Глава 44. Виолла: бегство.

Осень была суровой и неприветливой. Дождь лил с утра до вечера, улицы города блестели мокрым асфальтом, холод пробирал до костей. Виолла шла по тротуару, капли дождя стекали по её волосам и лицу, одежда промокла насквозь, а она едва держалась на ногах. Каждое движение давалось с трудом, сердце сжималось от одиночества, а мысли о Дрейке жгли внутри, как горячие угли. Несколько недель она жила у Дрейка, чтобы не возвращаться домой. Они вместе пили, курили, тратили ночи на бессмысленные разговоры и долгие часы близости, которая сначала казалась спасением. Но с каждым днём пустота росла. Дрейк был пессимистичным, часто говорил о своей бывшей, его слова оставляли глубокие раны. Он иногда был жесток, не ценил её, и каждая встреча заканчивалась новой порцией боли. Когда приступы паники накрывали её, Дрейк мгновенно реагировал: поднимал её на руки, прижимал к груди, шептал, чтобы она дышала, удерживал, пока дрожь не утихала. Она чувствовала, как его сила и тепло медленно вытягивают страх из неё, дают хоть краткую передышку. Иногда она просто лежала у него на груди, слушала биение сердца, ощущая, что кто-то рядом способен её поддержать, хоть на мгновение. Но даже эти моменты — тишина, тепло, биение его сердца — не могли полностью заглушить тревогу внутри. Со временем веселье и громкая музыка перестали помогать. Пассивность, холодность и постоянные разговоры о бывшей начали гасить в ней что-то важное. И рядом с ним становилось всё сложнее дышать. Друзья иногда приходили к нему домой: они громко слушали музыку, смеялись, спорили, рассказывали истории до самой ночи. Казалось, будто шум и разговоры могли скрыть внутреннюю тишину и тревогу. Но даже среди множества голосов она чувствовала себя одинокой. Ей становилось тяжело, тревога накрывала внезапно — как будто из ниоткуда. В такие моменты Дрейк поднимал её на руки, как младенца, прижимал к груди, говорил: «Дыши. Со мной всё в порядке». И какое-то время действительно становилось легче. Но после — снова пустота. Однажды вечером Дрейк сделал то, чего Виолла просила не делать. Когда он пришёл с работы домой, сначала не понял, почему она молчит и почему так холодна с ним. Но спустя некоторое время он докопался до сути и узнал, в чём дело. Тогда он начал извиняться, говорить, что так больше не будет, что это была ошибка, умолял её простить. Его слова были страстными, полными раскаяния. Но в душе Виоллы возникло понимание: если он не слышит её здесь, где последствия мелкие, что будет там, где это действительно важно? Он просто показал свою натуру. Она вроде бы его простила на словах, кивала, пыталась успокоить себя и его. Но мысленно собирала вещи и готовилась уйти. Сердце сжималось от страха, что боль может повториться, что её доверие разрушено слишком глубоко. Её решение было твёрдым: она больше не могла позволять ему причинять себе страдания. На следующее утро они вышли на работу, серые тучи висели низко, дождь бил по лицу. В магазине она купила сигареты, посмотрела на Дрейка и сказала дрожащим голосом: — Прощай. Он крикнул ей вслед: «Постой, Ви, постой!» — но ей было всё равно. Она бежала сквозь дождь, мокрая до нитки, слёзы смешались с водой, каждый шаг отдавался в сердце болью, но вместе с этим — облегчением: наконец она освободилась. Холодный ветер бил в лицо, дыхание становилось тяжелым, а сердце будто уменьшилось в груди. Она чувствовала — город огромен, мокрый, равнодушный, и в нём нет места для неё. Одежда липла к телу, пальцы замёрзли, будто вымерзали изнутри. И в этой непереносимой тишине дождя впервые за долгое время она почувствовала себя одной. Совершенно одной. По дороге она позвонила подруге Лане. Голос дрожал, слова путались, она плакала, жаловалась на Дрейка, на несправедливость, на то, что ей пришлось терпеть. Лана, не раздумывая, сказала только одно: — Приезжай. Эти слова были как тёплый огонь среди мокрого, леденящего мира. На вокзале было холодно, люди проходили мимо, не видя её слёз. Она сидела на скамейке, слушала, как ветер свистит между рельсами, и понимала — назад пути нет. Она уехала первым поездом. Лана встретила её с объятиями — крепкими, настоящими. Она провела Ви домой, заботливо сняла с неё мокрую одежду, включила тёплый свет, дала чай и мягкое одеяло. В эту ночь впервые за долгое время Виолла не чувствовала страха. Они отпраздновали её день рождения — тихо, с тортом, смехом и музыкой. Она сразу нашла работу в другом городе, и Лана помогала ей во всём: писала резюме, собирала документы, подавала объявления. Она заботилась, слушала, обнимала. Просто была рядом — и этого хватало. Так, среди дождя, холода и чужого города, Виолла начала собирать себя заново. Начинался её путь к себе.