Глава 2. Я знаю будущее!

— А-СЯНЬ! — ВЭЙ УСЯНЬ! Цзян Яньли застыла, не в силах ни двинуться, ни заговорить, в то время как родители пытались докричаться до брата, который только что прямо у них на глазах перерезал себе горло. Ч-что? Что только что… произошло? Следующее, что она помнила, это как подбежала к своему диди, когда отец подхватил его, не давая окончательно упасть. Затем, как опустилась на колени рядом с ним и как прижимала руки к его шее, пытаясь остановить кровь. Почему её так много? Почему… почему она никак не останавливается?! Она отдала ему всю свою духовную энергию, все те крохи, что у неё были! Почему же это не приносило никаких результатов?! Она пыталась звать его, но голос куда-то пропал. Горло ужасно саднило. Боль была такой, что она не могла говорить. Она кричала и сорвала его? Кажется, она действительно что-то припоминает. Потом отец что-то сказал, встал и куда-то побежал, но она не обратила на это внимание. Все, что имело значение, это ее драгоценный А-Сянь, который прошептал тихое извинение, прежде чем совсем затихнуть. П-почему он такой неподвижный?! Она увидела, как мама, вслед за ней, стала передавать А-Сяню духовную энергию. Но это всё равно не работало! Неужели рана была такой глубокой, что их духовных сил было не достаточно?! — Мы должны отнести его к целителям, — произнесла матушка, поднимая Вэй Усяня на руки. Цзян Яньли одной рукой поддерживала его голову, второй — продолжала зажимать рану на шее. Так они поспешили в том же направлении, в котором несколько минут назад исчез глава Цзян. Когда они добрались до места назначения, главный целитель уже была готова. Она приказала уложить Вэй Усяня на кровать, после чего выгнала их из комнаты и принялась за работу. В этот момент ноги Цзян Яньли подкосились, и она рухнула на пол, разрыдавшись. Девушка посмотрела на свои перепачканные багровым руки и зарыдала ещё сильнее. Их покрывала кровь. Кровь её А-Сяня. Он ведь будет в порядке?! Что сейчас делает целитель? Почему так долго?! Её диди ещё дышит? Как такое вообще могло случиться? Почему это произошло?! — Почему, почему он это сделал? — всхлипнув, задала она вопрос, вертевшийся у неё в голове, с той самой секунды, как её брат упал на землю. Но в ответ получила лишь такие же беспомощные взгляды. Родители тоже не знали почему. И на лицах их явственно читалась тревога и… вина? Неужели Вэй Усянь давно думал об этом?.. Или он пытался покончить с собой из-за разрыва её помолвки? Нет, это какая-то бессмыслица! Он не стал бы убивать себя из-за такой глупости! Но тогда… тогда он уже давно думал об этом, а Цзян Яньли и не подозревала?! Да как она только смела называть себя его сестрой, если даже не догадывалась о подобном?! Что это за сестра, которая не знает о том, что чувствует её брат? Это при том, что упомянутый брат всегда знал, что чувствует она, даже если это была лишь мимолётная грусть?! Какая сестра ничего не знает о переживаниях младшего брата, пока он, чёрт возьми, не решает покончить с собой?! Она слышала голоса родителей, те опять о чём-то спорили. И внезапно ей нестерпимо захотелось вышвырнуть их обоих из комнаты. Неужели они не понимали всю серьёзность ситуации?! Неужели не видели, что именно их очередная сора подтолкнула её А-Сяня к действию?! Что он почувствует, если проснувшись обнаружит, что они снова ругаются из-за него?! Погодите… а что если это и было причиной, почему он попытался покончить с собой?! Их слова действительно так сильно ранили его? Цзян Яньли всегда осознавала, что слова, обращённые к её брату, жестоки, но никогда не думала, что они приведут к такому! Как она могла?! Как она могла считать, что с её братом всё хорошо, только потому, что он всегда улыбался?! Она и правда худшая сестра в мире, не так ли? Она знала, что её мать, другие ученики и простые люди оскорбляют брата за его спиной, а некоторые и в лицо, но никогда не пыталась что-то с этим сделать, ведь А-Сянь продолжал улыбаться и шутить в ответ на любую грубость. А теперь он лежал там, такой безжизненный из-за их глупых склок, и боролся за свою жизнь. Жизнь, которой он чуть себя не лишил. Он же не умрёт? Пожалуйста, пожалуйста, пусть он выживет! Она больше не будет притворяться, что всё в порядке. И больше никогда и никому не позволит причинять ему боль! Не позволит грубо говорить с ним. Не даст ему чувствовать себя обузой. Не позволит другим заставлять его чувствовать себя в долгу перед ними, только за то, что он живёт! Поэтому, пожалуйста!.. Она молила всех известных ей богов спасти его. Она станет лучшей сестрой! Она клянётся! Цзян Яньли никогда больше не посмеет что-то просить у Небес, если только они спасут её брата. Если бы они услышали её один единственный раз! Потом девушка услышала, как целитель говорит с её родителями, но она была слишком напугана чтобы поднять глаза и посмотреть на них, или хотя бы просто вслушаться в разговор. Слишком боялась услышать, как женщина