Глава 4. Перерождение.

Когда экран снова засветился, появившееся на нём изображение будто показывало зрителям мир, от лица только что проснувшегося человека. Экран несколько раз мигнул, имитируя моргание. — Где я? — пробормотал сидящий на земле человек. — Это же Мо Сюаньюй! — воскликнул Цзинь Лин. Интересно, это всё ещё был его дядя, до того ритуала жертвования тела, или уже Вэй Усянь? — Кто? — переспросила мадам Цзинь, вздёрнув бровь. — Человек, пожертвовавший своё тело цзюцзю. — Но воскрешение… невозможно. Как вообще он смог это сделать? — спросил у Цзинь Лина Лань Сичэнь. — Я тоже не знаю. Спроси цзюцзю. Он создатель этого ритуала, — пожал плечами Цзинь Лин, заставив всех поражёно уставиться на названного человека. Но тот в ответ лишь так же пожал плечами.   Первое, что ожидало Мо Сюаньюя, когда он открыл глаза, это увесистый пинок. Над самым ухом прогрохотало: — Хватит притворяться мёртвым! Удар угодил прямо в грудь, повалив молодого человека навзничь. Он стукнулся затылком об пол и, ощутив резкий приступ тошноты, смутно подумал: «А ты невероятно смел, раз позволяешь себе бить самого Старейшину». — О, так это уже ты, — немного разочарованно произнёс Цзинь Лин. После всего произошедшего, и того что он узнал, ему действительно очень хотелось встретиться с Мо Сюаньюем. Возможно, извиниться перед ним за своё ужасное отношение. Всё было из-за лжи и слухов, которые он слышал. И в которые он поверил. Точно так же было и с Вэй Усянем. Невозможно узнать человека не встретившись с ним лично. Может, его дядя Мо тоже был не так уж плох. Может быть, он тоже хотел пообщаться с Цзинь Лином. Похоже, что так и было. По крайней мере… до того, как его вышвырнули. — Разве не странно, что мы ещё и твои мысли слышим? — нахмурившись, спросил Не Хуайсан, глядя на явно занервничавшего Вэй Усяня. — Я не знал, что так будет, — пробормотал он, совершенно не выглядя счастливым из-за открывшийся особенности заклинания. И собравшимся вдруг, пришла в голову мысль, как сильно они вторгаются в его личное пространство… И всё же Вэй Усянь пошёл на это это, как бы сильно ему это не было неприятно. Каким-то образом, это только усилило общее понимание, насколько всё серьёзно. Никто из них не пошёл бы на такое и не рискнул выставить свои мысли напоказ.   Вэй Усянь уже много лет не слышал даже обычного человеческого голоса, не говоря уже о столь громком и пронзительном визге. Голова его кружилась, перед глазами всё плыло, а в ушах жужжащим эхом отдавался сиплый голос: — Задумайся вот о чём! На чьей земле ты живёшь?! Чей рис ты ешь?! Чьи деньги ты тратишь?! Так что такого, если я возьму себе пару твоих вещичек?! Всё равно они принадлежат мне! — Кто этот крикливый юнец?! — рявкнула Юй Цзыюань, раздражённая подобным поведением. — Мо Цзыюань. Двоюродный брат Мо Сюаньюя, — ответил Лань Сычжуй, выглядя таким же раздражённым. Вслед за его словами раздался глухой металлический стук обшариваемых сундуков и грохот падающих на пол предметов. Постепенно взгляд Вэй Усяня прояснился. Поначалу из темноты вынырнул тускло освещённый потолок, а затем – лицо человека с позеленевшими от злости глазами и перекошенными бровями, оросившего его слюной: — Как смеешь ты жаловаться на меня? Думаешь, я тебя испугался?! Думаешь, хоть одна живая душа в этом доме заступится за тебя? — «И всё же тебе следует бояться», — мысленно простонал Вэй Усянь.   — Это так он обращается со своей семьей?! — прогрохотал Не Минцзюэ, заставив Вэнь Цин фыркнуть. Ей это было так знакомо. Но по крайней мере… По крайней мере, Вэнь Жохань был не настолько жесток к ним. Двое здоровяков, судя по виду, слуг, подошли к нему: — Молодой господин, по вашему приказу всё разгромлено. Сиплоголосый юнец удивился: — Как вы управились так быстро? — В этой лачуге не так много вещей, — донеслось в ответ. Обладатель сиплого голоса вполне удовлетворился этим и вновь принялся за Вэй Усяня, тыча ему в лицо пальцем, словно намереваясь пронзить насквозь: — Сначала ты осмелился наябедничать на меня, а теперь валяешься на земле, притворяясь мёртвым! Ради чего? Как будто кто-то позарится на твоё барахло! Что ж, посмотрим, как ты теперь донесёшь на меня за разгром твоей хибары! Думаешь, ты особенный, потому что несколько лет обучался в ордене заклинателей? Да тебя же вышвырнули вон, словно шелудивого пса! — Ах, я и не думал, что однажды буду рад тому, что кто-то умер, — пробормотал Лань Цзинъи, и даже Лани не стали возражать. — Тогда, может быть, тебе стоит поблагодарить лидера секты Не, — прошептал ему на ухо Оуян Цзычжэнь. — Но он такой страшный! — шепнул в ответ Лань Цзинъи. Вэй Усянь закатил глаза, услышав это. А вот Не Минцзюэ одарил их слегка удивлённым взглядом. Ему послышалось, или они только что произнесли его имя? Вэй Усянь утомленно подумал: — «И вовсе я не притворяюсь мёртвым. Я ведь действительно был мёртв несколько лет». «Кто это?» «Где я?» «Неужели я опустился настолько, что захватил чужое тело?» Цзинь Цзысюань бросил на Вэй Усяня недоверчивый взгляд. — Ты серьёзно думал, что захватил чьё-то тело, и не заметил?! — У меня ужасная память! — в свою защиту напомнил Вэй Усянь. На это его брат закатил глаза. И почему он не удивлён? Разгромив лачугу и избив её обитателя, тем самым отведя душу, сиплый юноша, важно вышагивая, вышел из лачуги в сопровождении двух слуг, хлопнув дверью. — Смотрите в оба и не выпускайте его на улицу! Не хватало ещё, чтобы он опозорил нас перед гостями! — громко приказал он.   — Он что, животное какое-то?! — гневно воскликнула мадам Цзинь. А Вэй Усянь не мог не задуматься, продолжила ли бы она защищать Мо Сюаньюя, если бы знала, что тот незаконнорожденный сын её мужа. Озаботило ли бы её вообще его бедственное положение?! За дверью послышались ответы слуг. Дождавшись, когда звуки шагов затихли в отдалении, и снаружи воцарилось безмолвие, Вэй Усянь попытался подняться. Однако тело отказалось повиноваться, и ему пришлось опуститься обратно на пол. Тогда Вэй Усянь перевернулся на бок и, всё ещё мучаясь головокружением, принялся разглядывать незнакомую обстановку вокруг и кучи хлама на полу. Комната наполнилась смешками, когда присутствующие увидели жуткий макияжа на его лице. — Вэй-сюн, да ты просто красавец, — зафыркал Не Хуайсан. —Эй! Я намного лучше крашусь! И, конечно, я всегда неотразим! Верно, Лань Чжань? — он повернулся к Лань Ванцзи, невинно похлопав ресницами. — Мгм. — ЛАНЬ ЧЖАНЬ! — О боже мой… — прошептал Не Хуайсаин, широко раскрыв глаза, в то время как Цзян Чэн и Цзинь Цзысюаня почувствовали тошноту. Цзян Яньли и Лань Сичэнь, вероятно, были единственными, кто был удивлён. — Не волнуйтесь, вы привыкнете к этому, — уверенно заявил Оуян Цзычжэнь. Все уставились на молодых людей, у которых были совершенно не читаемые выражения лиц. Лань Цижэнь определённо не собирался привыкать к ЭТОМУ!   Чуть в стороне лежало бронзовое зеркало, брошенное кем-то на землю. Вэй Усянь дотянулся до него и увидел отражение мертвенно-бледного лица, со щеками, ассиметрично вымазанными чем-то красным: добавить сюда ещё высунутый кроваво-алый язык — и вышел бы отличный призрак висельника. Он несколько обескураженно отшвырнул зеркало в сторону, потёр лицо рукой и обнаружил на ладони осыпавшиеся белила. К счастью, новое тело не было таким с рождения — всё это оказалось лишь причудами его прежнего владельца. Без сомнения, он являлся мужчиной, но, тем не менее, мужчиной с макияжем, причём, весьма неумелым. Ошарашенность неожиданно придала ему сил: Вэй Усянь худо-бедно принял сидячее положение и наконец-то заметил под собой круглое магическое поле. — Старший Вэй, разве это не странно — находиться в другом теле? — спросил Оуян Цзычжэнь глядя на мужчину, который теперь был в своем настоящем теле. Для юноши было странно смотреть на этот новый облик. Он не мог даже представить, как бы он себя чувствовал, если