12: Джо Фур. Деревня. На пути к крепости

Солнце бьет своими лучами через тонкую тюль на окне. Моë окно чуть выше небольших елей, из-за чего свет лезет прям в глаза. В доме ещë тихо, только хозяйка видимо готовит что-то внизу. Я спал не много, но уют, так напоминавший мне деревенское детство, производил на меня исцеляющий эффект. Я был бодр, свеж и готов к новому дню. Было ну очень рано, часов 6, не больше. Я быстро накинул форму, и привел себя в более достойный вид. Очень хотел до отъезда пройтись по деревне, по близь лежащим торфяникам и каменистым взгоркам. В мутное окно ничего не видно, понятно лишь то, что за ночь снега намело с полметра. Я вышел, стараясь не скрипеть, на широкие ступени лестницы. Взял свой тулуп, и закрыл маленькую дверь. В доме пахло дымом и свежей едой. Я спустился, прошел по коридору мимо детской. Там играли четыре лисëнка, как только меня заметили, так сразу разбежались и затихли, только изредка посмеиваясь из-за углов. На кухне хозяйка готовит кашу и глазунью. — Доброе утро, мэм. — О, это вы, Джо? Рада вас видеть. Хорошо спали? — Да, гораздо лучше чем в палатке. Вам помощь не нужна? А то я как раз собираюсь пройтись по окрестностям. — Было бы хорошо, если бы вы помогли мне с водой для каши. А то мне уже тяжко еë таскать. — Да, хорошо, разумеется. Я быстро схватил ведро, стоящее у двери, и вышел на улицу. Ах, хорошо! Снег, как жемчуг, играет на солнце перламутром. Сосны, словно старцы, укутаны в снежные полушубки. Кое где, как глаза чудищ, проглядывают болотистые озерца. Но вот незадача, я совсем забыл спросить, где колодец. Ну и не беда, пройдусь, узнаю. Снег хрустит под ногами от холода, ветра нет, от того особенно хорошо. Домики небольшие, сплошь деревянные. Мало чем они отличались от наших, деревенских. Из труб некоторых валит дым, а от некоторых только трубы и остались… Таких немного, но есть и погорельцы… Да, даже сюда пришла война, и смела привычный уклад местных. Проходя дальше, я заметил, что из одного покосившегося дома, из его трубы, идет тонкий дымок. Любопытство брало вверх, я тихо, чтобы никто не заметил, подошел к двери, и прислушался. Там кто-то готовит, слышны детские голоса. И льется длинная мелодичная песня, которые обычно распевают девушки в деревнях. Тут дверь со скрипом отворилась, и врезавшись в меня, вышла молодая девушка антро. Я так опешил, что отошëл назад, и по привычке, что развилась у меня еще с корабля, схватился за подаренный еще профессором пистолет в кобуре. Быстро осмотрев девушку, я заметил, что это была молодая кошка, с бело рыжей шерстью, и голубыми глазами. Ее глаза округлились, а лицо было в гримасе страха. Не успел я и опомниться, как она бросилась на колени к моим ногам. — Простите меня, я совсем одна, не надо меня убивать. Я не партизан. Я верно подчиняюсь вашему правительству! — Что… что, какой из вас партизан? Я здесь не поэтому. Она еще больше опешила от таких слов, и будто еще больше впала в панику. Из двери показались несколько мордочек, на которых были слезы. — Простите меня, мой муж наверное погиб, я не знаю где он. Мне тяжко, но я все делаю для ваших солдат! — Прекратите, успокойтесь! Я даже не знаю кто вы такая! — Я не работаю на мятежников, только живу здесь и подчиняюсь Гаевине. Не троньте детей, прошу! Как будто всему этому курьезу, зашедшему слишком далеко, не хватало драматичности, из дома выбежала видимо ее дочка, и рыдая, вцепилась мне в ноги, с просьбами их не трогать. — Вот чертовщина! Да что же такое! Я… Я не гаевинец, еë в гробу видал эту Гаевину будь она проклята! — Но… Но… Кто вы тогда? Прошу прощения. Я отцепил от своих ног еë дочь, взял еë на