Часть 5. В поисках волшебной твари. Или как преследовать мага, не преследуя мага.

Будни молодого храмовника. Как же много ожиданий с ними связано. Подвиги. Бои до последней сломанной кости. Награды из рук королей и высших иерархов Церкви. И конечно же чудо пришествие Создателя. То ли от подвигов героя, то ли из-за необходимости этого героя спасать… Впечатляющая коллекция бреда, копящаяся в слишком наивных и не желающих думать больше необходимого головах. И к моему огромному сожалению, мои ближайшие братья по оружию, оказались обладателями именно таких представлений о храмовничьих буднях. Удивительная слепота, учитывая жизнь среди храмовников. А уж каким изощренным путём шел их разум, чтобы додуматься высказать свои возмущения Уриену, я и вовсе отказывался понимать. Шанс того, что поняв это, уже с моим разумом случится что-то ужасное был слишком велик и определенно не стоил риска. Хотя… Может после того, как я бы прозрел и понял, каким же мир видится этим гигантам мысли, мной стало бы легче восприниматься наказание Уриена? Не худшее предположение, толку от которого нет совершенно. Будущее изменить было нельзя. И ждала меня в нём неделя мучений в виде проверки наших навыков. Которую разочарованный нами Уриен пусть и собирался провести, но в не столь жесткой форме. И эти его слова, что внушали ещё больше опасений. Но даже не Уриен пугал меня больше всего. Полные предвкушения рожи прочих братьев по ордену. Вот что пугало сильнее. И ведь эти гады ещё и усердно строили непонимающие лица, когда я вновь и вновь пытался вызнать у них хоть что-то. После чего весело обсуждали мою недоуменную рожу между собой, бросая многозначительные намёки на предстоящую проверку, которую с трудом проходили и они сами. Играли храмовники плохо. Не верилось ни в сложность проходимых ими проверок. Ни в то, что они общались друг с другом не зная о моём за ними пригляде. И это уже не пугало, а бесило… Пусть страх всё равно был… Так что к вновь превратившимся в затяжной кошмар тренировкам я был почти готов. Готов был к всё новым и новым синякам. К непрекращающемуся звону стали в ушах, преследующему даже во время сна и с каждым днём всё более тяжёлым доспехам, которым и правда добавлял веса Уриен. Даже к подлости братьев по ордену, готовым как присоединиться к тренировкам, так и походя швырнуть под ноги камень или поднять облако пыли в рамках расширения горизонтов реального боя, а не «жалких игр с чучелами». Так что проснувшись после очередных измывательств Уриена не в своей кровати, а в лесу. Без доспехов и оружия, но в компании братьев, я не так уж сильно и удивился. Всё же должно же было быть объяснение тому излишне большому ужину, после которого в сон клонило с непреодолимой и как теперь очевидно, неестественной силой. Не удивился я и тому, что Дитан с братом продолжали спать. А вот то, что просыпаться они не хотели несмотря на мои наверняка болезненные пинки, было уже странно. И чем дольше они не просыпались, тем больше было моё беспокойство. А так же уверенность в том, что братья по ордену в своих измывательствах над неофитами явно переборщили. Если не в своих намерениях, то как минимум в количестве сонных трав в нашем ужине… Или всё дело в несдержанности Дитана и Итана в еде? Нет, эту пару почти детей в этом винить глупо. Все и так знают, что разумностью их поступки отличаются редко… А вот разумность моего желания обзавестись чем-то для защиты своей жизни была очень велика. Ведь стоило отойти от никак не желающих просыпаться товарищей и подобрать какую-то корягу, как лес вокруг решил порадовать меня не только шелестом листвы на ветру, но и треском веток. Так что появление в руках чего-то, пригодного для защиты было очень уместно. И способствовало моему спокойствию. В отличие от всего остального. Всё же не могли храмовники так искусно