бы вдруг оказался в совершенно чужом теле. — Сначала так и было, но на самом деле… не сильно по-другому… Хотя Мо Сюаньюй тоже красив! Возможно я чувствовал бы себя не так, если бы оказался в теле толстого старикашки, — Вэй Усянь сказал это так серьёзно, будто действительно размышлял над этим. — Вэй Ин прекрасен в любом теле, — прошептал ему на ухо Лань Ванцзи. Все немедленно повернулись обратно к экрану. Оуян Цзычжэнь пробормотал: — Забудьте, что я вообще спрашивал об этом! Алое и довольно неровное, оно явно было нарисовано от руки кровью, ещё не засохшей и источавшей характерный запах. Поле испещряли кривые каракули заклинаний, которые кое-где смазались его телом, но от этого не стали выглядеть менее зловеще и повергать в меньший трепет.   Почти все обеспокоенно нахмурились. Тот факт, что всё это было нарисовано кровью, делал ситуацию ещё хуже. Сколько крови истратил несчастный мальчик? Как Вэй Усянь вообще пережил такую кровопотерю?     Но всё же Вэй Усяня величали Основоположником Пути Тьмы, Магистром Дьявольского культа и прочими титулами, поэтому он не впервые сталкивался с подобными устрашающими полями и, само собой разумеется, знал их природу как свои пять пальцев. Он не захватывал ничьего тела — оно оказалось добровольной жертвой! Однако по сути эта «добровольная жертва» являлась проклятием. Заклинатель сам себе наносил увечья, делая несколько надрезов на теле, кровью писал заклинания и рисовал магическое поле. Сев в центр круга, он призывал злого духа исключительной ярости и мощи и молил об исполнении желания, предлагая в оплату собственное тело и возможность вернуться на землю. Ритуал этот — «добровольная жертва» — в корне отличался от «насильственного захвата». Оба они имели дурную славу и относились к числу запретных, но первый не обладал ни применяемостью, ни распространенностью последнего. Едва ли найдутся чаяния столь сильные, что заставят человека по собственной воле отдать всё, что у него есть: редко кто решался на подобное, и в итоге ритуал оказался почти утерянным в веках. Древние фолианты за тысячи и тысячи лет сохранили всего три или четыре достоверных случая. Все люди, проводившие ритуал, желали лишь одного — мести, а злые духи, откликнувшиеся на призыв, безупречно исполняли их желания в самой кровавой и безжалостной манере. Вэй Усянь отказывался смиряться. С каких это пор он оказался «злым духом исключительной ярости и мощи»? — Вот именно! Я всё ещё злюсь на это! — заявил Вэй Усянь, надув губы. Те, кто думал так же, закатили глаза. Что такого мог сделать Вэй Усянь, чтобы стать «злым духом исключительной ярости и мощи»?   Слава о нём, конечно, шла дурная, и умер он ужасающей смертью, но при этом никогда не преследовал живых и не искал возмездия. Он мог поклясться, что стал самым безобидным блуждающим призраком на всём белом свете! — Ты совсем не безобидный! — фыркнул Цзинь Лин. — О? Тогда какой я? — Чертовски раздражающий! — Эй! Цзинь Цзысюань не смог удержаться от фырканья. Он уже гордился своим ребёнком. Он действительно был его сыном! Щекотливость же ситуации состояла в том, что для сделки хватало всего лишь желания заклинателя. Как бы Вэй Усянь ни противился, но… как только он попал в это тело, контракт посчитался заключённым. Он был обязан исполнить желание призывающего, иначе проклятие обернётся против призванного, и его душа будет окончательно уничтожена без возможности перерождения.   — Это… ужасно, — выдохнула Цзян Яньли и обеспокоенно нахмурилась. Вэй Усянь развязал пояс и распахнул своё черное одеяние, осматривая тело, затем поднял руки и убедился, что оба его запястья крест-накрест рассекали порезы, нанесённые чем-то острым. Кровотечение уже остановилось, однако Вэй Усянь знал, что то были не обычные порезы: если он не исполнит желание заклинателя, раны не затянутся. Более того, с течением времени они будут становиться все серьёзнее и серьёзнее, и если Вэй Усянь не управится в срок, его душа и это тело будут разорваны на части.   