих волос веяло знакомым запахом васильков и ромашек, и голос... Такой знакомый голос, который Данила никак не мог вспомнить. Но на душе от него почему-то сразу стало как-то тепло, словно все невзгоды и печали отступили на второй план. А всепоглощающая пустота в парне будто не затянулась, а заполнилась чем-то новым, но в то же время старым, приятным, но появилось какое-то нехорошее предчувствие.       Девушка резко отстранилась и обернулась к Даниле. И юноша тут же вспомнил почему она показалась ему такой знакомой. Все воспоминания, сны, чувства, мечты о ней всколыхнулись с новой силой. — Н-николь?! — удивлëнно выдохнул он.