изобразить ломящегося сквозь чащу зверя. С его ощутимой поступью. С реакцией на него прочей живности, которой в такие моменты особенно ярко полнился лес. С приближающимся рёвом, который точно принадлежит какому-то медведю. И учитывая совокупность особенностей, размеры у твари явно чрезмерные… Что и подтвердилось спустя время. Подтвердилось без необходимости пускать в ход корягу или беспокоиться о братьях. Медведь пронёсся рядом, круша всё на пути, но совершенно не обращая внимания на дичь в нашем лице. А ведь нас даже не пришлось бы выковыривать из доспехов… В голове пронеслась мысль о том, что стоит проверить исподнее. Или ясность зрения, слуха и прочих чувств. А может и здравость и целостность разума. Всё же для одного пробуждения событий было слишком уж много… — Что за нелепость… — вдруг раздалось откуда-то сверху, после чего, с едва различимым на фоне продолжающего медвежьего забега, грохотом рядом со мной оказалась знакомая и не самая приятная рожа Уриена, выглядящего крайне необычно без привычных доспехов храмовника. Как будто даже более высокий, чем раньше и при этом куда как менее впечатляющий шириной храмовник сейчас скорее напоминал какого-нибудь бандита. Благо одна из крайностей бандитского облика была соблюдена. И если лохматым, помятым или откровенно диковатым назвать его было нельзя, но вот бритая черепушка с мерзкой ухмылкой на бритой же роже бандиту тоже очень подходила. Встречаться с таким на тракте мне бы не хотелось. Особенно учитывая его характер, так же уместно смотрящийся у разбойника. А вот в роли храмовника, если так подумать, Уриен был уже менее уместен… — Мало того, что эта парочка спящих всё испортила, так ещё и вот это… — растерянно проворчал тем временем Уриен, повторяя за мной попытку привести парней в чувство. Так же безрезультатно. — Ну и ладно. В этот раз получилось слишком непонятно, — раздалось откуда-то сверху. Во второй раз… — Они младше, так что и проверка должна быть серьёзнее! — не согласился с говорившим Уриен, пытаясь недовольством заглушить свою растерянность, — Но сейчас об этом мы говорить не будем. Иди, проверь, что это было. Ещё обезумевших медведей в близости с Лотерингом не хватало… — после чего перевёл внимание на меня, — А ты хватай младшего и пошли. Смысла здесь торчать нет… Неожиданно нагрянувшая неделя испытаний неожиданно же и закончилась. И никакого удовольствия ни от её начала, ни даже от её завершения получить мне не получилось… *** — Подъём! — раздалось следующим утром над ухом, вопреки всем моим желаниям, — Доспехи, оружие и на выход! — рявкнул Уриен тоном не похожим на его привычные приглашения на измывательства. — А? — Чего?! — на два голоса выразили своё удивление братья, при этом уже вскочив с кроватей и начав облачаться. Всё же исполнять наставничьи повеления они научились. Или же просто были достаточно отдохнувшими, что бы и вопить, и собираться… Ответа, впрочем, на их вопросы не поступило. Уриен уже умчался по своим делам, а я наконец смог выбраться из кровати и отметить отсутствие хоть кого-то из храмовников, кроме нас троих. Да и не похоже, что сном сегодня ночью смогли насладиться многие члены ордена. Таких, на мой взгляд, было лишь двое, что сейчас недоуменно провожали наставника и опасливо косились в мою сторону. — Киран… Ты чего? А если бы наставник не спешил? Ты хоть представляешь, что бы он нам устроил? — Я вам сам что-нибудь устрою, если не заткнётесь! И так вчера пол ночи твою тушу тащил Дитан! — рявкнул уже я, с трудом облачаясь в доспех. — В смысле? — Вы вчера всё последнее испытание проспали! А мне и наставнику в итоге пришлось тащить ваши туши через лес! — рявкнул я вновь, после чего сосредоточился лишь на облачении себя в броню. Отвечать на вопросы братьев не было ни сил, ни желания. Да и дальнейший путь в поисках наставника