руки. — Я солдат из Нормании. Слыхали про такую страну когда-нибудь? Она поднялась и отряхнулась от снега, еще видимо меня побаиваясь. — Нет…нет сэр, никогда о такой не слыхала. — Так вот, Нормания и Вуковина, можно сказать, почти ваши друзья. Я исследователь, и остановился вместе с товарищами в местной гостинице. Хватит меня бояться, я вас не трону. — Я… Я не боюсь. — Вот и славно, а теперь надо провести вашу дочь в тепло. — Да, да проходите, прошу… Я прошел во внутрь. Девочка, что сидела у меня на руках, уткнулась мордочкой мне в шею, а руками схватилась мне за волосы. Она нарочно не отпускала их, видимо ещë не верила, что я их не трону. Кое как я спустил девочку с рук на пол, и та сразу юркнула на кровать. — Проходите, сэр, мой дом небольшой, вот тут можно сесть. Она сняла большой плед с лавки у стены. Дом был темный, свет проникал сквозь дыры в стенах, да через крошечное окошко. — Я зыбыл представиться, я Джо Фур, медик-исследователь родом, как я и говорил, из Нормании. — Очень приятно сер, я Динка Кастри. Я не местная, приехала сюда из окрестностей города занятого Гаевиной еще полгода назад. Она явно не очень хотела вспоминать этого, но моя бестактность и интерес к антро, подгоняли меня интересоваться ее ситуацией. — Но, как я погляжу, война добралась и до вас. Неужто вы так и живете в этом разваливающемся доме? — Да, уже как месяц. Туго конечно, еды не много, мне и дочке едва хватает, лекарств вообще нет. — Ваш муж погиб? — Он несмотря на мои мольбы отправился на фронт, и подруги говорят что погиб в первые минуты своего первого боя… Но я в это не могу поверить… — Простите что заставил вспомнить этот ужас… Может я могу чем-то помочь? Возьмите хоть это. Я достал из кармана несколько лекарств: от простуды и несколько болеутоляющих, которые сам использовал от боли в руке, и протянул их ей. Она их вежливо оттолкнула, с выражением на лице, как будто она очень их не хочет, и они ей не нужны вовсе. Но видно было, что ее просто стыдно брать их у меня. — Нет, нет сэр, что вы. Оставьте их себе! — Они мне не нужны, прошу берите! Кое как я их всучил, и не принял обратно, несмотря на попытки их вернуть мне. — Да оставьте их. Лучше скажите, где у вас тут колодец? Хозяйке дома, где мы остановились, нужна срочно. — За углом и налево, там общественный колодец. Я поправил куртку, взял ведро и открыл дверь. — Спасибо, был рад познакомится! Всего вам лучшего! — До свидания сэр! Удачи вам. *** А на улице все так же прекрасно. Все живет, так и блещет красотой молодой северной зимы! Но одно удручает меня. Вокруг не души, эта часть улицы уничтожена почти до основания. Могилы в канавах, огородах и садах. Смерть не оставила эти места, она так и повисла в воздухе. Вся судьба Прилагоморья, как и судьба этой деревни, висит на тонком канате над бездонной пропастью. Сможет ли эта милая старушка — хозяйка прожить с детьми? Куда пропали их родители, это вопрос скорее риторический… Доживет ли до весны эта девушка с дочкой? И кто сможет им помочь? Я…? Нет, что способен сделать я? Так разбрасываюсь фразами, словами, а на деле, что сделал для того, чтобы слова воплотить? Ничего… «Гляжу на будущность с боязнью Гляжу на прошлое с тоской И, как преступник перед казнью, Ищу кругом души родной.» Вот поворот и уже колодец. Старый, из досок и бревен. Я открыл его дверцу, и глянул вниз, а там бездна. В конце еле виден отблеск воды. Плюх. Ведро, прицепленное к веревке упало в воду… Уже минут 15, и я стоял в прихожей и раздевался, а хозяйка заливала воду в кастрюли и бутылки. В комнате Швейка слышны шорохи. Вот и он уже вышел в коридор. Всегда удивлялся, как он умудряется держать