Часть 1

Акт I Фред. Глава I “Bardon”. Огни безумно сияют во тьме многолетнего монолита величественных сводов и переулков. То был древний и по-своему обаятельный город тысяч страстей и жарких, почти незримых безумств. Ночью он обличал свою истинную натуру, полную коварства и жаркого азарта пыльных улиц, что никогда не спят в праздном веселье… В ту ночь шёл дождь, скорее бывший даже отчаянным и жестоким ливнем, способном даже разогнать по домам и барам праздный народ. Нечастое явление, которое, тем не менее, оставалось в пределах нормы городской суеты. Лишь только огни напоминали о том, что город жил. Во тьме ночного ливня таились сотни интриг, афер, безумств… Десятки жизней ломались… А огни всё светили и светили в мрачном тлене бытия… Тяжелы были времена сухого закона, особенно для подобного места… Увы, но сия град не мог жить без искушения, без азарта. На крыше одного из домов стоял парень и наблюдал за игрой огней в ливне. Он совершенно не боялся промокнуть, будучи скорее отрешенным от дел мирских. Голову его украшал изысканный, но слегка поношенный цилиндр со множеством странных амулетов и прочей ветоши, чьё истинное назначение было понятно лишь немногим. Головной убор дополнялся таким-же изношенным пиджаком черного цвета с едва заметным синеватым отливом, штанами в тон остальной одежде и стильными черными ботинками. На нем были надеты перчатки светлого оттенка, а в руках он держал длинную белую сигарету с надписью на английском: “Black Dog”. Больше всего в образе парня привлекала не одежда и даже не сигарета, которая ухищрялась не тухнуть под проливным дождем. Всё дело было в его лице слегка неестественного для человека оттенка кожи и множестве швов, украшавших его, бывших скорее даже похожими на странные шрамы. Лицо его обладало весьма мягкими и привлекательными в чем-то чертами. Волосы светло-серого оттенка липли к телу от влаги. Завершали процессию алые радужки ехидных глаз. Загадочный человек стоял и задумчиво курил, опираясь на перила крыши. В лучшие времена на этой плоской платформе было не протолкнуться от гостей заведения, желающих насладиться свежей выпивкой на открытом воздухе… - Я словно муза твоя, о Ветер Перемен! Сколь давно не видел я подобных дождей и не нежился в сырой влаге темнейших ночей… Парень начал неспешно проговаривать поток слов с такой манерой, будто он влюбленно читает стихи перед окнами чьего-то дома. Эту речь прервал звук открывшейся двери. - Лай, чем ты занят в такую погоду? – Прозвучало из помещения, - Ты ведь промокнешь! В ответ он лишь безразлично развел руками. - Так к чему же вышел ты? Сам не боишься промокнуть? Дабы было известно тебе, Я- романтик и творец! Мне велено самой судьбой наслаждаться столь меланхоличной погодой! В конце концов, в жизни надо хотя бы изредка наслаждаться риском! Фред, а именно так звали вошедшего в дверь юношу лет двадцати трех, лишь беспомощно вздохнул. Выглядел он весьма неброско в сравнении со своим другом: медного отлива волосы, волевые черты лица, доставшиеся ему ещё от дедушки и ярко-зеленые глаза создавали весьма гармоничный, но простой образ. Одет он был в красную рубашку, вывернутую из черных брюк. - Сколько раз ты мне это говорил за последние годы? Я и так занимаюсь нелегальным делом! – Он нервно вздохнул, - Подумать только, продаю алкоголь… В такое время! Лай продолжал курить, глядя на своего собеседника со злорадной иронией и жутковато улыбаясь. - И ты видишь в этом риск? Право дело, мне казалось, что в тебе есть доля азарта… Фред лишь беспомощно махнул рукой и подошел ближе к Лаю, держа в руках небольшой черный зонт простого вида, и прикрыл его от дождя. Лай лишь рассмеялся. - Я не боюсь, что моя сладострастная сигарета потухнет! В самом деле, как тяжело в это время найти хорошего товара, что не отдают столь мерзкой горечью! Лай внезапно оперся на перила и опустил своё тело вниз к темному мраку. От падения с шестого этажа его спасала лишь единственная рука, которой он удивительно твердо ухватился. Даже в таком положении парень не переставал курить сигарету. - Я не стану помогать тебе, Лай. Если упадешь, это будет только твоя вина! Пробурчал с явным недовольством Фред. - Знаешь, поразительный открывается взору моему вид! – Лай поудобнее устроился на перилах, - Немыслимо прекрасны небеса, облаченные во тьму! Говоря об этом, как там наш бизнес? Внезапно сменил тему Лай, Фред на это беспомощно скривил лицо и ответил с явной неохотой. - Недавно забрал очередную партию. Дрянной товар! Одно хорошо, новый поставщик работает неплохо… Всё же с каждым разом становится