Никто не смог остаться спокойным при виде множества жутких ран, покрывающих тело Вэй Усяня. И их мысли быстро вернулись к глубокому шраму, который теперь красовался на шее юноши. Лань Ванцзи крепко обнял своего мужа. — Зачем тебе вообще… создавать такой ритуал? — спросила Вэнь Цин, сильно нахмурившись. — Я создавал подобное исключительно для себя! Он никогда не должен был попасть в чужие руки! И я до сих пор даже не знаю как это произошло! — ответил Вэй Усянь, так же нахмурившись. Если бы ритуал никогда не попал в руки Мо Сюаньюя, возможно тот не погиб бы. Серьёзно, как, черт возьми, Не Хуайсан вообще нашёл это? Почему он никогда не задумывался об этом раньше? Но теперь ответ уже никогда не узнать! — Шрамы… они все исчезли, верно? — обеспокоенно спросила Цзян Яньли. И прежде чем даже сама успела осознать свои действия, схватила брата за руку и принялась осматривать его запястье. И лишь увидев, чистую от каких либо следов, гладкую кожу, смогла наконец облегчённо выдохнуть. — Конечно, они исчезли Шицзе! Не беспокойся, — тут же заверил её Вэй Усянь. Он перепроверил всё несколько раз, периодически восклицая про себя: «Да что же это такое!» и, наконец, держась за стену, поднялся на ноги.   — Иногда мне кажется, что я самый невезучий человек в мире! — простонал Вэй Усянь. Оуян Цзычжэнь не смог сдержать хихиканья. — Старший Вэй, старший Вэй, а что насчёт возвращения из мертвых? Это было странно? — О, определённо! И ещё у меня несколько дней ужасно болела голова! И я продолжал слышать все эти вопли и завывания, — ответил Вэй Усянь, заставив всех удивлённо уставиться на него. Как он мог так спокойно говорить о подобном?! — Почему ты не сказал мне? — спросил Лань Ванцзи. — Это не имело особого значения.   Дом, в котором очутился Вэй Усянь, был довольно большим, но пустым и бедным. Постельное бельё и покрывало не меняли уже долгое время, от чего по комнате расползался стойкий запах плесени. В углу стояла бамбуковая корзина для мусора, но из-за недавнего погрома весь сор из неё вывалился и рассыпался по полу. Вэй Усянь наткнулся взглядом на смятый клочок бумаги, по виду испачканной чернилами, и тотчас же схватил его, обнаружив нестройные ряды иероглифов. Он торопливо подобрал оставшиеся бумажки. Похоже, автором этих строк оказался предыдущий хозяин тела, который подобным образом изливал свои чувства в минуты сильного отчаяния. Некоторые предложения представляли собой бессвязный набор слов, не имеющих смысла, а от пляшущих иероглифов за версту веяло беспокойством и напряжением. Вэй Усянь внимательно изучил свои находки и постепенно начал догадываться, что дело нечисто. Он выстроил несколько предположений и более-менее понял положение вещей. Оказалось, человека, призвавшего его, звали Мо Сюаньюй, а поселение это называлось деревня Мо. Дед Мо Сюаньюя происходил из местного богатого рода. Семья его была небольшой: несмотря на все старания, ему удалось произвести на свет лишь двух дочерей. Их имена не упоминались, но зато говорилось, что старшая появилась от законной жены, и ей прочили блестящее замужество, а младшая, хоть и отличалась красотой, являлась дочерью служанки. Семья Мо планировала сбыть её с рук первому встречному, но неожиданно девушке улыбнулась удача. Когда ей исполнилось шестнадцать лет, глава одного известного ордена заклинателей проезжал через их селение и влюбился в неё с первого взгляда. Деревня Мо превратилась в место их тайных свиданий, и через год вторая госпожа Мо родила сына — Мо Сюаньюя.   — Ей было шестнадцать?! — лицо Вэнь Цин скривилось в отвращении. — И кем же был этот… глава клана, могу я узнать? — очень спокойно спросила мадам Цзинь. Но подёргивающийся глаз выдавал её душевное состояние. Вэй Усянь нервно усмехнулся. Он и не думал, что мадам Цзинь может выглядеть так устрашающе. — Я полагаю, вы уже догадались… — Я собираюсь его кастрировать, когда мы вернёмся. В этот момент даже Цзинь Цзысюаню захотелось оказаться подальше от своей матери. Определённо, нет на земле существа страшнее женщины. Теперь Вэй Усянь был уверен в этом на все 100%. Но всё же… Вэнь Цин всё ещё была на много ступеней выше. Никто не смог бы превзойти её в этом. — Так ты оказался в теле моего сводного брата?! — воскликнул Цзинь Цзысюань. Лицо его скорчилось в странной гримасе. Вэй Усянь фыркнул. — Мгм. Поначалу жители деревни Мо восприняли сей факт с некоторой долей презрения. Однако заклинателями восхищаются все, в глазах обывателей они — загадочные и благородные любимчики Небес, да к тому же, глава ордена зачастую оказывал щедрую помощь как и своей содержанке, так и всей её родне. Вскоре ветер задул в ином направлении: семья Мо возгордилась, а остальные жители деревни — прониклись завистью. Но благополучие длилось недолго: глава ордена оказался ветреным человеком, жаждущим новизны. Через пару лет и любовница, и сын наскучили ему. Едва Мо Сюаньюй достиг четырёхлетнего возраста, его отец покинул их и больше никогда не возвращался.   — Он что?! — одновременно воскликнули мадам Цзинь и Юй Цзыюань. Даже Цзинь Цзысюань выглядел совершенно ошеломленным. — Шокирует, правда? Большинство реагировало так же, — пожал плечами Цзинь Лин.   В последующие годы, как это водится, люди заговорили по-другому.   — Ну разумеется! — фыркнула Вэнь Цин.   Вернулись первоначальные презрение и пренебрежение, в этот раз разбавленные надменной жалостью. Вторая госпожа Мо отказывалась смиряться, продолжая твёрдо верить, что отец не отвернётся от своего собственного сына. И действительно, как только тому исполнилось четырнадцать, глава ордена прислал за ним гонцов и официально забрал к себе. Несмотря на то, что вторая госпожа Мо не могла отправиться вместе с сыном, всё же она вновь воспрянула духом, разом забыв прежние обиды, и принялась всем рассказывать, что её сын непременно станет бессмертным и принесёт славу своим предкам. Досужие пересуды жителей деревни Мо зазвучали иначе уже в третий раз.   — Простые люди слишком высокого мнения о заклинателях, — покачал головой Цзян Фэньмянь.   Однако, не достигнув никаких успехов на ниве совершенствования тела и духа и не унаследовав пост отца, Мо Сюаньюй был отослан назад. И не просто отослан, а с позором изгнан. Мо Сюаньюй оказался обрезанным рукавом, причём весьма смелым, открыто пристававшим к своим товарищам по учёбе. Происшествие это получило широкую огласку, и поскольку сын второй госпожи Мо не проявлял никаких способностей, у отца не было причин оставлять его подле себя. — Бедный мальчик… — прошептала Цзян Яньли. Больше никто ничего не сказал, но мысленно все соглашались с девушкой. В довершение всего, неизвестно, какая муха укусила юношу, но когда Мо Сюаньюй вернулся в дом матери, он часто стал вести себя безумно, словно что-то до смерти напугало его. Дойдя до этих записей, Вэй Усянь нахмурил брови. Обрезанный рукав да к тому же сумасшедший. Не Хуайсан усмехнулся. Стало ясно, почему на лице этого человека красовалось столько пудры и румян, что он походил на призрак висельника, и почему никто не удивился огромному кровавому кругу посреди комнаты. Закрась Мо Сюаньюй хоть целый дом от пола до потолка своей кровью, никто бы всё равно не удивился. Все знали — он же больной! Когда Мо Сюаньюй вернулся домой, насмешки и издевки посыпались словно из рога изобилия, но, похоже, на этот раз толпа своего мнения менять не собиралась. Вторая госпожа Мо не вынесла подобного удара и вскоре скончалась от удушья, вызванного застоем скверной Ци.   — Это… так ужасно, — прошептал Вэнь Нин. Это был первый раз, когда он решился что-то прокомментировать. Не Хуайсан немедленно кивнул. — Я ведь правильно понял? Просто… насколько ужасной была жизнь этого человека?!  