для меня прошёл незаметно. А ведь вокруг было очень оживленно. Даже нездорово оживленно, учитывая обычную жизнь в храме, где даже дети не бегали, опасаясь возмущений сестёр. Все куда-то спешили. Жителей Лотеринга в столь ранний час заметно больше, чем обычно. Да и храмовников на символических постах нет. Так что пришлось отбросить усталость и нежелание думать о происходящем вокруг. И самому включиться в поиск Уриена, а не полагаться в этом деле на Дитана и Итана. Моя помощь, однако, пользы не принесла. И даже не понадобилась, ведь всё же попавшийся на пути брат по ордену, соблаговоливший обратить на нас внимание, быстро помог нам своим окриком с определением направления. А потом и другие братья по ордену помогли с определением ближайших планов, в которых не было никаких тренировок. Приятная неожиданность, из-за которой смириться с необходимостью бродить по окружному лесу было многим проще. А ведь в прогулке по полному коряг, кустов, корней и провоцирующих осторожность звуков приятного не так уж и много… Особенно когда ты точно знаешь, что вчерашний твой знакомец всё ещё бродит где-то рядом. И всё же я бродил, то и дело слыша крики храмовников, занятых тем же самым и подавая сигнал о своём местоположении в ответ. И даже начал привыкать к этим неожиданным звукам, учась не только дергаться при каждом подозрительном шорохе, но ещё и определять опасность этих шорохов без преждевременной реакции, в результате которой закованная в броню тушка легко ныряла в сторону и не слишком легко поднималась после манёвра уклонения. Да… Если хочешь учиться, то учиться можно постоянно… К примеру шорох за спиной определённо не принадлежит медведю. Слишком тихий. И при этом явно не принадлежит какому-то зверю. У тех нет привычки застывать после неудачного шага. Как нет и желания бродить по лесу, полному голосящих и громыхающих храмовников. В результате чего остаются не слишком опытные в брожении по ночному лесу люди, от чего-то желающие оставаться незамеченными. И ни старшие братья по ордену, ни привлечённые к поиску опасности для Лотеринга местные охотники такой дурью заниматься не будут. В отличие от пары знакомых дурней… Резкий разворот, рывок к кустам и взмах щитом был исполнен не только безукоризненно чётко, но ещё и совершенно без размышлений над самим действием. Желание покарать придуривающихся детин затмевало здравый смысл. — Ай! У-у-у-у-у! И было крайне неверно, учитывая растерянный вопль незнакомого и излишне детского голоса, а так же растянувшегося на кусту смутно знакомого ребёнка. Ребёнка, теперь вполне натурально завывавшего от боли. Но совсем не в познакомившемся со щитом лице, на котором уже начали образовываться следы встречи в виде поврежденного носа… Если судить по отсутствию хотя бы рефлекторной попытки схватиться за пострадавший орган. Вскоре достаточно привыкшие к темноте, но явно не обладающие ночным зрением глаза нашли причину такой реакции. И причины эти были прискорбны. — Вот же гадство! — растерянно и почти не понимая произошедшего вскрикнул я, смотря на итог неравной борьбы человека и куста. Проклятый куст совершил настоящее чудо. Не только сумел сломать свою ветку за время падения на него пацана, но ещё и сумел ответить на эту атаку своим чудесным проникновением в ногу атакующего с последующей попыткой выбраться из противника. Не до конца удачной, учитывая длину ветки… Но даже так… Ситуация… — Вот же куст… Ответил, так ответил… — выдавил я из себя, смотря на жертву случайности, моей излишней резкости и своей дурости. И вид мне не нравился с каждым мгновением всё больше. Шок от падения, удара и неожиданности всего происходящего сменился куда большим шоком от последствий всех этих событий. И шок этот был уже совсем не безопасным… Непонимание и ступор начинали сменяться совершенно бесполезными и даже