тяжелее найти нормальных людей! Представь только, очередной человек отказался работать с нами в пользу более «Надежных и влиятельных клиентов»! - Что-ж, сколь сильно сжала наше горло влиятельность мафии! Впрочем, что те, что эти… Продают одну бурду! В сердцах выругался Лай. - Даже она будет получше того дешманского вина, которое ты обычно пьешь! - Поосторожнее в словах! Оно излучает столь сладострастный аромат! Влюбленно проговорил он на столь вопиющее с его точки зрения оскорбление. - Разве что сладострастную вонь… Внезапно Лай потерял равновесие, лишь немыслимым чудом не упав. Недокуренная сигарета сиротливо полетела вниз, затухая и испуская последние клубы дыма. Едва пережившему падение Лаю оставалось только нервно цокать языком. - Ах, какая жалость! Такая сигарета, а улетела вниз на радость сырому бетону! А не прыгнуть ли нам за ней? Будто заговаривая, проговорил Лай. Он приобнял Фреда за плечи и безумно улыбнулся. - Пошли уже внутрь, раз докурил. Не собираюсь я потакать твоим странным идеям. Сказал Фред, убирая с плеч руку и уволакивая Лая внутрь здания. Тот ещё какое-то время брыкался, жаждая самостоятельно прыгнуть за бесценным с его точки зрения предметом. Угомонился он лишь тогда, когда они скрылись от дождя. Захлопнув дверь, они зашли в небольшое помещение с лестничным пролетом, ведущем на третий этаж здания, полностью принадлежащего Фреду. В это непростое время он числился как небольшое кафе с весьма странным названием «Bardon», вероятно, отсылая нас к его цветовой гамме. Это уютное местечко, известное в узких и очень тесных кругах как место с прехорошенькими фирменными напитками. Досталось оно Фреду от его дедушки. За долгие годы владения, парень мало что изменил в заведении. Более того, он бы даже мог сказать: «Спасибо» Сухому Закону, ведь он был тем немногим, что сподвигло его, по крайней мере, переместить все так называемые «горящие» напитки в отдельное меню, доступное лишь ценителям из того самого узкого круга. Это стало крупнейшим изменением в заведении за добрый десяток лет. Небольшом помещение, разделяющее кафе и лестницу, скорее даже котомка, не предназначенная для посетителей. Целые горы старого хлама покоились в её недрах, делая и так маленькое помещение практически непроходимым. Именно здесь было столь легко что-то спрятать… Фред подошел к неприметному кирпичу в стене и со скрипом сдвинул его с места, открыв небольшой проем с хранящимися в нем бутылками. Владелец заведения скептически оглядел хранящееся алкогольное сокровище, состоящее из жалких трех бутылок непонятной и крайне крепкой браги, отдаленно похожей на старый, добрый бурбон. Одна была пуста, вторая наполнена лишь наполовину, к счастью, хоть третья грустно смотрела на своих подруг, будучи наполненной до краев. Конечно, это был далеко не единственный их схрон, однако это не отменяло общей тенденции. Воистину, удручающий расклад! - Вздор, не думаешь ли ты, о Фред? Чтоб столь мала была бутыль бурбона! Тот лишь улыбнулся на подобное замечание с долей удручающей ностальгии. - Ты делаешь этой жидкости немалое одолжение, Лай, называя его бурбоном! - Ха-ха! – Усмехнулся тот- Быть может, я лишь мечтаю под сенью былых времен? А ведь когда-то ой хорош он был при твоем то деде! Фред посмотрел на своего друга странным и тяжелым взглядом, полной непередаваемой тоски по ушедшему. Тот знал цену прошлого и, в прочем, даже хуже, чем знал и понимал цену тяжелого настоящего и несбыточного будущего. Для него нынешнее положение было даже унизительно. Ведь где это видано, чтобы бар «Bardon» хранил в себе жалкие несколько бутылок, да и при том столь гадкие, что любой ценитель лишь презрительно сплюнул?! Тоска была мучительна, но для Фреда она уже была естественной. - Думаю в стойке бутылка уже успела закончиться. В условленном месте также есть несколько от поставщика, надо будет забрать в конце дня – Сказал Фред, беря наполовину полную тару – Давай вернемся к столам. Они вышли через дверь и оказались в главном зале «кафе». Фред и Лай стояли у стойки подле западной стены заведения. Она выглядела более подходящей бару, каким до сих пор в глубине души являлось Бардон, чем для чего-то ещё. За ней находилось несколько круглых столиков с красными скатертями. Народу было мало, что неудивительно для первой половины дня вторника. Лишь пара человек. Если быть точнее. Вдоль всей южной стены находилось возвышение с небольшой сценой и парой больших столов с восточной стены. Та оканчивалась лестницей на второй этаж. С северной стороны находилось три больших окна с такими-же алыми