скажет, что А-Сянь больше никогда не откроет глаза. Слишком боялась услышать, что он покинул их. Слишком боялась узнать, что никогда больше не увидеть его улыбку, не услышит его смех. Сколько она вообще здесь просидела, если целитель уже закончила? Солнце начинало садиться, но это значило, что она просидело здесь более двух часов. Так не могло быть, верно? Она ведь не теряла сознания или что-то подобное? Что произошло? С её братом всё в порядке? Или она пропустила его последние минуты, потому что, как всегда, просто сидела и ничего не делала?! Цзян Яньли с трудом поднялась на дрожащие ноги и, не увидев родителей, бросилась в комнату к брату. Она обнаружила их стоящими у кровати и проверяющими пульс Вэй Усяня. Он… он умер?.. Неужели она шла туда только чтобы увидеть его безжизненное тело?! Нет… если это так, она просто умрёт следом. Но вот отец с облегчением вздохнул и опустился на колени, мама прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Они бы так себя не вели, если бы А-Сянь умер, верно? Значит… значит он жив? С ним всё хорошо? Медленно она приблизилась к кровати. При виде бинтов, обмотаных вокруг бледной шеи брата, глаза девушки наполнились слезами. Она покачала головой и взяла его за внезапно показавшуюся такой хрупкой руку, чтобы считать пульс. Ей было нужно самой удостовериться. Ей самой нужно было его почувствовать. Ей самой нужно было убедиться, что А-Сянь жив. Мгновение спустя она всхлипнула, наконец почувствовав медленный и слабый, но всё ещё ощутимый пульс. Он был жив. Он был жив. Он был жив! Она снова упала на колени, но так и не выпустила руку А-Сяня из своей руки. Её пальцы всё так же продолжали считывать пульс, чтобы быть уверенной, что он жив. Что его сердце бьется. Что он дышит. Что он не оставил её. Что он всё ещё здесь. — А-Ли, — тихо позвал её отец. Она повернула голову, чтоб взглянуть на него, да так и замерла — никогда ещё она не видела этого человека таким разбитым, уставшим и напуганным! Будто из него разом вытянули всю жизнь!.. Она перевела взгляд на мать, — та выглядела точно так же! Но погодите, почему Цзян Яньли была так этим шокирована? Она ожидала увидеть у них другую реакцию?!.. — Почему… почему он… почему он… — она замолчала не в силах закончить предложение. Цзян Фэнмянь прикрыл глаза и покачал головой, будто говоря таким образом: «я не знаю». Тогда Цзян Яньли посмотрела на свою мать, надеясь, что хотя бы у неё будет ответ. У неё всегда был ответ. Она всегда знала, что сказать, чтобы почувствовать себя лучше, независимо от последствий. Почему же сейчас она выглядела так, будто тоже не знает ответа?! Почему у неё был такой вид, будто она даже говорить не могла? Почему она просто продолжала смотрела на Вэй Усяня широко раскрытыми, полными неверия и… слёз глазами? Она чувствовала себя виноватой? Цзян Яньли медленно поднялась. Она взяла влажную тряпку и осторожно стёрла остатки крови с подбородка и щёк Вэй Усяня. Его лицо выглядело таким спокойным и умиротворённым, что она вновь задалась вопросом: что могло так сильно травмировать его невинную душу? Что заставило его сделать это? Что заставило его захотеть умереть? — А-Сянь, — она всхлипнула и прижала его, такую холодную, руку к своей груди. Из её глаз вновь потекли слёзы. Цзян Яньли взглянула на поднявшегося отца. Мужчина замер, глядя на подопечного, в глазах его читалась боль. — Он был… Он выглядел прекрасно, когда я прибыл в Гусу, — произнёс он. Никто не смог ему ответить, потому как неожиданно поняли, что понятия не имеют, что значит «был в порядке» относительно Вэй Усяня. С ним действительно всё было хорошо? Или это была маска, призванная скрыть разъедающую его изнутри боль? Лекарь вернулась через несколько минут, чтобы объяснить, какое лекарство следует давать Вэй Усяню, а так же, как им следует вести себя с ним, чтобы не причинить ещё большую боль. Но могли ли они это сделать? Могли ли её родители действительно это сделать?! Потому что то, о чём говорила целительница, нормальная семья сделала бы без каких-либо напоминаний! Не ругаясь по малейшему поводу. Не обвиняя своих детей, в том что они приносят лишь проблемы и являются обузой. Не заставляя их чувствовать себя никчёмными. Не сравнивая их между собой. Неужели, чтобы понять, какую боль они приносят своим детям, её родителям нужно было чтоб произошло что-то настолько ужасное?! Даже сама Цзян Яньли ощущала их давление и по ночам, оставаясь одна, часто плакала до тех пор пока не засыпала. Внезапная мысль о том, что в таком случае должен был чувствовать Вэй Усянь, постоянно находящийся в самом центре всего напряжения Пристани Лотоса, чуть не заставила её расплакаться вновь. Неудивительно, что в итоге всё закончилось этим. — А?.. Что… случилось?.. — с кровати послышался слабый шёпот, заставивший их позабыть то, о чём они только что говорили с ушедшим врачом, и броситься к Вэй Усяню, который вновь смотрел на них своими невозможно