Девятая симфония

Алекс через силу раскрыл слипшиеся ресницы. Сон — противный, нежеланный сон — отступил, и как только уши парня уловили знакомое до боли звучание, тошнота подступила к горлу, стянула своими узами, словно проржавевшими насквозь цепями, испещренными яркими пятнами крови. Вскоре Алекс, ужаснувшись, осознал: это же... Людвиг Ван!