Глава 7. Виолла: вы все конечно помните.

«Вы помните, вы всё, конечно, помните, Как я стоял, приблизившись к стене…»

Виолла читала вслух, наслаждаясь звучанием слов. Они успокаивали её, наполняя комнату особой тишиной, где каждая строка становилась частью её дыхания. Голос был мягким и ровным, но внезапно оборвался — в дверь тихо постучали.

Стук был нерешительным, словно кто-то сомневался, стоит ли беспокоить. Виолла, удивившись, поднялась с кресла, поправила кардиган и пошла к двери.

На пороге стояла Эмили, соседка с этажа ниже. Обычно сдержанная, сейчас она выглядела иначе: лицо усталое, глаза красные, плечи опущены, словно ноша была слишком тяжела.

— Виолла… Здравствуй. Я не помешала?

— Нет, конечно, — мягко улыбнулась Виолла, отодвигаясь в сторону. — Заходите.

Эмили вошла, оглядываясь неуверенно. Взгляд её задержался на раскрытой книге на столе.

— Чай будете? — спросила Виолла, закрывая дверь.

— Да, спасибо, — едва слышно ответила Эмили.

Виолла поставила чайник, а Эмили села на диван, сложив руки на коленях. Её взгляд блуждал по комнате — будто искала здесь что-то или кого-то.

— Как вы? — осторожно спросила Виолла, чувствуя, что гостья пришла не просто так.

Эмили глубоко вздохнула, собираясь с силами.

— Знаешь, я… долго не решалась говорить об этом ни с кем. Это не то, чем легко делиться. Но мне нужно было найти кого-то.

Виолла кивнула, не перебивая. Важнее было дать Эмили возможность выговориться.

— У меня была дочь, — тихо сказала Эмили, голос дрожал.

— Была? — осторожно переспросила Виолла.

— Да… Она покончила с собой.

Слова прозвучали, как гром среди ясного неба. Виолла застыла, чувствуя, как сердце сжимается.

— Простите… Я не знала.

— Никто не знал. Я почти никому не рассказывала. Только самым близким. Но никто не спрашивал, куда она делась. Все решили, что она просто уехала.

Эмили уткнулась в сцепленные руки.

— Адель была умной, яркой. Писала стихи, любила читать, мечтала путешествовать. Но последние месяцы что-то с ней произошло. Она замкнулась, перестала делиться мыслями, стала другой.

Эмили подняла глаза.

— Мы сильно поругались. Она хотела бросить университет, говорила, что ненавидит всё это. А я кричала, называла неблагодарной. Мне казалось, что она просто ищет повод ничего не делать.

Виолла молчала, пытаясь подобрать слова.

— Вы пытались поговорить потом? — тихо спросила она.

— Нет. Я дала ей время успокоиться. Думала, сама придёт. Адель всегда возвращалась. Но в тот раз… она закрылась в комнате. А утром я нашла её…

Эмили не закончила, закрыв лицо руками, плечи задрожали.

— Простите, — сквозь слёзы сказала она. — Не знаю, зачем вам это рассказываю.

Виолла села рядом и осторожно положила руку на плечо.

— Это нормально, — тихо сказала. — Иногда нужно, чтобы кто-то выслушал.

Эмили отняла руки и посмотрела на неё.

— Вы так добры. Я просто больше не могу держать это в себе. Каждый день думаю, могла ли сделать больше. Почему не поняла, как ей было плохо?

— Вы не виноваты, — уверенно сказала Виолла.

Эмили покачала головой.

— Иногда я повторяю себе это. Но сердце не верит.

Молчание наполнило комнату тяжестью.

— Знаете, я читала Есенина, когда вы пришли, — вдруг сказала Виолла, пытаясь сменить тему.

— Есенина? Адель любила его, — кивнула Эмили. — У неё был блокнот, где она пыталась писать в его стиле.

— Хотите, я почитаю?

Эмили улыбнулась сквозь слёзы. Виолла взяла книгу.

«Вы помните, вы всё, конечно, помните…»

Голос её был ровным и тёплым, наполняя комнату спокойствием. Эмили слушала с закрытыми глазами, словно стихи уносили её в те времена, когда всё казалось проще.

Когда Виолла закончила, Эмили тихо сказала:

— Спасибо. Вы не представляете, как это сейчас нужно.

Виолла улыбнулась, ощущая между ними тонкую, но крепкую связь. Трагедия Эмили стала ближе, перестала быть чужой болью. Её желание слушать дало Эмили силы жить дальше.