свой китель в таком порядке и чистоте. — Dobar dan¹, Джо. Я погляжу вы давно не спите? — Рад вас видеть, да, я проснулся в часов шесть, не больше. — Не спалось? От чего же? — Да так, просто самочувствие хорошее. Погода изумительная, воздух чист, а небо — будто водная лазурь. — Красиво поете, удивительно что вы не стали поэтом, художником, или еще кем-то, кто не ковыряется в других людях. — Ну для этого нужно тоже некоторое творчество. Да и я считаю, что медицина приносит больше пользы, чем рисунки да стихи. — Напрасно… Напрасно. Ну, как знаете. Швейк огляделся, порыскал в ящиках, чем вызвал недовольство хозяйки, и видимо это заметив поспешил выйти на улицу. Мне незачем стоять тут над душой, я поднялся обратно в комнату, сел на кровать, оперся на стену, и достал книгу, что мне подарила Аска месяц тому назад. Вот и Шоу зашевелился, слышны его возяканья и тяжелые шаги по коридору. Он поздоровался с Швейком, что уже сидел в гостиной, и вышел на кухню. Он что-то громко пытался объяснить хозяйке, но наткнулся на стену недопонимания. Все настойчивей он объяснял, а она все настойчивей не понимала. Наконец, когда уже поднялся ор, я вышел в коридор. — Что у вас такое приключилось? Хозяйка: — Джо, как хорошо что вы здесь, ваш друг пытается мне что-то сказать. Шоу: — Ну и где тебя носило полиглот? Эта карга не понимает по нашему ни слова! Джо: — Виноват, что вы хотите спросить? Шоу: — Где здесь чертов туалет. Я уже устал повторять! Хозяйка: — Ничего не понятно, вообще! Шоу: — Ну? Она опять ничего не поняла. Ох, черт ногу сломит с ней договориться! Джо: — Мой друг хочет узнать, где у вас туалет? Хозяйка: — Скажите этому грубияну, что туалет у нас справа, за домом. Джо: — Справа, за домом. Шоу: — Спасибо Джо, а то эта карга меня совсем путает. Он быстро вышел из дома, даже не прикрыв дверь. Я закрыл ее, и направился по коридору в гостиную. Швейк сидел, сложив ногу на ногу, и читал книгу. — Ох, это вы Джо. Я уж думал что Шоу еë убьëт. — Да, разговор у них не пошëл… Швейк сидел и внимательно перелистывал книгу, как вдруг быстро, с досадой, кинул ее в свою сумку. — Ну и понапишут же! Опять все умерли, никогда не выживают! Что же за маньяки у нас в литературе. Все хотят добавить трагизма, будто у нас горя мало! — Да, сейчас и так все плохо. Но излишняя идиллия вредна не меньше. — Да бросьте Джо. Вы сами еще юнец, неужто не хочется романтики, любви и счастья! Ту самую найти не любо? — Я не ищю ее, пускай уж лучше случай нас сведет. Уж больно не охота, просить себя в мужья у тех, кто сам не хочет мужа. — Смотри как льет! А сами? Я видел вас у местной, вот с часа два назад. Вы заходили к ней, стояли у дверей. Зачем же спрашивается? Не за любовью ли? — Нет, нет, то случай был, простое совпадение. Не более… — «Пусть случай нас сведет…» Не тот ли случай? — Да нет же, я просто поглядеть, а тут дверь, она и вот… — Да ладно вам, я лишь шучу. Без шутки наша жизнь скучна и безобразна. Швейк похлопал меня по плечу, и посмеиваясь от моей красной от стыда и смущения рожи, поинтересовался. — Что там с едой? Страсть как хочу уже есть, просто умираю с голода! — Почти готова. Хозяйка уже как второй час стряпушничает. — Вот и замечательно. Тут из кухни раздался голос хозяйки. — Еда готова господа, прошу за стол! Швейк встрепенулся и повернулся в сторону кухни. — Джо, что она сказала? — Зовет к столу. — Ну наконец! Мы вышли в большой коридор. Шоу уже стоял у стола в предвкушении яств. Хозяйка еще суетилась у плиты. Хозяйка: — Прошу, садитесь, господа. Шоу: — А? Джо: — Она говорит что можно садится. Все уселись, поблагодарили, за исключением Шоу, который так и остался с