шторами. В общем говоря об этом месте, пожалуй, его можно было описать одним словом: «Красный». Двое посетителей подошли к Фреду с явно веселыми лицами людей, которые не работали в подобное время. - Ах, Фред, доброе утро, доброе! А я всё ждал вас, по правде сказать, даже начал беспокоиться. Мало ли, что может случиться в такую погоду! – Сказал один из мужчин, обладавший несколько тучным телосложением, пышными бакенбардами и изящным цилиндром на голове. Его глаза были добродушно прищурены, дополняя яркую улыбку. Его голос был несколько басистым, хотя и при этом тихим, добродушным и елейным. - Гуд монинг, господин Штрассе! Боюсь обидеть вас столь некультурным вопросом, но кто это с вами стоит? Ответил не менее учтиво Фред, поглядывая на второго мужчину с подозрительным прищуром. - Ну как-же, господин! Привел вам нового человека, желающего, так сказать, вступить в наш общий круг интересов. Предвижу ваш вопрос и с точнейшей уверенностью скажу, что ему можно доверять! Это мой благочестивый кузен, приехал сюда издалека, с самого Нью-Йорка! Кузен учтиво поклонился. Выглядел он под стать своему родственнику, обладая не меньшей тучностью, хотя и несколько другим лицом, выражающим явное беспокойство. Вместо бакенбард он носил длинные и пышные усы, а на голове его красовался котелок. Вдвоем эти мужчины составляли весьма интересное зрелище. - Гутен морген, господин! Как сказал мой кузен, я приехал в ваш прекрасный город и оказался тут совсем недавно. Он говорил удивительно уверенно, не менее басисто чем его родственник, что окончательно рушило все сомнения в их родстве, которые несомненно могли появиться при взгляде на их лица, ведь бакенбарды первого дополнялись весьма округлыми и мягкими чертами, пока второй обладал в немалой степени угловатым подбородком. - Штрассе, я крайне надеюсь, что ты ручаешься за нашего нового друга… - Вольфганг – ответил первый мужчина - Вольфганг – повторил Фред – Мы, конечно, уже порядком знакомы, но всё же и не столь долго, чтобы я мог так просто доверить тебе любого человека. - Не бойтесь, мне известно что обычно мафия делает с теми, кто не соблюдает правил «хорошего тона» в подобных заведениях- ответил Вольфганг. - Очень на это надеюсь. Хорошо, садитесь за столик, Альберт (так звали первого мужчину), что изволите сегодня? - Как обычно. Пару чашек вашего «особого» кофе и закусок к нему! – Бодро и жизнерадостно ответил Альберт. - Гуд, скоро будет готово. Коротко ответил Фред и приступил к рутинному процессу. Двое мужчин присели за большой стол около сцены и принялись за оживленную беседу. Спустя несколько минут, хозяин подошел к ним с двумя бокалами и тарелкой различных закусок. Обмен формальностями закончился возвращением Фреда к стойке и началом неспешной трапезы. Вскоре к этим двоим бесшумно подошел с ехидной ухмылкой Лай, словно предвкушая что-то. - Доброго вам дня, месье! Я погляжу, что утро у вас проходит наилучшим образом? - Ох, пожалуй, сэр! Однако, не изволите ли назвать цели нашего беспокойства? - Всенепременно! – Ответил Лай – Ведь она весьма проста! С этими словами он поставил на стол небольшую колоду игральных карт. - Смотря на столь солидных джентльменов, я, признаться честно, не смог удержаться от сильнейшего душевного порыва и сладострастного желания предложить вам сыграть партейку-другую в картишки. Ах, вы, видать, не откажете мне в столь скромной услуге? Лай словно пропел свою речь, дополняя её яркой мимикой. Мужчины словно завороженные слушали его речь, мысленно уже будучи готовыми на любую игру. Без слов, Лай сел за стол и разложил карты, словно раскинул липкую паутину азартной неги. Хватило лишь пары часов, чтобы оба мужчины проиграли своему оппоненту все до единого средства, выпив между тем еще несколько стаканов местного «кофе». На протяжении всего этого слышались эмоциональные возгласы, лепетания и под конец даже безрезультатные угрозы. Словно завороженные, эти двое всё продолжали играть, не видя ничего вокруг себя и не замечая, как легко деньги утекают из кармана. Знаете, как человек со стороны, могу смело заявить, что весьма глупо и самонадеянно приниматься за азартную игру с Лаем. Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что сам дьявол будет лучшим противником, чем тот, кто предстал перед этими двумя мужчинами! В его нечеловеческой харизме было нечто, что притягивало, манило, а затем окончательно сковывало непреодолимым желанием азарта, игры. С раздосадованными, растерянными и будто остекленевшими взглядами они побрели к выходу неровной походкой. - Вижу ты внимательно следил за тем, чтобы наши дорогие гости не перебрали лишнего? Безучастно и словно между делом спросил Фред, продолжая неспешную работу за стойкой. - Поразительно глубоким может статься кошелек умелого дельца, восхищенного девой азарта! – Лай ответил игриво и словно с нарочито рассеянной насмешкой – Твоя доля, Фред. Он протянул ему небольшую стопку купюр. Фред принял её естественно и без единой секунды размышлений. Он был уверен в своём спутнике также, как и в самом себе. Единственным исключением было то, что он никогда не мог доверить ему великое искусство сетовать на жизнь. Ведь подумайте – если ты доверишь кому-то ворчание, зачем ворчать тебе? А если не ворчать, то зачем пить утренний кофе? Что за утро без опасливой брани? Так и заснуть недолго! Будучи погруженным в свои мысли, Фред продолжил обыденно работать за стойкой. Время двигалось к вечеру, а вечером, как известно всем в городе, о тишине и свободных столиках благополучно забывают. Так и сегодня, спикизи «Bardon» был наполнен гостями, по крайней мере для Фреда такое количество людей вселяло старую добрую ностальгию по ушедшему… Или хотя-бы её тень. Трое играли в бильярд, попивая «кофе», остальные пять столиков были заняты небольшими группками людей, предпочитающих всем остальным напиткам кофе. Алые шторы ни капли не скрывают вид на прекрасную ночь сотен огней в непринужденном дыхании ярчайших звезд. Мягкий свет окутывал уютное кафе, словно отражаясь от бордовых стен с незамысловатыми и в меру пышными узорами, напоминающими не то классический стиль Французской колонии, не то блистательный барокко. Минуло семь вечера, и постепенно наши приятели начали заканчивать свои дела. Хозяин кафе протирал последние стаканы и прятал последнюю контрабанду, привычно поглядывая на посетителей. Было бы крайне печально, если бы они перебрали с напитками. Лай же привычно наблюдал за ожесточенной игрой в бильярд со странной и задумчивой улыбкой, словно блуждающий волк смотрит на оленят со звериным неистовством. Однако, ему оставалось лишь раздосадовано сверкнуть глазами и покинуть стол. - Уж и час настал? Какая досада, что время столь мимолетно! Фред взглянул на Лая с некоторой досадой и разочарованно проговорил: - Я уже давно перестал надеяться на то, что ты перестанешь говорить с такой манерой… - Ха-ха! Коли повода нет, к чему мне утруждать себя серьезностью? Фреду оставалось лишь вздохнуть и махнуть рукой, зовя Лая к сцене. Именно туда эти двое и шли. Фред достал из подсобки скрипку, а Лай тут-же уселся за узорчатое пианино из красного дерева. Мгновением позже сцена залилась бардовыми переливами таинственного пламени. Свет затих и словно поглотился без остатка вязкой и тягучей тьмой. Щелчок. Из ниоткуда темнота, окутавшая томно ожидающую толпу, рассеялась в тусклом свете алых огней в глазах Лая. Щелчок. Свет сфокусировал все свое внимание на элегантной фигуре в строгом черном костюме странного, словно немного неестественного оттенка серого, отдавшего то мертвенно-зеленым, то таинственным пурпуром, то горячим красным. Образ его дополняли вившиеся подобно маленьким ужам кучерявые волосы темно-русого оттенка. Бледная улыбка, переполненная яркими и странным образом пугающими эмоциями и алые радужки глаз, впившиеся в публику. Всё это пронеслось словно в одно мгновение. Первая нота стремительно развеяла нависшую тишину. Только сейчас, когда первые мелодии наполнили сцену и вместе с ней всё кафе, публика нашла в себе силы сделать восторженный возглас. Яркий свет озарил и второго человека, ворвавшегося в мелодию тонким и мелодичным пением скрипки. Фред выражал собой душевное спокойствие. Его черный костюм был настоящей иконой того самого классического американского интеллигента. Цилиндр немало дополнял этот образ, создавая не только элегантную оболочку, но и ореол загадочного владельца кофейни, как будто никто ничего не понимал. Особенно сиял, подобно блистательному махаону, аккуратный галстук-бабочка цвета аквамариновой лазури. Их игра стремительно вошла в силу, словно являясь самой сутью джаза и музыки тех ушедших времен… Так шли дни. Раз за разом, раз за разом. Словно миг и вот промелькнули день, неделя… А сцена всё сияла вместе с алыми стенами и далекий отзвук ушедшего времени всё продолжает пылать. И искрометные мгновения длинною в дни растают вместе с вечерним дождем. Привычным движением Фред достал скрипку, готовый вновь заполнить всё пространство сладостной мелодией. Но шаткое равновесие скоротечного времени было нагло нарушено, запустив то, что не оставит никого из тех, кто жил в этом городе, равнодушным…