большими, испуганными глазами. — А-Сянь! А-Сянь! О, боги, ты в порядке? — спросила Цзян Яньли, не замечая, что из глаз вновь потекли слёзы, когда она наконец увидела Вэй Усяня с открытыми и живыми глазами. — Шицзе? — прошептал Вэй Усянь тем же глухим тоном, который девушка уже успела возненавидеть. Это заставило её поспешно взять его за руку. — Я здесь. Шицзе рядом. Слышишь? — мягко произнесла она, нежно коснувшись рукой его щеки. Но резко отдёрнула её, когда Вэй Усянь вздрогнул от прикосновения. Девушка почувствовала, как на глаза вновь наворачиваются слёзы. — А-Сянь, что не так? — спросила она, но Вэй Усянь ещё несколько мгновений продолжал смотреть на неё, будто не понимал, что происходит. Затем с его губ слетело тихое «ох» и он резко подскачил на кровати, напугав присутствующих. — Я… я… — начал Вэй Усянь, его рука метнулась к теперь уже забинтованной шее, а голова в ужасе дернулась: он посмотрел на людей, с тревогой глядящих на него. Почему он всё ещё здесь?! Нет, нет, нет! Почему он вообще здесь?! Он должен был быть мёртв! Он должен был быть мёртв, но почему не был?! Почему они спасли его?! Почему, почему, почему, ПОЧЕМУ?! Просто… просто почему они не могли его отпустить?! Почему боги не позволили ему умереть? Разве он многого просил?! Он просто хотел умереть! Почему этот чёртов мир так жесток к нему?! Просто, дайте ему умереть! Он ведь просит такую малость! Он больше не может этого выносить! Он правда не может! Это… Ещё не слишком поздно! Он может… он ещё может… — ВЭЙ УСЯНЬ! Юй Цзыюань первая заметила опасно усилившуюся хватку Вэй Усяня на своей шее, и поспешила отдёрнуть его руку. На бинтах уже проступила свежая кровь. ДА ЧТО С НИМ НЕ ТАК?! Этот мальчишка… он… он же не может снова спыться покончить с собой, верно?! — Я… Отпустите меня... Отпустите меня, ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! — внезапно закричал Вэй Усянь, но, в отличии от своих застывших в шоке мужа и дочери, Юй Цзыюань не растерялась и продолжила удерживать его за запястье так крепко, как только могла. Она была неимоверно рада, что в этот момент Вэй Усянь был сильно ослаблен, и она могла удержать его на месте, как бы сильно он ни протестовал. Неожиданно в голове мелькнула мысль… он впервые воспротивился действиям Юй Цзыюань в отношении его. И это случилось именно сейчас, когда женщина (впервые!) пыталась помочь, а не навредить. — Вэй Усянь! Вэй Усянь, тебе нельзя кричать, слышишь? Ты ещё больше повредишь горло. Просто успокойся… — Это… это то, что я и пытаюсь сделать, разве вы не понимаете?! ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! Просто… просто позвольте мне умереть. Позвольте мне умереть, позвольте мне умереть, ДАЙТЕ МНЕ УМЕРЕТЬ! — от криков и рыданий повязка на шее Вэй Усяня ещё больше окрасилась кровью.   А затем он вдруг посмотрел на перепуганную женщину, странным, таким непривычно пустым взглядом. — Разве вы не хотите моей смерти? Так… Не было бы так проще? Я… Я не принесу ордену ничего, кроме разрушения… Я… просто дайте мне умереть! — почти умолял он сквозь рыдания. Эти слова словно острый ледяной кинжал вонзились прямо в сердце женщины. Ей показалось, что мир вокруг начал рушиться. Из груди поднялся крик. — НЕТ! НЕТ, ВЭЙ УСЯНЬ, ЧТО ЗА ЧУШЬ ТЫ НЕСЕШЬ?! — воскликнула она, чувствуя, как защипало в глазах. Что Вэй Усянь имел в виду? О чём он говорил?! Почему его вид причиняет ей такую боль?! Почему он не прекращает попыток высвободить руку из её хватки?! Почему он снова пытается причинить себе вред?! Это… всё это её вина? Она является причиной его стремления покончить с собой?!   Поняв, что все его попытки не принесут никакой пользы, Вэй Усянь обессилено уронил голову на плечо женщины. Ему показалось, что все силы разом покинули его тело, так что он даже не мог пошевелиться. Лишь тихие всхлипы продолжали вырываться из его груди. — Пожалуйста… Я… я не могу снова жить в этом аду… пожалуйста… пожалуйста, позвольте мне умереть… Произнеся это, он окончательно замер. Это заставило женщину поспешно отпустить запястье мальчика и протянуть руку к его плечу, чтобы осторожно встряхнуть. — Вэй Усянь? Вэй Ин!? — позвала она, но юноша никак не реагировал. Она немедленно потянулась проверить пульс. Судорожный выдох сорвался с губ женщины, когда она почувствовала его. Мальчик просто без сознания. Ничего больше. Он просто потерял сознание. Она посмотрела на своих, мужа и дочь, таких же неподвижных, как и Вэй Усянь. По их лицам текли слёзы. — ПОЗОВИ ВРАЧА! — крикнула она. Звук её голоса моментально вывел их из оцепенения. Её рыдающая дочь тут же бросилась выполнять приказ, а муж подбежал к ней и тоже схватил Вэй Усяня за руку, чтобы проверить пульс. — Как ты считаешь, в Гусу что-то произошло? Почему он… стал так себя вести? — спросила мадам Юй глядя на мужа. В этот момент она пыталась… Просто пыталась! Придумать причину, по которой Вэй Усянь дважды хотел покончить с собой. Чтоб не позволить себе