хозяйкой в контрах. Еда восхитительна, впервые за дня три я ем что-то теплое и свежее. Удивительно, как мало нужно человеку порой для счастья. В коридоре шум и шорох. Это видимо Жерар встал. И правда, уже через минуту он стоял в проходе, в своих черных штанах и рубашке с белой каймой. Жерар: — Доброе утро господа. Что, голод сильней мужской солидарности? Швейк: — Вы Жерар уж слишком поздно, все давно встали. Джо даже успел познакомится с местной незнакомкой. Джо: — Я бы предпочел не слышать таких шуток, тем более при всех. Швейк: — Не занудствуйте, Джо, будьте сомоироничны. Жерар: — Скоро приедет грузовик, который доставит нас в крепость Орши, это не далеко. Шоу: — В прошлый раз, это недалеко растянулось на долгие часы. Жерар: — Местный рельеф и погода сильно затрудняют проезд по острову, так что проявите терпение. Джо: — Прошу к нам за стол, Жерар. Жерар: — Благодарю, а вы и в правду познакомились с местными? Ох, этот Швейк, хороший человек, но слишком резок на язык. Вечно его шутки про антро заставляют краснеть. Интересно, если бы я и ходил к ней за любовью, шуток было бы больше? Вздор, какой вздор! Джо: — Да так, Жерар, мелкое знакомство. Ничего интересного или малость важного… Шоу: — Жерар, вы случаем не знаете, где всë же Мирко? Я его со вчера не видел. Жерар: — Да, проклятая забывчивость, он как раз и отправился за грузовиком. Через минут 30 все уже было съедено и выпито. И все опять разошлись кто куда. Смотреть в окно, предвкушая приезд Мирко, было неимоверно скучно. Так что я вновь, напялив куртку, вышел во двор. Я прошел дальше по дороге, и уже очень скоро оказался по среди леса на маленькой проселочной дороге. Да, прям как в детстве. Попав сюда оно мне вспоминается гораздо чаще, может местный быт, природа и пейзажи в том повинны, а может и обыкновенная тоска по близкой душе? В детстве я был довольно общителен, у меня было много друзей, знакомых… Теперь все в прошлом, кто у меня есть теперь? Тетя вечно на работе, ей как-то надо тянуть семью, а что бы я работал она не хочет, боится за меня и моë здоровье. Да, наверное волнуется там… А Аска, зачем ей мои хлопоты, я бы предпочел, чтобы она ничего о моих проблемах не знала, сам как-нибудь перетерплю. Но здесь мне лучше, антро не особо исковерканы междоусобными войнами, вечными восстаниями, бунтами, погромами, у них нет того, что искушает человека, чувства превосходства. Даже к нам они добродушны, а ведь мы несëм им смерть в металле и огне. И мой родимый дом, Нормания, меня не радует, не дает покоя, а все больше беспокоит и волнует. В последнее время в обществе всплывают идеи Великой Нормании. Поганые политиканы, им плевать и на нас, и тем более на антро. Они с радостью бы загнали бы нас в эту землю, если при этом это будет ИХ земля. Да, именно ИХ, не о каком народе они не думают, строят из себя большинство, а на самом деле их так мало, что и дивизии собрать не получится… За поворотом слышен гул мотора, такое ровное гудение. Уже и скрип кузова отдается звоном в заунывной тиши. Мирко едет? И в правду, из-за поворота показался грузовичок, небольшая доходяга, дымящая как паровоз, кое-как пробирающаяся сквозь снежную колею. Я помахал рукой, а мне моргнули фарами, значит точно он. Вот машина приблизилась, сбавила ход, и распахнув дверь на ходу, показался Мирко. — Здравствуйте Джо. Гуляете? — Рад вас видеть, мы вас уже потеряли. Да так, вышел продышаться от грязного воздуха городов, а тут вы на этой дымящей адской колеснице. — Что ж, у меня к вам деловое предложение. Только вы вышли меня встретить, так? Поэтому для вас свободно место в кабине, что скажите? — Премного благодарен вам. Я с