Акт 2 - Неутихающие души

Акт 2

Он точно знал, куда ему нужно идти, поэтому не сбавлял ход ни на миг. На пути была лишь одна группа итераторов, где Святой планировал переждать цикл или несколько прежде, чем продолжить дорогу. Наблюдателя, что остался где-то позади, он не боялся. Пусть он и обладал невиданной котом ранее способностью воздействия на объекты и их свободного перемещения — в одиночку угрозой он не будет. Не должен. В любом случае, кот был уверен в своих силах, пусть возможность их заблокировать его и настораживала. Он уже покинул границы группы Дальнего Рубежа, выйдя во внешние земли — ледяные пустоши, что окружали её и простирались до самого горизонта. Они были воплощением того, что приходит на ум при мысли о сером небе, безжизненной земле, безысходности. Своей пустотой они отделяли эту группу не только от остальных кластеров машин, но и от любых оставшихся очагов жизни на этой планете. И тянулась она, казалось, бесконечно далеко. За горизонтом уже исчезли руины группы, и кот был полностью окружён безжизненным полем промёрзшей земли. Точка, где на весь взор ты совершенно один, под серым небом с блёклым белым пятном, тщетно отдающим своё тепло умирающей планете. Идиллия, что являлась тем немногим, что по-прежнему могло заставить кота отложить свою цель, полностью заставив погрузиться в себя. Он так и сделал, упав на промёрзшую землю, дискомфорт от температуры которой тут же перебился нахлынувшим спокойствием. «Моя миссия не тщетна. Я был создан и жил для неё. Я её окончу. Кто бы или что бы ни встало у меня на пути, какие бы преграды ни пришлось преодолеть, чем бы ни пришлось пожертвовать. Кем бы ни пришлось пожертвовать. Кем бы ни пришлось пожертвовать… Кем бы… Мне безразличны эти тяготы. Я — новый правитель этого мира, и моя цель оправдывает средства. Я — бог.» Поднявшись, без колебаний тот продолжил свой путь. Вскоре на горизонте появилось что-то, кроме пустоши. Это были гигантские грибы, похожие на огромные столбы, в высоту в десятки, а то и сотню раз выше слизнекота, на их фоне выглядящего совсем крохотным. Под их «кронами» из пары огромных плоских отростков летали стаи летучих мышей, пьющих сок из гроздей растущих из гриба «фруктов». Они были весьма сладки, так что соблазн подняться вверх и сорвать несколько из них был велик, однако так стараться всего лишь из-за сладости почти без питательной ценности было довольно глупо. Особенно учитывая риск упасть, попав в одну из этих «юбок», которые, словно воронки, вели прямо к грибнице, куда падали недоеденные и переспелые плоды и попадали мёртвые мыши, перегнивая в вырабатываемом тепле и служа питательными веществами для гриба. Всё же, симбиоз был весьма интересен, тепло и подсаживающая на себя еда взамен на размножение и посмертную пищу. А раз кота ничего тут не держало, он вполне спокойно направился дальше, лишь наслаждаясь от, пусть и не столь значительного, но вырабатываемого тепла. Он знал про второй ярус этого огромного леса — отростки грибов, которые достаточно прочны, чтобы по ним перемещаться. Знал он и про масштабы этого региона, один конец которого в корне отличен от другого, и про начало его — огромную уничтоженную теплицу, и про инцидент, что произошёл недалеко от этого места. Однако сейчас его путь пролегал мимо этих мест. Ориентируясь на иногда проглядывающее солнце, он направлялся к совсем уже близкому кластеру итераторов. Локальной группе Шестидесяти Четырёх Старых Марок. — Так значит вот ты где… Резко пробудившись ото сна в почти кромешной тьме едва согревающих руин титанической машины, слизнекот тут же вскочил, невзирая на усталость и смятение, осматриваясь вокруг. — Без ткача обезвредить тебя безопасно будет проблематично, а на его восстановление… Уйдёт весомое количество энергии и времени. С твоими решительными темпами продвижения, до