поверить в то, что это произошло из-за неё. Из-за её слов. Из-за того, что она начала кричать на него, в ту же секунду как увидела впервые за три месяца. Не сказав и слова приветствия. Этого не могло быть! Он никогда не реагировал на её слова. Что бы она ни говорила! Ему было всё равно! Он всегда оставался шумным и беспокойным ребенком, что бы она ни говорила. Ему никогда… ему никогда не было дела до её слов! Или ... или он просто притворялся? За улыбками и смехом всегда скрывалась такая боль?! Он давно размышлял о самоубийстве, но только сейчас дошёл до точки невозврата? Он действительно хотел умереть? Из-за неё?! Нет… пожалуйста, нет… пожалуйста, пусть это будет не так! Юй Цзыюань, возможно, никогда его не любила, но она так же никогда не желала ему смерти! Никогда! Он просто… он был просто безвинным ребёнком. Да… именно так! Почему она поняла это только сейчас?! Почему она ни разу, ни одного чёртового раза, не подумала об этом, когда оскорбляла его при каждом удобном случае?! Неужели всё это действительно произошло по её вине? Нет, нет… так… так не могло быть, верно? Кто-то что-то сделал ему в Гусу? Цзинь Цзысюань? Поэтому они подрались? Или это был кто-то другой? — Я… я не знаю. Он был… он выглядел прекрасно, когда я забирал его оттуда. Может быть… может быть, немного грустным, но не более того. Он выглядел так всё время, но потом, где-то в середине пути, у него начала кружиться голова и… он стал говорить сам с собой, странно себя вести и… Я не знаю! — Цзян Фэнмянь окончательно растерял весь свой обычный самоконтроль, взглянув на ужасно бледное неподвижное и покрытое испариной лицо Вэй Усянь, покоящееся на плече его жены. Он не должен быть таким неподвижным! Он должен смеяться и носиться вокруг, шутя с каждым в Пристани Лотоса, неважно кто это: ученик или старейшина. Он не должен выглядеть таким безжизненным! Это была его вина? Всё из-за того, что он был недостаточно расторопным, чтобы выхватить меч из рук Вэй Усяня, когда тот стоял прямо рядом с ним? Из-за того, что он как всегда смотрел, но ничего не делал?! — Он… он сказал, что я всегда хотела его смерти. Что он имел в виду? — слова сорвались прежде чем Юй Цзыюань успела себя остановить. Её муж взглянул на неё мутными от слёз и совершенно пустыми глазами. Она так ненавидела этот взгляд! — А как ты думаешь?! — выплюнул Цзян Фэнмянь. Женщина и не думала раньше, что слова могут так ранить. И это то, что всегда чувствовал Вэй Усянь?! Она заставляла проходить его через это снова и снова?! Ей показалось, что она готова упасть в обморок. Но тихий шёпот привёл её в чувства: — П-пожалуйста… перестаньте ругаться из-за меня… — прошептал Вэй Усянь, и оба взрослых немедленно замолчали, сконцентрировав всё своё внимание на нём. По лицу юноши всё ещё текли слёзы. А ведь раньше они никогда не видели, чтоб он плакал! Но теперь, казалось, он не переставал ни на секунду. — Хорошо. Хорошо, мы больше никогда не будем ругаться, я обещаю. Не волнуйся, хорошо? — немедленно пообещал Цзян Фэнмянь, и Юй Цзыюань даже не попыталась возразить, как делала всегда. Какое вообще она имеет право, что-то говорить, когда именно из-за неё они оказались в такой ситуации? Она никогда… она и не думала, что ее слова так сильно ранят! Но даже если бы она и хотела что-то сказать, то не смогла бы, ведь в этот момент в комнату вошла целитель. Она приказала им уложить Вэй Усяня, который что-то шептал себе под нос, на кровать, и начала снимать бинты, не останавливаясь, даже когда Вэй Усянь начал мотать головой.   — Вэй Усянь… тебе нужно прекратить двигаться. У тебя серьёзно повреждена шея, — произнесла лекарь. С губ юноши сорвался ещё один всхлип, прежде чем он наконец сдался, позволив женщине выполнять свою работу: очистить рану, которая, к счастью, не открылась, от крови и наложить новую повязку. Закончив, лекарь напомнила им не позволять Вэй Усяню сильно шевелить головой, после чего передала Юй Цзыюань небольшой флакон с лекарством, которое они… должны будут заставить его выпить, если он снова попытается навредить себе… — А-Сянь? Хочешь немного воды? —тихо спросила А-Ли. Мальчик взглянул на нее, прежде чем осторожно кивнуть А-Ли помогла ему сесть, но после так и не отодвинулась, оставшись рядом с ним и осторожно прижимая его к себе. Фэнмянь наполнил чашку водой и передал её девушке. Она, так и не выпустив Вэй Усяня из обятий, помогла ему осторожно пить. Юй Цзыюань наблюдала, как, убрав чашку, её дочь принялась нежно гладить Вэй Усяня по волосам, а тот откинул голову ей на плечо, и, кажется, наконец успокоился. Юй Цзыюань никогда не думала, что будет так рада тому, что её дочь и Вэй Усянь так близки. Но в этот момент, всё, чего она хотела, это чтобы кто-нибудь успокоил его и остановил от повторных глупостей. — Тебе лучше, диди? — спросила Цзян Яньли в то время, пока её родители смотрели на неё с благоговением, от того, что ей удалось успокоить Вэй Усяня. Но Вэй Усянь