радостью приму это предложение. — Тогда прошу, времени у нас немного. Он протянул мне руку, и я вскарабкался в кабину. Небольшая она, вся обита утеплителем, где-то даже сохранилась кожа. Все как обычно, тряска и прохлада, впрочем всяко лучше чем в БМП. Вот и наш дом, мы вдвоем вышли из кабины. На пороге показался Швейк в полном обмундировании, можно сказать при параде. — Что, готоветесь к присяге? Какой по счету? —И вы тудаже, и откуда вы понабрались такой остроты? — Учителя хорошие были сэр. Мирко: — Где остальные? — Еще собираются, Шоу в гостинной, в безуспешных попытках найти, чем промочить горло, Жерар у себя, он по моему штудирует анотомию, мается вобщем. Мирко вошëл в дом, и стал поторапливать раздраженного Шоу, и беспечного Жерара. Вскоре, из хаты вышли Шоу, с лицом крайнего разочарования, и Жерар, со своей вечно не спадающей таинственной простотой лица. За ними с двумя сумками показался Мирко. Мирко: — Джо, скажите пожалуйста хозяйке, что мы уезжаем, и поблагодарите ее что-ли, всë же она добродушно нас приняла… Итак, господа, прошу по местам, в кузов, время не ждет, нам к вечеру надо уже быть в Орши, там нас встретит генерал Макартур. Макартур? Я уже и забыл как он выглядит. Если там он, то там же и Ликвид. Только с ним у нас была связь, раза три я получал от него письма, но как не напишу ему, так цензоры письма мои в костры кидают, мол: «Слишком вольно пишите». Я зашел в дом. Удивительно, но за одну ночь он стал мне родным. Таким теплым и уютным, что и уезжать не хотелось. — Хозяйка, хозяйка. Где вы? — Ась, я тут, в детской. Вам что-то нужно, я сейчас подойду. — Не стоит утруждаться, я хотел лишь сказать, что мы уехали. — И всë таки буду по вам скучать. Вы добрые люди, даже тот выпивоха. — Не держите зла, он добрый, но не пунктуальный. — Удачи вам Джо, всего хорошего. — И вам. Я, взяв все свои вещи, вышел на улицу, студеный воздух обжигал лицо, обветрившееся на холоде. Тяжелая дверь с шумом захлопнулась за мной. Машина стояла заведенной, обойдя ее я почти с ходу запрыгнул в кабину. Мирко с размаху вдавил педаль, и машина, качаясь, поехала по дороге. Все те же пейзажи, но теперь в снегу, казались, вроде как, более живыми. Так непривычно видеть снег на еще не до конца облетевших деревьях. Ранняя зима всегда меня сбивала с толку, но только не здесь… Тут она другая, может более щадящая? За окном пролетают сосны, березы, бесконечные снежные пустоши, и кое-где маленькие замерзшие озерца. Хорошо, как-то спокойно на душе. Ни спешки тебе, ни постоянных переживаний, ни трудных решений, от тебя толком ни чего не зависит, вся жизнь — череда обстоятельств, и кто знает, что ждет тебя за углом… *** Мы в пути уже 8 часов. У Мирко руки окоченели, от того он попросил Жерара его заменить. Да, так гораздо интересней коротать время поездки. Жерар — интереснийший собеседник. Когда речь зашла о антро, инициатором разумеется был я, Жерар вдруг проявил не меньший интерес. — Жерар, вы человек науки, как и я. И очень интересно узнать ваше мнение о здешних, как они вам? — Разве мнения Шоу и Швейка не достаточно? Хотя понимаю, они скажут что-то вроде: «Бить их надо, эту трихоть проклятую, всем бы кадык вырвать!» — Аха-ха-ха. — Но что вы смеетесь, Джо? Разве не так? — Ох да, да, именно от этого и смеюсь. — Но если серьезно Джо. Я бы никогда не отправился сюда воевать если бы не приказ. Я достаточно умен чтобы понимать, что антро ни чем нам не уступают. А сами вы? Как считаете? — Ну, я, эм… Ну… — Что же вы? Сложно сказать? А ведь сами только о них и читаете, думаете я не видел? Вы явно ведëте дневник, зачем? А та незнакомка в Гримпен? Вы же не просто так оказались