Глава 2. Молли: вкус свободы.

POV:

Сегодня на улице было особенно зябко — таким промозглым холодом, что я прихватила с собой старый клетчатый плед. Он не помещался в рюкзак, поэтому свисал из него, цепляясь краями за воздух и прохожих. Рюкзак был до отказа набит всем необходимым — от зарядки до перекуса, и я едва волочила его на плечах. Но всё это стоило того. На губах играла победная улыбка. Сердце колотилось в груди, будто пыталось вырваться наружу — это от ощущения непослушания. Нарушать родительские правила — это как стоять на краю крыши, раскинув руки. Радость, страх, гнев — всё перемешалось. Хочется танцевать, кричать, исчезнуть и родиться заново.

Я знала, что снова попрошу маму покрыть меня. Она — единственный человек, кто по-настоящему понимает. Мама всегда была союзником в моей войне против бабушки, вечно недовольной моим поведением. Учёба, чистота, манеры — она чеканила это как мантру. А мне хотелось всего другого. Я учусь в выпускном классе и каждый день мечтаю о свободе. Эта школа, учителя, одноклассники — чужие, будто из другого мира. Их слова ранят, взгляды режут. Они не понимают меня, не пытаются даже.

Я выскочила из дома, как преступница, с натянутой улыбкой на лице, будто лгала самой жизни. Официально я «пошла ночевать к подруге Мирель», а на самом деле — бежала туда, где давно хотела оказаться.

Конец POV.

В вагоне метро Молли трясло — от радости, от страха, возможно, от холода. Был март, начало весны. Снег ещё лежал островками вдоль тротуаров, грязноватый и упрямый. Ветер гулял по улицам, цеплялся за воротники и щеки прохожих, срывая с губ остатки сна. Город, как всегда, жил своей отдельной жизнью — строгой, спокойной, будто бы безразличной. Молли прижалась к стеклу. Пар от дыхания тут же лёг мутной пленкой на стекло. Впервые за долгое время она чувствовала себя настоящей. Почти счастливой. Сигареты в кармане тянули за руку, но зажигалка, кажется, осталась дома. «Лишь бы родители не нашли», — мелькнуло в голове.

Вышла на нужной станции, зашла в ближайший магазин, купила зажигалку и мятные конфеты. Деньги, сэкономленные на школьных обедах, пригодились. Район был незнакомым — и именно это приносило ощущение безопасности. Здесь никто не знал её имени. Сжав в кармане пачку сигарет, она двинулась в сторону клуба. Очередь вытянулась вдоль улицы — живой змей из подростков, студентов, редких взрослых с блуждающим взглядом. Воздух пропах сигаретами, алкоголем и промерзшими кроссовками.

Молли оглянулась, прищурилась, выбирая компанию. Она заметила троих девушек: ярко накрашенные, громкие, щедро смеющиеся, с бутылкой в руках.

— Привет! — выкрикнула она, подойдя ближе. — Я Молли. Пришла одна, без компании. Можно с вами?

Девушки переглянулись. Их удивление сменилось улыбкой. Одинокая, но уверенная. Необычная.

— Конечно, оставайся с нами, — кивнула одна.

— А ты чего одна? Такая клёвая, — с искренним интересом спросила другая.

— У меня нет друзей, — пожала плечами Молли. — В школе дразнят, дома ругают. Вот и вся компания.

— Тогда за знакомство! — рассмеялись девушки, протянули ей бутылку.

Первый глоток обжёг горло, язык занемел, глаза заслезились. Смех стал заразительным.

— Первый раз пьёшь? — поддразнила одна из них.

— Нет… ну, только вино, — неловко улыбнулась Молли.

Толпа начинала гудеть громче, как улей. Шум телефонов, смех, обрывки песен из динамиков — всё слилось в общий гул. Концерт задерживался, но атмосфера пульсировала. С каждой минутой становилось холоднее, напитки — крепче. Девушки пели, крутились на месте, оттаптывая ноги себе и другим. Молли уже не чувствовала пальцев, но и не чувствовала тревоги. Она была частью чего-то большего.

Подошёл парень. Высокий, с шарфом, пахнущий мятным табаком.

— Что пьёшь? — спросил он.

— Всё, что дадут, — улыбнулась она.

— У меня есть коньяк. Хочешь? — он протянул пластиковый стакан.

Молли помедлила. Что-то в нём было тревожным. Она вежливо отказалась и вернулась к своим. Но тут её взгляд привлёк другой парень — рыжеватый, с веснушками, держащий яркий стакан с жёлтой жидкостью.

— Это волшебный напиток, — хмыкнул он. — Пьёшь — и мир становится другим.

Молли сделала глоток. Горько, апельсиново, липко. Потом второй. Её унесло. Всё плыло, казалось, ноги отрываются от земли.

Именно в этот момент двери клуба открылись. Их компания оказалась первой в очереди, и они почти вбежали внутрь. Паспорт никто не спросил. Музыка гремела глухо, будто через стену. Молли скинула куртку, запах пота и железа хлынул в лицо. Толпа была тесной и живой, как море, подруги вели её под руки. Свет переливался, как леденцы на витрине — жёлтый, синий, красный. Барабаны, гитары, чьи-то крики.

Всё это слилось в один единый ритм: сердце, сцена, свет. Группа «Vulgar» выходила, и Молли, едва стоя на ногах, всё равно ощущала: она дома.