разбил их надежды, вместо кивка медленно покачав головой. А затем он заговорил: — Н-нет… Кое-что должно произойти и… и… — он сглотнул, его дыхание ускорилось. Он пытался собраться с мыслями, прежде чем снова заговорить. Но у него так сильно болела голова. Почему всё вокруг было таким громким?! — Что ты имеешь в виду? Что должно произойти? — осторожно спросил Цзян Фэнмянь, слегка склонившись к нему. Это заставила мальчика взглянуть на него, прежде чем снова опустить взгляд на свои колени, начав что-то тихо бормотать себе под нос: — Должен ли я сначала рассказать о резне на Пристони Лотоса? Н-нет, до этого… до этого ещё далеко… тогда ч-что насчёт Лань Чжаня? Лань Чжань… и А-Юань… мой А-Юань. Но нет, Лань Чжань сейчас… он сейчас в Облачных Глубинах. Тогда… может стоит начать с… с сожжения Облачных Глубин? Или… их смерти? Это… это… а как же… и… ч-что насчёт Цзинь Цзысюаня… нет… он… это произойдёт спустя годы он… сейчас он жив… он… он… тогда… потом шицзе… — он резко прекратил своё тихое бормотание. Испуганный всхлип вырвался из его горла, когда он вспомнил смерть сестры, которая сейчас была жива и, как и все в комнате, смотрела на него с беспокойством. — Шицзе… — с всхлипом, вырвавшимся из его измученого горла, произнёс он. А затем разрыдался, вцепившись в рукав сестры. Это заставило девушку сильнее прижать его голову к своей груди и обнять за плечи. — Шшш… Шшшш, все в порядке. Все в порядке, А-Сянь, я здесь. Я с тобой, — ласково прошептала Цзян Яньли. Слёзы тихо катились по её щекам, когда она взглянула на родителей. Они выглядели ничуть не лучше. ЧТО С НИМ ПРОИЗОШЛО?! Что случилось?! И о чём он бормотал, словно в бреду? Смерть и разрушения? Что в конце концов происходит?! — Вэй Усянь, тебе надо успокоиться, хорошо? С нами всё в порядке. Мы никуда не уйдём. Просто сделай глубокий вдох и постарайся успокоиться, прежде чем что-то объяснять, хорошо? — никто и никогда ещё не слышал, чтобы Юй Цзыюань говорила таким мягким голосом. Она не говорила так даже со своими собственными детьми! На самом деле, женщина и сама не подозревала, что может так разговаривать. Но в данный момент это не имело значения, поскольку её слова, казалось, возымели эффект. Вэй Усянь попытался сделать глубокие вдох и выдох, а через пару минут постепенно начал медленно успокаиваться. Он всё ещё тяжело дышал, но, по крайней мере, больше не задыхался. И он должен был сказать им. Он должен был предупредить о том кошмаре, что ожидает их. Если ему предстоит снова жить в этом аду, то он изменит его. И если эти люди вдруг решили во что бы то ни стало сохранить ему жизнь, то он обязан ответить им тем же. — Я-я знаю будущее, — неожиданно для семейства Цзян произнёс Вэй Усянь. Комната погрузилась в оглушительную тишину. Что, простите, он только что сказал? — Что? — переспросил Цзян Фэнмянь, обеспокоенно глянув на жену и дочь. Неужели Вэй Усянь сошёл с ума? Он действительно повредил голову? Или это просто шок от того, что недавно произошло? — Вэй Усянь… может быть, тебе сначала стоит немного отдохнуть, хорошо? Ты сильно устал… — сказала Юй Цзыюань, сделав несколько шагов вперёд, но сразу же замерла, когда Вэй Усянь начал быстро качать головой. Черт возьми, он не должен был так резко двигать шеей, и все же, он выглядел так, словно его это вообще не волновало! И снова это было из-за неё и её глупых необдуманных слов. — Нет! Нет, вы должны выслушать меня! Я не сошёл с ума, клянусь! Просто, пожалуйста, поверьте мне! Я… я не могу снова смотреть, как вы все умираете! — Вэй Усянь почти умолял, глядя на них широко раскрытыми от страха глазами. О чём он?! Это действительно правда?! Поэтому он вдруг стал таким?! Тогда, что он имел в виду, под: «смотреть, как вы все умираете»? Они умерли в будущем, о котором говорил Вэй Усянь?! Неужели он выглядел таким испуганным из-за этого? Но такое невозможно! — А-Сянь, что ты имеешь в виду? — тихо спросила Цзян Яньли, взглядом прося родителей позволить Вэй Усяню объясниться. — Я… я не… Я… — Вэй Усянь замолчал. Он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, прежде чем начать объяснять. Он должен был взять себя в руки и успокоиться, иначе они ему не поверят. Сейчас он наверное и впрямь выглядел как сумасшедший. Ничего удивительного, что они ему не верят.   — Я не из этой временной шкалы, — начал он. Супруги Цзян, как по команде открыли рты намереваясь задать вопрос. Но одного взгляда их дочери было достаточно, чтобы заставить их промолчать. Она была права. Им следовало, по крайней мере, выслушать его, а не называть сразу же сумасшедшим, тем самым ухудшая его состояние. — Видете ли, я… я уже прожил всё это и… и я знаю будущее и… и я только что умер… сегодня в будущем… но вместо этого я оказался здесь, в прошлом, и… и… Клянусь, я не лгу! Я… я могу это доказать! — воскликнул Вэй Усянь, глядя на людей, которые продолжали смотреть на него как на умалишённого. Ему хотелось кричать. Боже, почему слезы никак не прекращались?! Это только делало его ещё более сумасшедшим в чужих глазах, чёрт возьми! Он всегда прекрасно их контролировал, тогда почему сейчас не мог?! — Как ты можешь… доказать это? — осторожно, стараясь не напугать мальчика ещё больше, спросил Цзян Фэньмянь. — Ну… Водяной упырь!.. Огромный! Он нападёт с южной стороны Пристани сегодня вечером. Я-я помню. Это случилось ночью после того, как я вернулся из Гусу, так что я… я запомнил… Да… — объяснил Вэй Усянь. Он помнил об этом, потому что помогал разбираться с той ситуацией. Тот гуль принёс действительно много проблем, разрушений и травм. Им, вероятно стоит послать туда побольше опытных заклинателей, если они не хотят, чтобы кто-то пострадал. Он сам… в этот раз он не сможет им помочь из-за своего состояния. Чтоб его!… Из-за его действий всё стало только хуже?! — Что ты несёшь?!.. — начала было Юй Цзыюань, но её перебила дочь: — Сегодня ночью? — спросила она, и Вэй Усянь кивнул, ещё сильнее прижавшись к ней. — Хорошо. Мы пошлём несколько человек проверить, прав ли ты, — сказала она, игнорируя своих родителях, которые, похоже, хотели отказаться или, возможно, спросить ещё что-то. Но А-Сяню нужно было отдохнуть. А не отвечать на вопросы, которые только усиливали его панику. — П-правда? — прошептал Вэй Усянь, недоверчиво взглянув на неё. — Да, но только при одном условии, —серьёзно произнесла она. — Только если ты пообещаешь прямо сейчас немного отдохнуть и больше не сделаешь ничего, что могло бы навредить тебе. Хорошо? — спросила она с теплой улыбкой. Вэй Усяня приоткрыл рот собираясь что-то сказать или, возможно, возразить, но, подумав несколько секунд, он, наконец, кивнул. Это заставило её облегчённо выдохнуть, а мгновение спустя, она почувствовала, что и родители наконец расслабились. — Мама. Папа. Вы отправите туда несколько человек? Я останусь с ним и удостоверюсь, что всё будет в порядке, — произнесла она, одарив родителей таким суровым взглядом, что им сразу же расхотелось спорить, поэтому они просто кивнули, согласившись с тем, что для Вэй Усянь «на этот раз» так будет лучше всего. После чего поспешно покинули комнату, оставив девушку наедине с её младшим братом. всё ещё дрожащим в её руках. Она посмотрела на него, нежно убрала волосы с его вспотевшего лба. — А-Сянь? Тебе удобно? Или ты хочешь прилечь? — спросила она. Вэй Усянь быстро покачал головой, его хватка на её руке усилилась. — Хорошо, хорошо. Я останусь здесь. А ты немного поспи, хорошо? — прошептала она, целуя волосы Вэй Усяня. Он поднял на неё взгляд. — Обещаешь? Ты обещаешь, что больше не… оставишь меня снова одного? — спросил он. В его голосе звучал страх. Девушка нахмурилась, внезапно ей захотелось спросить, что означало это «снова»? Потерял ли он её в том… будущем, о котором он говорил? Если да… — Я обещаю. Я останусь здесь, а когда ты проснешься, приготовлю тебе суп. Как тебе такой план? — спросила она. Неожиданно Вэй Усяня посетила мысль, что со смертью можно и подождать пару часов. Ведь он действительно… действительно хотел снова попробовать суп, по которому так скучал. Суп его сестры. А ещё он внезапно обнаружил, что хочет остаться в её объятиях и чувствовать это тепло ещё немного. Хотя бы… хотя бы ещё чуть-чуть. Пусть он этого и не заслуживает. — Ладно. Это… это звучит здорово, — шёпотом отозвался Вэй Усянь. Затем он закрыл глаза, позволив сестре притянуть его ближе, и наконец провалился в сон без сновидений. А Цзян Яньли продолжила обнимать его, ни на секунду не ослабляя хватку. Она продолжала сидеть рядом с ним, как и обещала, пока через нескалько часов не вернулись её родители. Их широко распахнутые глаза говорили о многом. — Н-не говорите мне, что там… действительно был водяной упырь, — Цзян Яньли не успела остановить вырвавшийся у неё вопрос. И, к её неподдельному ужасу, родители ответили кивками. — Он… не солгал. Там действительно был водяной упырь. Такой сильный, что если бы мы не были предупреждены, были бы жертвы, — произнёс Цзян Фэнмянь, заставив дочь глубоко вздохнуть, прежде чем взглянуть вниз на Вэй Усяня. — Так вы хотите сказать… хотите сказать, что он действительно… знает будущее?! — пошептала она, глядя на отца и мать. — Это всё ещё может быть совпадением, — попыталась рассуждать логически Юй Цзыюань, но было очевидно, что даже она теперь сомневалась. Женщина резко выдохнула и покачала головой, прежде чем перевести взгляд на Вэй Усяня. — Нам нужно разбудить его… — сказала она усталым и встревоженным тоном, глядя на спящего мальчика на руках её дочери, которая, казалось, собиралась протестовать. Но женщина хотела знать, почему… что такого произошло в будущем, что заставило Вэй Усяня так себя вести. Пытаться покончить с собой. Что с ним произошло? Кто это с ним сделал?! Что она сделала ему в этом будущем, что он так уверен, что она хочет его смерти? Почему он просил позволить ему умереть? Это не могло быть только её виной… верно? Или