всё более опасными шевелениями. — Стоп! Замри! Не шевелись! — рявкнул я, пытаясь привнести в хаос разума ребёнка, хоть какую-то определённость. — Не шевелись, кому говорю! — добавил я, хватая пытающегося то ли встать, то ли куда-то ползти ребёнка и прижимая того к земле. — Сюда! Кто-нибудь! У меня раненый! — Продолжил кричать я, скорее желая избавиться от толпы обеспокоенных храмовников, а не привлекая их внимание. Всё же уже после первых криков становилось очевидно, что что-то случилось. А в слухе собратьев по ордену я не сомневался. Как и в желании и готовности рвануть на звук всей весёлой гурьбой бренчащих латами тяжеловесов. Что определённо было лишним. Для помощи в снятии ребёнка с ветки и дотаскивании того до кого-то из более посвященных во врачевании служителей храма или Лотерингской знахарки хватит и одного, максимум двух храмовников. — Кто ранен?! Как сильно?! — и в соответствии с моими мыслями ставший ещё более полным жизнью лес ответил на мой призыв. — Кто-то из местных детишек! Дурень спрятался в кусте, а я его огрел так, что он на ветку насадился! — разъяснил я ситуацию, наслаждаясь парой нелицеприятных выкриков с разных сторон леса, а так же выпучившимися глазами страдальца, умудрившегося не только продолжать свои глупые попытки вырваться, но ещё и уловивший оскорбление в моих словах. — Я тебе ещё раз двину, если не прекратишь вырываться! Нельзя тебе, а то хуже будет! — перевёл свой крик я с направления леса на лицо ребёнка. Не слишком успешно, учитывая гнев и возмущение в свою сторону. Правда дергаться тот стал как-то слабее… Хотя обольщаться не стоило, возможность воспринимать оскорбления в свою сторону не значило последующей адекватной реакции на прочие события. Хотя лучше бы было, что это именно рассудительность, а не начавшая наваливаться на ребёнка усталость, обусловленная потерей крови… Впрочем, моей проблемой это уже не было, ведь сквозь кусты наконец проломилась тройка храмовников, взявших на себя не только обязанность оказания первой помощи, но и перемещение тела до лекаря. Какая радость, что возиться с ребёнком мне больше не придётся. Хотя, учитывая не самые добрые взгляды в мою сторону от мальчишки, есть у меня подозрение, что следующая встреча с этим неразумным не только состоится, но ещё и принесёт уйму головной боли. Всё же распознать в глазах дурное упрямство было мне не так сложно. Опыт вычленения подобного имелся. Во взглядах пары дурных братьев что-то схожее видеть приходилось регулярно… — И чего ты встал?! — выбил меня из размышлений о будущем окрик очередного подошедшего храмовника. — Давай, ищи медведя! — как оказалось, подвиги в поиске непредназначенных для леса обитателей, не снимали с меня обязанности искать естественных обитателей всё того же леса… Прискорбно. И ночь, сменившаяся в какой-то момент рассветом лишь подтверждала неудачность «прогулки на природе». То ли благодаря набежавшей толпе, от которой хватило ума скрыться даже у цели поисков, то ли из-за начавшегося под утро дождика, а может и просто из-за неудачи, но огромная туша, полная шерсти и жиры и совершенно неспособная на чрезмерную скрытность от нас ускользнула. И умудрилась не оставить даже сколь-нибудь чёткого следа. Удивительное достижение… В результате чего жизнь в Лотеринге уже с рассветом отличалась излишней бодростью. Хотя селян и так нельзя было упрекнуть в излишней лености. Всё же подготовка к зиме, начинающаяся с самой ранней весны не прекращалась до очередного наступления зимы. В результате чего некое оживление на улицах начиналось с самого рассвета… Но толпа рядом с церковью всё же обычным явлением не была. Ни в целом, ни уж тем более в столь ранние часы. — Что это значит?! Почему в лесу завелись твари?! — надрывался кто-то, под согласный ропот перевозбуждённой толпы. — Сколько уже убиты?! Вы