Глава 15. Два обещания

      — Что за ужас? — воскликнул Зак. Глаза юноши широко раскрылись. Он приобнял себя.       — Упадок или Цепи? — бесстрастно спросила Амелия. Фея не разделяла удивления Зака и, казалось, видела подобное не впервые. — Точно не Гниль. Ты бы тогда не заметил.       Сэмюэль нервно сглотнул. Парень не ожидал такого. Фея, которая разбиралась в вестниках, была сродни зайцу, ведающему все о лисах.       — Цепи, — ответил он. Со лба по щеке пробежала прохладная капля пота. Слюна во рту испарилась вмиг.       Сердце энергично стучало в груди, левая рука подрагивала, а ствол Подделки слегка скользил в мокрой ладони.       — Не верю, — небрежно отмахнулась Амелия и прикрыла веки. — Вестник легко мог сломать что-то другое. А ты решил использовать это. Умно. Очень умно. Будь я на твоем месте, поступила бы так же.       — Я…       — Погодите, погодите! — перебил Зак. Юноша отчаянно махал руками, желая привлечь внимание. — Вообще не вдупляю, что тут происходит. Может мне кто-нибудь объяснить? Хоть что-то? Ам, ты ведешь себя жутко. Словно для тебя это норма.       Амелия повернулась к Заку.       — Да, — коротко ответила она.       — Да? — потерянно повторил юноша. — Да?! Ам, у него руки растут из шеи. Чулять, руки! Хочешь сказать, это для тебя норм? Неприятно, но сойдет?       — Да.       Зак закрыл глаза. Глубоко вдохнул и медленно выдохнул. А затем выглянул из-за Амелии на Сэмюэля.       — Мистер Берислави, вам вообще как? Можете хоть вы объяснить, что происходит?       — Неприятно, но сойдет, — повторил парень брошенные юношей слова. — Хочу избавиться от этого после исцеления руки.       — О, не выйдет, — посмотрела на Сэмюэля фея. — Раны вестников вечны. Их нельзя исцелить, только срезать. Не думаю, что ты захочешь.       Он помотал головой.       — Что мне нужно сделать, чтобы доказать? — спросил парень.       — Ну ребят…       — Опиши, что происходит, — перебила Амелия возглас Зака.       — Тогда поверишь?       — Обещаю подумать, — улыбнулась она и перекинула ногу на ногу.       Сэмюэль глубоко вдохнул и произнес:       — Люблю фей. Как же я вас обожаю.       Затем посмотрел на Амелию. Фея не изменилась в лице. Сидела неподвижно, как статуя. Плечи и грудь не вздымались от дыхания, а веки не двигались. Она не моргала. Возможно, ни разу за беседу.       — Эм, — нервно заерзал на кресле Зак. Сидушка отозвалась скрипом. — Может скажете хоть что-то? Выглядит стремно.       — Я говорил, — ответил Сэмюэль. Во время откровения Амелия не смотрела на шею парня. Значит, подавление лжи никак не отмечалось даже в грезах. А он надеялся. Верил, что руки хоть подвигаются. — Говорил, но вы не слышали.       — Вот как, — поднесла палец к подбородку фея. — Так его освободили.       — Что?       — Тот, кто коснулся тебя, — объяснила она. — Что ж теперь я верю.       — Тогда…       — Повтори сказанное про призыв, — приказала Амелия. — А лучше пообещай.       Фея посмотрела в глаза Сэмюэля немигающим взглядом и оскалила два ряда искусственно белых зубов.       Парень дрогнул. Открыл рот, чтобы возразить, но его прервал протяжный треск. Зрительский зал волной накрыл оглушительный звук рвущейся бумаги. Зак захлопнул уши ладонями и закрыл глаза. Сэмюэль поступил также и посмотрел на Амелию.       Тело феи забилось в яростных судорогах. Левый локоть ударил спинку кресла, пальцы задергались, как черви. Лицо исказилось в гримасе ужаса. Чуть загорелая кожа покрылась мурашками. Маленькие бугры росли, сливались друг с другом в небольшие пузыри и лопались. Плоть Амелии кипела, словно вода в кастрюле.       Она метнула взгляд в сторону источника звука, в глубь зрительского зала. Когда шея резко повернулась, Сэмюэль услышал сквозь шум болезненный хруст. Затем парень обернулся.       На последнем ряду из кресла росло черное дерево. Корни оплетали ближайшие сиденья, а крона лезла вверх. На концах голых веток стремительно зрели бурые плоды.       — Бежим! — воскликнула фея. Кожа за секунду сгладилась, судороги утихли. Она подскочила с кресла и побежала к выходу. — Быстрее!       Зак открыл глаза, рванул следом. Пара покинула зал, захлопывая за собой дверь и оставляя Сэмюэля с вестником.       Парень не отставал. Он вдавил ржавый болт в фанеру, и прогремел выстрел. Напоследок Сэмюэль мазнул взглядом по вторженцу.       Сморщенная алая кожура распахнулась веками, оголяя желто-зеленые глаза. Они смотрели на выход.       