твоего прибытия сделать мне это не удастся. Быстро скачущий по углам и закоулкам комнаты огонёк наблюдателя и тот же голос, что цикл назад окончательно привели кота в чувство. Зная о необычных возможностях этих машин, он приготовился к какой-либо атаке, встав в боевую стойку. Однако наблюдатель, на этот раз, совершенно нормальных размера и вида, всё тех же цветов, вполне спокойно появился перед ним. — Атаковать тебя нечем и бессмысленно. Сперва я довольно сильно испугался, обнаружив твою пропажу, однако… Быстро понял, что это значительно упрощает мне задачу. Ты идёшь в капкан и прекрасно это понимаешь, но твои глаза застилает пелена собственных алчности, самолюбия и желания быть наравне с богами. Как бы голоса в твоей голове ни кричали, ни молили оставить эту цель, отречься от заведомо провальной миссии, бросить всё и завершить её в тщетную, ты их не слушаешь. Как бы тебе ни кричал об этом твой разум — ты слеп и глух на него. Эти слова глубоко задели Святого, заставив его морду скривиться в раздражении, а лапу — навестись на их источник. И всё же, недовольно прорычав себе под нос, Святой лишь сжал ладонь в кулак, отведя назад. — И всё же, глубоко внутри ты признаёшь этот факт, — наблюдатель без колебаний сократил расстояние между собой и котом до одного шага пушистого. — И это признание порождает страх, — тут же отвернувшись, наблюдатель начал осматривать окружение. — Уверен, ты знаешь, где находишься. Локальная группа Шестидесяти Четырёх Старых Марок, останки Кипящего Неба. Он… Был близок мне лишь по взглядам на решение Великой Проблемы. Такой же прогрессист, сторонник той идеи, что решение необходимо искать только после изучения принципа вознесения и цикла. И тоже, как и я, быстро из-за этого потерял интерес к Решению, сконцентрировавшись на насущных проблемах и идеях. Если Проблема нас не касается, а Древним Решение уже не нужно… Он отверг его поиски радикально, хотя признавать это не любил, оправдываясь, что попросту откладывает. Если, конечно, вообще выходил на контакт после таких вопросов. Наблюдатель по окончании монолога взглянул на слизнекота, пристально его слушающего. — Рискнёшь в последний раз посмотреть в глаза тому, кого погубил? Возникшая на морде кота ухмылка слегка смутила итератора, и всё же тот вместе с ним последовал к комнате с куклой. А уже там перед обоими предстала неожиданная для итератора картина. — Он… Это было вполне ожидаемо, учитывая его высокомерие… Да, это определённо в его духе. Кукла итератора была серого цвета. На ней — меховая двухцветная накидка, чёрная база и оранжевая окантовка. Таким же оранжевым цветом по воротнику шли символы: «лидерство», «насилие», «выживание»; а на груди и животе — «знание» и «похоть», скорее всего, в значении жажды. Кукла относительно спокойно сидела посреди камеры, подогнув правую ногу. На неё же была вскинута рука с одним поднятым пальцем — третьим. На второй же руке были какой-то прах и следы серьёзных ожогов, доставших до каркаса куклы. — Решил покончить с собой на твоих глазах, разбив кристалл с энергией, достаточной для самовознесения… Разведя в стороны лапы и пожав плечами, слизнекот надменно усмехнулся. — Похоже, в своей голове ты спокойно можешь раздуть факт гибели одной не запятнавшей твоих лап души в победу. Признаться, все эти долгие годы я был… Лучшего о тебе мнения. По твоим поступкам, ты казался серьёзной проблемой, почти Богом… Но ты так низко пал… Наблюдатель побрёл куда-то, а кот с надменным предвкушением пошёл за ним. Они вышли на балкон. Цикл уже прошёл и началась оттепель. Лунный закат был несомненно красивым зрелищем, леденящим душу каждого живого существа, что его заставал. Эти двое, однако, смотрели не на него. Вид на руины, устилающие всё до самого горизонта. Массивные конструкции, окружавшие, кажется, некогда большой город, от которого