в том будущем она продолжала и продолжала оскорблять его так, что в итоге он решил, что она его ненавидит? Он был настолько в этом уверен, что вернувшись, посчитал самоубийство единственным верным решением? — Матушка, мы можем подождать до завтра… — Не нужно… Я не сплю, — внезапно прошептал Вэй Усянь, напугав их всех, но, возможно, так было лучше. Он не спал, и теперь они могли по-настоящему поговорить. — Ты действительно… знаешь будущее? — Цзян Фэнмянь начал первым через несколько мгновений, не зная, что ещё сказать. Не зная, действительно ли он вообще хочет знать о будущем, которое сделало его приёмного сына таким. Заставило его дважды пытаться покончить с собой, чтоб только «не переживать этот ад снова», как он сказал. И он… погиб?.. Вэй Усянь говорил, что все они умрут? «Я не могу снова смотреть, как вы все умираете», — так он сказал?   Вэй Усянь просто ещё раз кивнул им, сделав глубокий вдох, как будто не знал, что ещё сказать. И он действительно не знал. Как он должен был рассказать им, что они все умрут? Умрут из-за него?! Что каждый член его семьи должен будет умереть из-за него! Даже те кто ещё не родился! Как он должен им всё это объяснить? А как рассказать им о Вэнях? О том, что они собираются сделать? О том, что они нападут всего через год или два? А о сожжении Облачных Глубин? Он должен был рассказать им и это тоже. Он должен был попытаться спасти отца Лань Чжаня. Но стали бы… Поверил бы ему клан Лань, если бы он сказал им, что знает будущее? Как насчет Не? Он не мог позволить Хуайсану снова потерять брата, его единственную семью. Он не мог позволить Сичэнь-гэ потерять своего Отца и пройти через всю эту боль. И… Вэнь Цин, и Вэнь Нин. Как он мог сказать Вэнь Цин, что в будущем превратит её брата в свирепый труп, а она сама погибнет из-за него? Как он мог рассказать из-за кого погибла ее семья? И… что насчёт Мэн Яо? Как он должен рассказывать об ЭТОМ?! Как он должен рассказать Цзинь Цзысюаню, что в будущем убьёт его? Что всё это подстроят его отец и сводный брат? И… Мо Сюаньюй! Он должен был… он так же должен был что-то сделать и для него! Верно? Вот поэтому-то Вэй Усянь и думал, что смерть была самым лучшим решением, потому что как он должен объяснить им всё это? Это слишком! Слишком много событий! И он едва помнил последние дни своей первой жизни! Как он должен объяснить им всё это, чтобы они окончательно его не возненавидели? И что сделает мадам Юй, когда узнает, что всё, в чём она всегда его обвиняла действительно сбудется. Что он не что иное, как никчёмный оборванец с улицы, который погубит их всех?..   — А-Сянь! А-Сянь, тебе нужно успокоиться и вздохнуть! А-Сянь! — в панике звала Цзян Яньли, тряся начавшего задыхаться брата за плечи. О чём он сейчас подумал? Что произошло в этом будущем, что так его пугало?! На самом деле она уже не была уверена, что хочет знать подробности. — Шицзе… — всхлипнул Вэй Усянь. Он снова схватил её за рукав и, наконец, начал немного успокаиваться, пока Цзян Яньли продолжала что-то ласково шептать ему.   Возможно, им…действительно следовало подождать до завтра. Вэй Усянь был в не состояние даже говорить, не то что что-то объяснять. Что же, чёрт возьми, с ним случилось? Что могло сделать ТАКИМ всегда жизнерадосного человека?! Как раз в тот момент, когда Цзян Фэнмянь собирался предложить подождать с объяснениями, Вэй Усянь воскликнул: — Я могу показать вам это! Сделал он это так громко, что напугал их всех и заставил снова подумать: «что, чёрт возьми, это значит?!» — Что ты имеешь в виду?— спросила Юй Цзыюань. — Видете ли… есть заклинание, которое может показать воспоминания другого человека, его жизнь и всё, что с ними связано. Я могу показать вам свои воспоминания, и… вы… вы всё поймёте… И мы… мы сможем… мы сможем предотвратить гибель многих людей и… Но нужно рассказать об этом и другим людям! Всё это он выпалил так быстро, что никто не смог ничего толком понять. Какое ещё раз заклинание? — А-Сянь, но… такого заклинания нет, — сказал Цзян Фэнмянь, взглянув на свою жену, но она, казалось, так же не могла вспомнить ничего похожего. — Ну, конечно, сейчас его нет, потому что я изобрету его почти через двадцать семь лет, но я могу сделать это сейчас! — заявил Вэй Усянь. Он снова начал что-то шептать себе под нос, нервно покусывая ногти. Что он сотворил на этот раз?! — Ты… изобрёл? — приподняв бровь, переспросил Цзян Фэнмянь. Но вместо ответа Вэй Усянь неожиданно вскочил с кровати, заставив их всех испуганно завопить: — ВЭЙ УСЯНЬ! — Мне просто нужна бумага, — попытался объяснить он, пока все дружно тащили его обратно к кровати. — А-Сянь, тебе пока не стоит вставать! Просто скажи мне, что тебе нужно, и я принесу, — произнесла Цзян Яньли. Она даже не успела осознать, как её руки пробежали по Вэй Усяню, проверяя на наличие новых травм. Ему не следовало так много передвигаться после того, как он потерял так много… крови. — Вот, — сказала Юй Цзыюань, протягивая ему бумагу и кисточку. И Вэй Усянь взглянул на неё широко раскрытыми от удивления глазами, прежде чем взять предложеные вещи. Неловкое «спасибо», словно острый нож, полоснуло сердце Юй Цзыюаня. Почему он так смотрел на нее?! Почему он выглядел так, будто не мог смотреть на неё?!   