▪ ▪ ▪

      На следующий день никто из троицы не заговорил с Сэмюэлем. Зак боязливо прятал взгляд, а Майлд и Кью вместо приветствия кивнули и пошли за рабочие столы.       Парень раздраженно закрыл лицо рукой.       «Чулять! Чуть-чуть не хватило! — мысленно воскликнул он. — Они же придут этой ночью? Должны же прийти».       На глазах рвалась последняя ниточка к исцелению. Убийство Андреа лишь отдалило неизбежное.       Парень не задумывался о поездке в соседний Фельтшир-Ливеньтаун. Там он никого не знал. Поиск библиотеки займет несравнимо больше. Сэмюэль молился, чтобы это заняло пару недель.       Расспросы навлекли бы на него внимание местных охотников за мистикой. А в худшем случае он бы закончил на костре.       — Внимание! — проскрипел тяжелый голос. Сэмюэль обернулся. За рядами гудящих станков, рядом с кабинетом главы цеха стоял невысокий старик в каштановом плаще. Парень видел его впервые. — Сегодня с каждым из вас поговорят офицеры. Когда услышите свое имя, пройдите в комнату для переговоров. После возвращайтесь к работе.       Он прикусил губу и не рассчитал силу. Острая боль кольнула нижнюю губу, и та запульсировала в такт сердцу. Сэмюэль почувствовал во рту привкус меди.       Услышанное прогремело громом посреди ясного неба в сознании. Страх и тревога вновь оплели сердце, а слабое чувство вины зашуршало на подкорках рассудка.       Офицеры пришли по душу Сэмюэля. Парень не сомневался. Андреа Синков не появлялся на заводе уже второй день.       «Спокойно, Сэмми, — успокоил себя он. Вдохнул. Выдохнул. — Все будет хорошо. Я смогу. Нужно пережить этот день. Договориться с феей. И призвать ее. Все будет хорошо».       — Сэмми, ты как? — прервал поток мыслей Дерек. — Ты весь дрожишь.       —Я в порядке, — сразу ответил Сэмюэль. Но через секунду понял, что соврал. — То есть, немного. Чуть-чуть. Эм. Не совсем?       — Опять во что-то влип?       — Нет. Да. Я сказал, что потом расскажу об этом.       Приход офицеров выбил Сэмюэля из колеи. Если он пойдет таким на допрос, его раскроют.       «Тише, Сэмми. Успокойся. Они же не спросят напрямую. Я смогу увернуться».       — Может сделаешь это сейчас? — спросил Дерек.       — Нет! Только не сейчас! — неожиданно воскликнул парень. Затем перешел на полушепот. — Позже. Обе…       Он резко захлопнул рот ладонью. Еще секунда, и Сэмюэль бы дал новое обещание.       «Соберись!»       Парень задыхался. Удары сердца в груди напоминали игру больного барабанщика, который бессвязно стучал по инструменту. Рука дергалась как у Амелии во сне. Мокрая рубашка неприятно облепляла спину. В горле встал ком. Сэмюэль чувствовал, что умирает. Словно позади стоял Андреа и наставлял на парня пистолет.       — Сэмми, дыши! — опустил руки на плечи Дерек. — Вот так. Вдох, выдох, вдох, выдох.       Он сделал, как было сказано. Паника чуть отступила. Но Сэмюэль знал: она выжидала удачного мига для нападения.       — Сэмюэль Берислави! Сэмюэль Берислави! — донеслись вскрики сквозь шипение и гул станков.       Парень повернул голову в сторону переговорки. Из прохода выглядывал силуэт офицера. Отсюда Сэмюэль не видел, кто это был.       — Отдохни, — сказал Дерек. — Скажи, что придешь чуть позже.       — Нет, я… Лучше сейчас, — заявил он. Чем дольше оттягивал этот миг, тем сильнее накручивал себя. Тревога мешала работать, и он бы только ждал неизбежного.       Парень захромал вперед. Чем ближе подходил к переговорке, тем отчетливее слышал треск горящих углей. Едкий запах гари удушал, а кожу обжигало незримое пламя. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Голова, казалось, забилась ватой.       Сэмюэль дошел с трудом. Дышал отрывисто. С подбородка на пол капал пот. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Не помогло. Сэмюэль сжал ручку и толкнул дверь от себя.       Диваны. Двое офицеров. Парень уже видел это. Давным-давно, будто в прошлой жизни. Даже офицеры были те же: Герман Вилбов и Невилл Гиставов. На столе между диванами лежали листы и чернильница с ручкой.       — Добрый день, мистер Берислави, — поздоровался Невилл. Герман лишь приглашающе кивнул.       Старый охотник за мистикой выглядел истощенным и мрачным. Когда их взгляды пересеклись, он улыбнулся. Уголки губ офицера подергивались.       — Добрый, — ответил парень и занял диван напротив охотников. — По какому поводу допрос? Опять дневник?       — Нет, — тяжело протянул Герман. — Глава вашего цеха пропал. Вы что-нибудь знаете?       Сглотнув, парень осторожно помотал головой. Кровь в ушах перебивала офицера, поэтому Сэмюэль прислушивался к каждому слову.       — Где вы были прошлой ночью? Примерно после полуночи. — повернулся Герман на Невилла. Второй офицер кивнул.       Сэмюэль не знал. Если днем время отмерял звон графского колокола, то ночью за ходом часов не следили вовсе. В квартире не было часов. Поэтому парень не знал, во сколько он пришел после убийства.       Он прикусил губу и поморщился. Нижняя губа пульсировала от боли. Сэмюэль открыл рот и медленно произнес:       — Я был в улье. Спал.       Герман не уточнил время, и парень сыграл на этом.       Офицер записал что-то на листе.       — А до полуночи? — спросил Герман.       — Я был у мистера Нейви.       — Дерека Нейви? — уточнил Невилл.       — Да, у него, — кивнул Сэмюэль.       — Что вы делали?       — Пили и говорили.       Герман снова что-то черкнул ручкой.       — После разговора вы сразу пошли к себе?       Сэмюэль замер, не зная, что ответить. После беседы с Дереком, он уснул в его квартире и встретился в грезах с Андреа. Любой ответ, кроме этого, считался ложью. Парень поморщился.       — Нет. Я уснул у него.       — Значит, утро вы встретили у Дерека Нейви?       — Нет, — помотал он головой. Сэмюэль чувствовал, как на шее медленно сжималась удавка. Дышать становилось труднее и труднее. — Утром я был у себя.       Герман нахмурился.       — Вечером вы выпивали с Дереком Нейви. Уснули у него. Затем проснулись ночью и пошли к себе? Я правильно понял?       — Да, — ответил парень. Он боялся смотреть в глаза Герману — взгляд прыгал по неровностям на стенах. — Меня мучили кошмары. Думаю, вы понимаете.       Герман знал про беду с феей. Знал про увлечение снохождением. Поэтому Сэмюэль намекнул на это.       — Понимаю, — кивнул офицер. — Но почему вы пошли к себе? Почему не остались?       — У себя кровать теплее.       — Это правда, — одобрительно заявил Невилл.       — Хорошо, мистер Берислави, — пропустил Герман мимо ушей слова второго. — На этом все. Вас не затруднит позвать Дерека Нейви?       — Конечно, — встал с дивана Сэмюэль и захромал к выходу.       Когда дрожащая рука опустилась на холодную ручку, из-за спины послышалось:       — Это же вы убили Андреа Синкова?       Сердце пропустило удар. Парень застыл как вкопанный. Широко раскрыл глаза и медленно повернул голову. Стоило взглянуть на лицо Германа, тот ухмыльнулся, как довольный ребенок. Настоящая улыбка. Впервые за разговор.       — Шучу! — неожиданно воскликнул он. — Не воспринимайте всерьез.       Сэмюэль захлопнул за собой дверь и захромал прочь.       