что, хотите оставить нас без защиты, кормильцев и детей?! — вопил кто-то без тени страха перед описываемыми перспективами, но с удивительной убеждённостью в своих словах. — Да! Я видела, как выносили тело! И как этих чужаков заводили в церковь! — добавила кто-то не менее визгливая, но при этом ещё и чрезмерно глазастая. — Эй, не перегибай! Видел я что с тем мальчишкой соседским! Живой он. Иначе бы ты уже получила бы за свой длинный язык либо за «чужаков», либо за что-нибудь ещё. А может и вообще просто так. И это бы было заслужено! — добавился чуть более осмысленный голос, в котором хотя бы не было замечено истеричности. Или же мне эти слова казались здравыми из-за того, что подобная провокация просто обязана была получить реакцию и перевести дурную энергию толпы на внутренние склоки? Хм… Вполне возможно. Особенно теперь, когда из окна открывался пусть и не слишком прекрасный, но весьма занимательный вид на внеочередной раунд выяснения добрососедских отношений. Ох… А пощёчина от оскорблённой клеветницы вышла впечатляющая. Как и отпор обвинителя, не постеснявшегося пустить в ход кулаки. Хотя как иначе-то, когда дородная тётка, в которой без особого труда узнавалась жена мясника, возвышалась над своим обидчиком на две головы. И в ремесле своего мужа принимала непосредственное участие. Пробить подобную без должных усилий задача невыполнимая. Но и терять бдительность, раскрывая очевидную уязвимость мужского организма так же не стоило… Всё же при заданном уровне конфликта удивляться подобным ореходробительным подлостям совершенно не стоило. Стоило к ним готовиться… Впрочем, даже у подобных травм были положительные стороны. К примеру, скрутившемуся мужику в итоге не достался добивающий удар в челюсть от всё той же жены мясника. Да и налетевший на него участник всё более контактного выяснения отношений отомстил столь подлой женщине своим кратким полётом, завершившимся ударом крепкого лба о пышную грудь. Которая, несмотря на свои объёмы не спасла женщину от боли. Веселье становилось всё более необузданным… Жена мясника продолжала демонстрировать свои ничуть не уступающие мужчинам физические возможности, буквально набросившись на пару сочувствующих её жертве. А ведь те лишь пытались удостовериться, не прибила ли та несчастного своим сокрушительным приёмом. Увы, вошедшая в состояние буйства женщина полутона не различала. Зато сохраняла крупицы навыков, весьма профессионально душа сразу двух мужей то ли в своих подмышках, то ли в своих грудях. — Ты там совсем уже обнаглел, Киран?! — неожиданно раздалось сзади, после чего меня за шиворот вытянули из оконного проёма, в который я вылезал всё сильнее для лучшего наблюдения за представлением. Всё же, в отличие от регулярных потасовок где-нибудь рядом с трактиром, сиё действо вызывало куда больший интерес. Да и столь впечатляющая персона в деле причинения бессмысленного и при этом беспощадного вреда окружающим, ставшая моей однозначной фавориткой, не могла не заставить увлечься… Зря, учитывая мою удачу, притянувшую ко мне Уриена в далеко не лучшем расположении духа… Хотя винить всё же стоило не удачу, а именно себя, умудрившегося за сулоками внизу не услышать характерного лязганья доспехов, которые храмовник даже и не думал скрывать. Скорее стоило благодарить удачный случай… Ведь наказания, на которые был всегда щедр Уриен, не последовало. То ли из-за усталости, то ли из-за каких-то иных причин… Но в этот раз пытаться узнать истину я не спешил. Спешка нужна была чтобы скорее скрыться от острого взгляда храмовника, который определённо мог передумать. Да и теоретические рассуждения о причинах поступка мужчины можно было провести лёжа в кровати… Да, так и сделаю… Увы, койка, оказавшаяся на диво приятной, с моими планами была не согласна, а найти аргументы против я не смог.