Но прежде чем она успела что-либо сказать, Вэй Усянь вернул ей листок, и ей пришлось несколько секунд смотреть на него, чтобы понять, что там написано, потому что, хотя это явно был почерк Вэй Усяня, он был… неразборчивый, совершенно не такой, как идеальный почерк Вэй Усяня. Как будто он очень волновался, пока писал, она даже могла видеть некоторые ошибки. Но женщина не стала указывать ни на что из этого и просто посмотрела на Вэй Усянь, приподняв бровь: — И что это за имена? Лань… Чжань. Лань Сичэнь, Лань Цижэнь, Цзинь…Цзысюань? Госпожа Цзинь и братья Не? — прочитала она, запутавшись еще больше. — Это… люди, которые сильно вовлечены в это будущее. Я имею в виду… очень сильно вовлечены, — произнёс Вэй Усянь. — Насколько сильно? — спросила Цзян Яньли, думая о том, что им следует оповестить этих людей. Хотя она была мало знакома с братьями Не. Или с представителями клана Лань. Но… О, конечно! Они были друзьями А-Чэна и А-Сяня. — Ну… кое-кто из них умрёт? — произнёс он, проглотив последнюю часть предложения: «из-за меня». Они смогут… они смогут всё увидеть сами, когда придёт время. Потому что он не верил, что сможет заставить себя рассказать им об этом. А этот план намного лучше. Сам бы он не смог объяснить всё достаточно подробно, даже если бы захотел. Слишком… много деталей. — Умрут… — начала Цзян Яньли, сглатывая. — Сколько из них? — Все, кроме… Лань Цижэня и Лань Сичэня, — произнёс он и на мгновение замолчал, прежде чем добавить. — И мы все тоже. Но я, Цзян Чэн и… Лань Чжань через много лет после тебя. Но мы… тоже умрём, — закончил он. Цзян Фэнмянь взглянул на свою жену, женщина выглядела не лучше него самого. Они двое и… все их дети должны были умереть? Это было… намного хуже, чем они предполагали. И это значило, что, даже если Вэй Усянь говорил всё это только из-за своего состояния, они всё равно должны были внимательно выслушать его. Даже если вероятность того, что это всё правда, была ничтожно мала, им нужно было знать к чему готовиться. Они не могли позволить своим детям умереть. — Вы мне верите? — спросил Вэй Усянь, вскинув голову. Взгляд его выражал крайнюю степень отчаяния. — Ты в самом деле можешь… показать нам будущее? — спросил Цзян Яньли, не зная, что ещё сказать. Вэй Усянь немедленно кивнул, наконец-то в его пустых глазах появилась надежда. И девушка ничего так не хотела, как сохранить эту надежду, поэтому посмотрела на своих родителей, ожидая, что пара примет решение. Цзян Фэнмянь вздохнул, взглянув на свою жену, прежде чем кивнуть. — Мы… мы отправим письма людям, которых ты назвал. — Вы… вы должны сделать это тайно и предупредить их, чтобы они пришли, не привлекая внимания. Так, чтобы никто не понял… Мы не можем допустить, чтобы клан Вэнь заподозрил неладное и напал раньше времени… — тут же предупредил Вэй Усянь. И на секунду Юй Цзыюань действительно подумал, что это никак не мог быть 15-летний Вэй Усянь. Его никогда не волновали тонкости политических отношений. Но сейчас он посчитал это важным. — Они нападут? — выплюнула она. Вэй Усянь нерешительно кивнул, снова избегая зрительного контакта с ней. — Они… они начнут войну… Так это действительно произойдёт. — Хорошо. Я обязательно предупрежу их в письмах, — кивнул Цзян Фэнмянь, прежде чем взглянуть на свою дочь. — Как насчёт того, чтобы сейчас нам всем отправиться отдыхать, а подробно обсудить всё завтра, когда придут остальные? — предложила девушка, глядя на своих родителей, глазами указывая на Вэй Усянь. — Но… — начал было Вэй Усянь, но она перебила его. — А-Сянь, тебе всё ещё нужен отдых. И будет лучше, если ты объяснишь всё, когда здесь будут все остальные, и когда ты будешь лучше контролировать свои мысли, — сказала она. Зная, что переубедить сестру в вопросе здоровья невозможно, Вэй Усянь наконец кивнул, сдаваясь. Но руку девушки так и не выпустил. — Давай тогда пойдём в твою комнату, хорошо? — мягко произнесла она, вместе с отцом помогая Вэй Усяню подняться сразу после того, как юноша кивнул.   — Ты останешься? — сев на кровати и опустив глаза, будто стыдясь чего-то и, возможно, ожидая выговора, прошептал он. Ожидаемый выговор, так и не последовал, потому что Юй Цзыюань внезапно поняла, что больше не знает, как с ним говорить. Особенно, когда каждый его взгляд, случайно столкнувшийся с её взглядом, врезался в сердце, словно раскалённый нож. — Я буду здесь, — тихо сказала Цзян Яньли, снова притянув юношу к себе. Вэй Усянь только судорожно вздохнул, прежде чем изо всех сил вцепиться в неё. Чета Цзян покинула комнату. Цзян Фэнмянь направлялся в свой кабинет, чтобы написать письма. Он надеялся, что не пожалеет об этом.