К тому времени дед Мо Сюаньюя уже отошёл в мир иной, и во главе семьи встала первая госпожа Мо. Судя по всему, она с самого детства стыдилась своей младшей сестры, и особо косые взгляды кидала на её внебрачного сына. Единственным ребёнком госпожи Мо был Мо Цзыюань, тот самый человек, который только что разгромил эту лачугу. Когда за Мо Сюаньюем явились гонцы, она, надеясь на хоть какое-то, а всё же родство с кланом заклинателей, мечтала, что Мо Цзыюаня также заберут для совершенствования тела и духа. Разумеется, ей отказали, а если сказать точнее, то просто проигнорировали. — А она ожидала чего-то другого?! Делать из мальчишки заклинателя — пустая трата времени и средств! — раздраженно произнёс Не Минцзюэ. Кто бы вообще захотел взять такого как он в ученики?! Тем не менее, все в семье Мо твёрдо верили, что Мо Цзыюань был человеком выдающимся, обладающим незаурядными способностями и талантами. Отправься он тогда на обучение, заклинатели непременно воздали бы ему должное, в отличие от безнадёжного двоюродного брата. Несмотря на то, что Мо Цзыюань находился в совсем ещё юном возрасте, когда Мо Сюаньюя забрали, подобную чушь столь часто вбивали ему в голову, что он поверил в неё всем сердцем. Каждые два-три дня он приходил в лачугу Мо Сюаньюя, оскорблял и бранил его, проклиная за то, что тот украл его блестящее будущее и возможность стать бессмертным. Кроме того, Мо Цзыюань обожал отбирать у брата различные талисманы, эликсиры и прочие предметы заклинателей, присваивать себе и вытворять с ними, что в голову взбредёт. Временами Мо Сюаньюй действительно впадал в безумие, но всё же осознавал, что над ним издеваются. Он долгое время терпел, однако Мо Цзыюань, перейдя всяческие границы, стащил едва ли не все его вещи. Терпение Мо Сюаньюя лопнуло, и он, заикаясь и запинаясь, пожаловался своим тёте и дяде, что и вызвало сегодняшний погром.   — Я бы сделал намного хуже, — с раздражением выплюнул Цзян Чэн. Все люди в этой семейке такие бессердечные?! Что с ними не так?! Сначала так жестоко обращаться со своей сестрой, а затем и с её сыном! Выведенные мелким почерком закорючки сиротливо жались друг к другу, и у Вэй Усяня заболели глаза. Он подумал: «Что за, мать его, хреновая жизнь!»    — Вэй-сюн! Мы с тобой полностью согласны! — радостно оповестил Не Хуайсан, заставив своего друга издать приглушённый смешок.  Неудивительно, что Мо Сюаньюй решил прибегнуть к запрещённому ритуалу и умолять злого духа о помощи, ради мести пожертвовав тем единственным, что у него осталось — собственной жизнью. — Может быть, нам стоит найти его, когда выберемся отсюда? — предложил Цзян Фэньмянь, за что получил холодный взглядом из под приподнятой брови от своей жены. Но даже она не могла не чувствовать некоторую жалость к мальчику. — Мы с Лань Чжанем подумали о том же! — радостно оповестил Вэй Усянь, и Лань Ванцзи кивнул. Даже Цзинь Лин выглядел довольным после этого заявления. От напряжения заныли глаза, и постепенно боль начала распространяться по всей голове. По логике вещей, в этом ритуале заклинатель произносил своё желание мысленно, и Вэй Усянь, как призванный злой дух, должен был услышать все подробности. Но похоже, Мо Сюаньюй тайком переписал обрывочные фрагменты заклинания из повреждённого манускрипта, содержащего неполный текст, и именно эту часть упустил. Вэй Усянь догадывался, что тот хотел отомстить семье Мо, но как именно? Каковы масштабы? Необходимо ли ему вернуть украденное Мо Цзыюанем? Или избить всю семью Мо до полусмерти? Или же… стереть её с лица земли?   Все, особенно Цзяны, вздрогнули при этих словах. Никто из них никогда не видели Вэй Усяня таким. Размышляющим о массовом убийстве так спокойно, словно это была самая обыденная в мире вещь! Лань Цижэнь ещё раз взглянул на мальчика, размышляя, как, чёрт возьми, Ванцзи удалось сблизиться с таким человеком?! Но потом он вспомнил это странное подавленное состояние Вэй Усяня. Мысли о самоубийстве. Уже совершённые попытки… свести счеты с жизнью. Может быть… может быть, ему стоит посмотреть больше, прежде чем делать какие-либо предположения. Казалось, все делали то же самое.   