у ее двери, так? С лица моего медленно сползала улыбка. Он все знает, но откуда? Ставлю голову на отсечение, что он спал все время. А теперь он говорит такое, я тщательно прячу и дневник и книги, но он все знает. Вот же в просак я попал. — Вижу отнекиваться нет толка. Да, вы меня поставили в безвыходную ситуацию. Ну что же, пора объясниться. Я действительно увлекся антро, но в исключительно исследовательских целях. Не ищу любви, или снисхождения, прощения или признания, просто пытаюсь понять их, не ищу слабые стороны, а пристально изучаю их мир. Я знаю прилагоморьский, и это открывает передо мной кладезь информации, настолько новой, что книг о ней не больше 10. — Вы смелый человек скажу, все другие кого знал боялись и пискнуть о антро хоть что-то позитивное. Честность — благодетель души, и это аксиома! — Но вы ушли от вопроса, а мне интересно узнать ваше мнение. — Ох да, но оно подобно вашим размышлениям. С той поправкой, что в отличии от вас, я не питаю к антро никаких чувств любви, они мне интересны, и не более. — Да что же такое, хватит слушать Швейка, я действительно был у нее, но это просто небольшая оказия, не более. — Допустим так, но знайте, я никому не верю, и уж тем более Швейку. — Но как тогда вы узнали? — Скажем так, это секрет… Загадочный уж больно сильно. Но хоть одна душа меня поняла, и на том спасибо. Уже не одинок, а с единомышленниками хоть умирать не страшно. *** Вокруг гористое плато с редкими просеками. Вот в лучах закатного солнца, на фоне огромной горы, как колос, возвышающийся над горизонтом, появляется крепость Орши. Она поставлена у подножия горы, вокруг остатки города, разрушенного будто огромным чудовищем. От Жерара я узнал, что местные называют эту гору и город, Эребор, а сама крепость построена ещë лет 200 назад. На въезде я впервые за все время увидел родных солдат, и стяги Нормании, наконец, как дома… Сам город представлял собой крупный фабричный центр, не так давно отбитый у повстанцев армией генерала Макартура. Здесь был штаб нашей южной группы войск, а также основная база Миротворцев. Цитадель людей на юге. Жерар говорит, что здешний управленец антро бежал, и вроде как он называл его «Королëм под горой», без понятия к чему это. Мы выехали на центральную площадь, там нас встретили несколько гвардейцев. С их слов Макартур принять нас не может, он на спецподготовке одного миротворца к опасной миссии, в общем обычные дела. Швейка, Шоу и Мирко не плохо потрепало, но им везет, их определили в казарму, а точнее офицерский корпус. Нам с Жераром везет меньше. Как медиков нас отправили приводить выданные нам кабинеты в порядок. Мне достался кабинет прямо в крепостной стене, такая каморка, пропахшая вяленным мясом. И, вот те на! Как тут много хлама и грязи. Все в коробках, мешках с этим мясом, стопках бумаг и книг. Сам кабинет донельзя холодный, зато есть собственная печь. Ну что ж, к работе… Битых два часа я отчищал кабинет. Но я оказался неплохой горничной. Все стопки были рассортированы, хлам вынесен в кладовую, мешки с мясом отправлены в столовую, там разберутся. В углу горит печь, разнося по комнате уют. Кабинет не такое уж и дерьмо, даже очень милый такой. Но истинной наградой оказался вид из окна. Огромное поле с взгорками и домишками, овраги с ручьями, неподвластными холоду. И солнце, ярко-алое и большое, кажется вот вот поглотит землю, но все больше гаснет, отдавая простор сумеркам. Вот оно — Загорье Ночь побеждает день, а меня одолевает сон. В этих каменных стенах печь греет не только тело, но и душу. А как только согреется душа, ее так и тянет в дрему. Пора спать Джо, кто знает что тебя ждет впереди…