▪ ▪ ▪

      Ночью парню приснилась переговорка. Безлюдная комнатка с диванами казалась темницей. Четыре стены из металлических листов давили на рассудок, а тусклая лампа мигала и потрескивала.       Сэмюэль сидел на диване и ждал. Ствол Подделки обыденно прикасался к левому виску, а указательный палец обводил «спусковой» болт.       Расширение комнаты закончилось провалом. Квадратная переговорка не выросла ни в ширину, ни в длину. Нахождение лицом к лицу с феей тревожило парня. Да, прикосновение прерывало сон. Но Сэмюэль все равно волновался.       Связь кольнула тонкой иглой в грудь. Сначала он даже подумал, что показалось. Настолько слаб был укол.       Парень встал и дохромал до хлипкой двери. Распахнул ее также как в прошлый раз — отходя в сторону.       Сегодня Амелию сопровождал Майлд. Когда юноша шагнул в комнатку, Сэмюэль спешно отступил и направил Подделку в висок. Медленно вернулся на диван.       — Здравствуйте, мистер Берислави, — поприветствовал Майлд, осматривая переговорку.       — Прив, — махнула Сэмюэлю фея. — Вижу, ты внял моим наставлениям!       Она широко улыбнулась, тыкая пальцем в рабочий стол.       — Правда, само место какое-то скудное. Где великие просторы? Высокие потолки и живописные узоры? В тебе не хватает духа торжества, Сэмюэль!       — Плевать, — отмахнулся парень.       Амелия заняла диван напротив, Майлд сел за один из боковых.       — Перед разговором, — начал юноша, поднимая руку. — Хотелось бы узнать, что происходит.       — Ты о чем? — покосился Сэмюэль.       — Обо всем. Вчера Зак был напуган. Он что-то говорил про дерево.       — Это…       — Это был вестник, — перебила Амелия. Парень бросил раздраженный взгляд на фею. — Сэмюэля преследуют вестники. Он — обреченный.       — Впервые слышу о таком, — пожал плечами Майлд.       — Да, я тоже, — поддержал Сэмюэль. Андреа называл его точно также, но парень понятия не имел, что это значило.       — У знаний есть цена, — потерла она палец об палец. — Желаешь знать — плати.       — Теперь о вашем разговоре, — сказал юноша. — Амелия, ты отголосок или фея?       Амелия приподняла бровь.       — С чего ты взял?       — Зак сказал, что вы говорили про рогокошку и какой-то ошейник. Речь шла про тело?       Сэмюэль обменялся взглядом с феей. Она улыбнулась.       — Я — отголосок. Когда-то давно меня обманули, и теперь я скитаюсь по Закулисью.       — Это многое объясняет, — протянул Майлд и скрестил руки на груди.       — Вернемся к сделке, — откашлялся Сэмюэль. — В прошлый раз нас прервали. Я согласен пообещать, что не будут накладывать никаких ограничений на любые сознательные действия.       Перед сном он тщательно обдумал обещание. Парень не знал связывающих формул. Но одно ограничение, ошейник — как его назвала Амелия — он наложит.       — Думаю, сойдет, — приложила она палец к подбородку и закрыла глаза. — Но нужно еще одно. Пообещай, что в течение полугода переселишь меня в человеческое тело без любых ограничений. Желательно молодой и красивой особы.       Сэмюэль задумался. Это не входило в задумку. В мыслях парня он призывал фею, получал от нее знания для исцеления и после изгонял. Но второе обещание привязывало его к Амелии на полгода и…       — Время не ждет, Сэмюэль! — постучала фея по столу указательным пальцем.       — Что? — удивился он.       — Сегодня наша последняя встреча, — объяснила Амелия. — Ты не соглашаешься сейчас, и мы больше никогда не встретимся.       — Почему? — подался вперед Сэмюэль. — Мы так не договаривались!       — За тобой по пятам следуют вестники. Приходить сюда во второй раз — авантюра. В третий — глупость, — развела Амелия руки в стороны. — Тебе нужно исцеление? Чудесно! Я могу дать знания. Вот же я! Просто дай эти два обещания и я вся твоя! Ты не понимаешь моей цены. Я прожила очень, очень, очень долго. И знаю много всего. Поэтому решайся! Два обещания — выгодная цена за мои знания.       — Почему я должен верить, что ты поделишься этими знаниями со мной? — спросил парень. — В отличие от меня, тебя ничего не обязывает.       — Можешь верить, а можешь — нет, — пожала она плечами. — Я согласилась на вторую встречу только из-за этого.       Она указала пальцем на желтый шарф, который укрывал шею Сэмюэля.       — Я нужна тебе, а не ты мне. Поэтому и на уступки идти именно тебе.       Сэмюэль прикусил губу. Амелия права.       — Я бы хотел узнать, — поднял руку Майлд. До этого мига он молчаливо слушал беседу. — Что будет с нашим кружком?       — Кружком? — нахмурился парень. Они обсуждали призыв чудовища из грез, а юноша думал только о судьбе кружка какого-то. Амелия казалась тоже удивлена вопросом.       — А в чем беда-то? — повернулась она на Майлда.       — Если он призовет тебя, ты больше не сможешь приходить к нам.       — О, не волнуйся, — беззаботно махнула фея. — Закулисье не отпустит мою душу. Каждый день на несколько часов я буду возвращаться сюда. Никто же не помешает мне прийти к вам?       На последнем предложении она посмотрела на Сэмюэля. Он кивнул, совершенно не понимая с чем согласился.       — Ну вот, — откинулась на спинку дивана Амелия. — Так что, Сэмюэль? Согласен на сделку?       Парень закрыл глаза и сделал глубокий вдох.       «Я что-то упустил? — подумал он. — Не может же все быть так просто».       Сэмюэль мысленно повторил оба обещания и не нашел подвоха.       — Хорошо, — открыл парень глаза. — Если я призову тебя в тело рогокошки, обещаю не ограничивать формулами любые сознательные действия.       Шею пронзил сильный зуд. Словно десять тонких пальцев нежно ощупывали кожу, водили по ней подушечками и слегка скребли ногтями. Пальцы медленно опускались. Когда зуд перешел на грудь, Сэмюэль бросил взгляд вниз. По рубашке ползли пять маленьких бугорков.       Через секунду пальцы вдавились во внутрь и сжали сердце в ладонях.       — Следующее, — подогнала Амелия. Парень глянул вперед. Майлд закрывал рот рукой и брезгливо смотрел в сторону. А фея с широко открытыми глазами следила за Сэмюэлем. — Ну же. Чего ждешь? Без второго обещания я не откликнусь на призыв.       — Обещаю: после призыва в рогокошку в течение полугода у тебя будет человеческое тело.       Ощущение зуда повторилось. Не став ждать окончания, Амелия произнесла:       — Благодарю.       Она прикрыла веки, взгляд резко упал в пол. Глаза феи выглядели пустыми, лишенными огня жизни. Как у Андреа.       Плечи опали, тело слегка покачнулось вперед. Казалось, все мышцы в секунду расслабились.       Амелия беззвучно рухнула на стол. Руки, голова и таз слетели с туловища, словно у игрушечной куклы. Кожа и одежда поблекли. Через миг она запузырилась и воспарила кудрявым паром.       Из ниоткуда донесся голос:       — Буду ждать призыва, дитя человека.