ныне остались лишь прочные основания давно рухнувших зданий. А на его фоне возвышаются трупы великанов. Двое были прямо на пути, третий — чуть поодаль. До следующего цикла пересечь всё необходимое расстояние будет проблематично, учитывая обилие преград, так что его можно потратить на обход всей группы. — Тот, что самый ближний — Шестьдесят Четыре Старые Марки или просто Марк — твоя следующая остановка. Выглядит он очень неважно, даже отсюда заметно, что он получил серьёзные повреждения конструкции. Кажется, заразился от Трижды Огненной Птицы, поскольку построены на одном водоёме. А та, что дальше всех, изначально к группе приписана не была. Хаотичный Осколок Ракушки, эксперимент. Выглядит целее остальных из-за экспериментальной конструкции. Проверку временем она однозначно прошла. — Понял, — пусть передавать эмоции наблюдатель не мог, в его взгляде на кота чувствовалось сильное удивление, — Семнадцать Огней. — Признаться, я был уверен, что ты немой. — Семнадцать. Огней — повторил хриплый голос. Итератор замолчал. — Грааль. Разбитый Грааль. Вновь переведя взгляд на руины, Святой прокручивал у себя в голове имена всех ему знакомых итераторов. — Можешь не вспоминать. Мы ещё не виделись. — Переждать цикл в руинах будет довольно плохой идеей. Как видишь, укрыться от сильного мороза здесь почти негде — некогда огромный город под влиянием погоды и возникшей эрозии чуть ли не полностью превратился в пыль. Конкретно этот к тому же был ещё и очень древним, первые фундаменты легли задолго до создания итераторов и даже до познаний о Великой Проблеме. Впрочем, был он далеко не самым старым и значимым, как можно понять по тому, что основная цивилизация расположилась очень далеко отсюда. Было бы крайне любопытно в последствии изучить столь ценную историческую реликвию, так удачно оказавшуюся в непосредственной близости — буквально ближайший из подобных ко мне объектов. К сожалению, в данный момент сделать это будет крайне проблематично. Святой того слушал вполуха. Это место он застал в куда лучшем состоянии. Казалось бы, всего за семь тысяч циклов без итераторов конструкция, что до этого выдержала десятки, если не сотни тысяч адских дождей, в которой ещё можно было найти убежище, где сохранились достигающие небес структуры, превратилась в груду руин и обломков, где нету даже столь любящих подобные места белых ящеров. Ещё одно полностью безжизненное место… Нельзя было сказать, что столь неожиданно быстрые и резкие успехи в миссии не нравились коту. Погрузившись в свои мысли, он и сам уж не заметил, как вместе с наблюдателем стоял у входа в новую суперструктуру итератора. — До начала цикла можно будет спокойно посетить Хаотичный Осколок. После этого — Птица просто ляжет на пути, и дорога к твоей цели будет свободна… Признаться, для подобных историй, концепция которых была заложена ещё очень давно, было очень глупо с твоей стороны следовать по маршруту моего наблюдателя. Из твоих гарантий, что это не очередная ловушка — лишь твоё самолюбие. Способов победы друг над другом у нас нет. Ты сомневаешься в своих способностях, я сомневаюсь в своих. Разница лишь в том, что каждое моё слово сеет новое семя этого сомнения у тебя в мозгу. Ты начинаешь бояться. В любой истории с противостоянием добра и зла перевес сил не всегда очевиден, но очевиден результат — победит добро. Если стереть эти понятия, между нами останутся только неопределённость и мотив. Тобой движет гордыня, мной — здравомыслие и честь, тобой — чревоугодие своими божественными желаниями, мной — чувство мести. По мере нагнетания тона в монологе оба продвигались к камере итератора. Вскоре мёртвая кукла предстала перед ними. Чёрная окраска с необычным для мировоззрения Древних одеянием, похожим на странную, в некоторых местах даже неряшливую, но броню. Массивным забралом почти всю голову закрывал шлем. На поясе было что-то похожее на меч в ножнах, однако при более детальном рассмотрении оказывалось, что это монолитная конструкция и оружие достать невозможно. — Шестьдесят Четыре Старые Марки. Он… Скажем так, большую часть из одеяния своего он сделал сам уже после смерти Древних. На оружие у итераторов всегда было табу, однако он весьма необычно обошёл его, слегка сменив эпоху. Меч, который он так себе хотел, создать ему не удалось, но на подобные декорации ограничений не было. Лишь из этого, уверяю, его характер раскрывается более чем. Он всегда строил из себя лидера, поскольку был старейшим итератором этой группы, аж третьего поколения, её фундаментом и головным итератором. Однако на деле лидером группы все окружающие зачастую считали Кипящее Небо, из-за чего при действительно важных вопросах обращались к нему. Даже во время Тройного Подтверждения от Щепки Соломы из всей этой группы сигнал переслали лишь Небу, отчего о Решении остальные итераторы узнали совершенно случайно много циклов спустя. Святой сохранял молчание. — Из тебя плохой собеседник. Социальные навыки тебе бы явно не помешали. К сожалению, твоя конструкция их не предусматривала изначально. А что по поводу судьбы Марка, как все его называли, выглядит кукла довольно целой. Кажется, эта нелепая броня смогла сдержать физическую часть удара. Однако кровь с твоих лап это не смывает… Вспоминая всех тех, что ты убил, даже за такого бездаря, в сообщениях с которым у меня больше сотни наивных запросов без ответов… Ты не достоин просто погибнуть, я за этим прослежу. Дорога к Хаотичному Осколку Ракушки пришлась уже на начало оттепели и первую половину пути ничем от прошлых руин не отличалась. Однако уже ближе, при подходе к итератору, тут и там виднелись относительно новые, укреплённые сооружения, рабочие врата кармы для прохода к самой конструкции, предупредительные знаки, гласящие о возможной опасности, постоянные глубоко выбитые в камне схемы итератора, разительно отличающиеся от тех, что Святой видел ранее. — Ракушка была прототипом, тестовым звеном между шестым и седьмым поколением с попыткой во что-то совершенно новое. Она… Была мне близка. Я участвовал в её проектировании, помогал с конструкцией, новыми системами и их настройкой. Пусть по итогу из-за серьёзных косяков в ключевых точках, на которые я сотни раз пытался указать, конструкцию посчитали неудачной, и последующие итераторы седьмого поколения имели более классическую компоновку, из всей местной локальной группы она, пожалуй, была самой понимающей и готовой на новые идеи. Название ей дал мой друг, Пятьдесят Благословений, всего после нескольких циклов общения с ней, и, я считаю, оно ей идеально подходит. Каждый цикл, каждый дождь… Нет, каждую каплю — новый характер, новое настроение и новые цели… Были, пока ты её не убил. Кот, даже не смотря на наблюдателя, расплылся в злорадной улыбке, на что получил лишь пустой взгляд наблюдателя, смотрящего камерой так глубоко в душу, что заставило Святого вздрогнуть, поменяв выражение морды на привычное ему — нейтральное. Красная, скорее даже бордовая, кукла итератора лежала на полу, оторванная от манипулятора, прикрытая самодельным платьем из кучи различных материалов с неменьшим количеством заплаток. Итератор, до этого ведший про каждого длительный монолог их истории, замолчал, а его наблюдатель медленно приблизился к кукле с давно потухшими глазами, грустно над ней склонившись. «Привязанность машин друг к другу… Наигранная глупость! Они даже не живые существа, чтобы чувствовать эмоции! Лишь симулируют чувства, пытаясь на них играть… Актёры херовы… Симулируют тягу к жизни, чтобы и дальше проводить вечные симуляции. Глупцы.» В мрачной обстановке смотрящего на недвижимую куклу наблюдателя, под начавшийся цикл, слизнекот улёгся на пол и заснул.