Вероятнее всего, стереть с лица земли! В конце концов, любой, кто имел хоть какое-то отношение к заклинателям, знал Вэй Усяня как бессердечного и неблагодарного злодея, который потерял человеческий облик и рассудок. Мог ли кто-нибудь представить более яростного и злобного духа, чем он? И если Мо Сюаньюй решился призвать именно Вэй Усяня, значит, исполнить его желание, которое явно не относилось к числу безобидных, было не так-то просто. И снова они все задумались, что же такое сделал Вэй Усянь, чтобы его репутация стала такой?! И всё же Вэй Усянь хмыкнул: — Ты обратился не по адресу… Тебе следовало позволить мне оставаться мёртвым. Когда Вэй Усянь произнёс это, Лань Ванцзи прищурился и крепче прижал к себе мужа. Взгляд его возлюбленного на экране был таким… таким пустым. Таким же пустым, как когда он только нашёл его сегодня. И, похоже, он не единственный, кто это заметил. Даже младшие выглядели обеспокоенными и бросали на Вэй Усяня вопросительные взгляды. Но юноша упорно продолжал избегать их. Взгляд его был прикован к экрану. Вэй Усянь хотел умыться, чтобы взглянуть на новое лицо, которое досталось ему в виде пожертвования, но не смог найти в комнате ни капли воды: ни для мытья, ни для питья. Единственная похожая на таз емкость явно служила для справления нужды, а не гигиенических процедур. — Это просто!.. Фу! — с отвращением выплюнул Цзинь Цзысюань. Выражение его лица заставило Вэй Усяня хихикнуть. Он толкнул дверь, но та оказалась заперта снаружи, скорее всего, чтобы пресечь его своевольные шатания по улице. И всё это совсем не наполняло сердце Вэй Усяня радостью и ликованием от перерождения! Младшие адепты захихикали. —Над чем вы, поганцы, смеётесь?!   Он подумал, что можно скоротать ожидание в медитации и обвыкнуться в своём новом доме. Время пролетело незаметно, и когда Вэй Усянь открыл глаза, солнце уже пробивалось сквозь щели окон и дверей. Теперь он мог стоять на ногах и передвигаться по комнате, однако голова по-прежнему кружилась.   — Возвращение из мёртвых действительно не выглядит чем-то приятным, — пробормотал Лань Цзинъи. Вэй Усянь недоумённо подумал: «Мо Сюаньюй не обладал значительными духовными силами, так почему же я всё еще никак не могу совладать с его телом? В чём же причина?» Но тут живот издал урчание, и он наконец понял, что дело вовсе не в духовных силах. Ответ оказался куда более простым: это тело ещё не познало инедии, и странное чувство оказалось не чем иным, как бурно разыгравшимся аппетитом. Вэй Усянь понял, если он сейчас же не начнёт поиски пищи, то рискует оказаться первым в истории злым духом, который умер с голоду, едва успев переродиться.   Никто не смог удержаться от смешков или хотя бы фырканья. Размышления Вэй Усяня определённо были самой весёлой частью истории. — Эй, хватит смеяться! — Но старший Вэй, это действительно забавно, — хихикая произнёс Оуян Цзычжэнь. Это заявление заставив юношу надуться. Он уже занёс было ногу для удара, намереваясь вышибить дверь, но снаружи послышались шаги. Кто-то пнул дверь с той стороны и проворчал: — Время обеда!   — Ура! — радостно воскликнул Не Хуайсан, на что его брат только закатил глаза. Но дверь по-прежнему оставалась заперта, несмотря на восклицание. Тогда Вэй Усянь склонил голову и увидел внизу ещё одну дверцу, уменьшенную копию первой. Её-то слуга и открыл, небрежно поставив напротив чашку с едой. Он прокричал ещё раз: — Топай сюда, чего ждёшь? И выстави потом всё за дверь! — Какого дьявола?! — с отвращением рыкнул Не Минцзюэ. Дверца была ещё меньше, чем те, что предназначены для собак, — человек при всём желании не смог бы протиснуться в неё, но для миски размер как раз подходил. В миске оказался рис и два вида жареных овощей, выглядящих крайне неаппетитно.   — Возможно умереть с голоду не такой уж плохой вариант, — с отвращением произнёс Не Хуайсан, получив согласные кивки от обоих юношей Цзинь. Вэй Усянь печально поковырялся в рисе палочками и вздохнул. Старейшина Илин, наконец, вернулся в мир смертных, но встретили его здесь пинками, руганью и холодными объедками вместо приветственного ужина. — Это действительно прискорбно! — вместе с младшими адептами из будущего засмеялся Не Хуайсан. Вэнь Цин и Юй Цзыюань, в этот момент, просто закатили глаза.   Где же кровавая баня? Беспощадная резня? Полное уничтожение, наконец! Расскажи кому — не поверят. В этом теле он стал словно феникс без перьев, тигр на равнине, водяной дракон на мелководье — утративший всё свое превосходство и приниженный теми, кто слабее его.   Цзян Чэн раздражённо качнул головой. — В твоей голове такие же глупости, как те, которые обычно вылетают из твоего рта. — ЭЙ!   Тут слуга снаружи опять заговорил, но на этот раз со смехом, будто стал совершенно другим человеком: — А-Дин! Идём сюда! Издали зазвучал мелодичный девичий голос: — А-Тун! Ты опять принёс еду тому дурачку? А-Тун в ответ цокнул языком: — Зачем бы ещё я пришёл в этот жуткий двор! Голос А-Дин раздался ближе, словно она стояла прямо перед дверью: — Ты — лентяй! Кормить его раз в день — вот и вся твоя работа! Никто слова не скажет, даже если ты будешь отлынивать от обязанностей. А ты всё ноешь, что это “жутко”. Посмотри на меня! У меня вот дел по горло, так что даже на улицу выйти времени нет. А-Тун же продолжал жаловаться: — Я не только кормлю его, у меня и других дел полно! И зачем тебе на улицу?! Сейчас время такое, что все наоборот закрываются в своих домах, опасаясь ходячих мертвецов! — Ходячие мертвецы? Вэй Усянь присел на корточки перед дверью, ел рис палочками, которые даже отличались по длине, и слушал.   — Не могу поверить, что ты это ешь, — скривившись в отвращении произнёс Цзинь Цзысюань. Вэй Усянь только глаза закатил. Это далеко не худшее, что он когда-либо ел. Оказалось, что деревня Мо с недавних пор перестала быть мирной. Как видно из названия, ходячие мертвецы — это мертвецы, которые способны передвигаться. Они относились к самому распространённому типу низкоуровневых преображенных трупов, имели замутнённый взгляд и передвигались весьма медленно. Такие мертвецы не представляли особой опасности, но вполне могли доставить неприятности обычному человеку, особенно если вспомнить об их чудовищном зловонии. Однако для Вэй Усяня подобные трупы являлись самыми послушными марионетками, и когда он услышал упоминание о них, то даже ощутил лёгкий укол ностальгии. Никто так и не решил, как к подобному относиться. Тем временем А-Тун не упустил случая покрасоваться перед девушкой: — Если ты всё же хочешь выйти на улицу, то возьми с собой меня, чтобы я мог тебя защитить. Но А-Дин ответила: — Ты? Защитить? Хвастун! Ты уверен, что сможешь справиться с этими существами? А-Тун обиженно парировал: — Если я не смогу справиться с ними, то и другие не смогут. При этих словах даже некоторые Лани не смогли удержаться от закатывания глаз. Девушка засмеялась: — С чего ты это взял? Послушай, сегодня несколько заклинателей приехали в деревню Мо. Мне сказали, что они из очень именитого ордена! Госпожа разговаривает с ними в главном зале, да и целая деревня пришла посмотреть. Разве ты не слышишь шум? Так что некогда мне тут с тобой болтать. Не ровен час, опять пошлют исполнять поручения.   И вновь все взгляды возвелись к потолку. — Неужели все в этой деревне думают, что заклинатели так просто возьмут их на обучение? — насмешливо фыркнула Юй Цзыюань. Вэй Усянь внимательно прислушался. И действительно: с востока доносился слабый гул толпы. Он немного помедлил, а затем встал и пнул дверь. Засов звонко треснул. Воркование А-Дин и А-Туна нарушила распахнувшаяся настежь дверь, и они испуганно закричали. Вэй Усянь отбросил в сторону миску и вышел на улицу, щурясь от яркого солнца. Даже по коже прошлось лёгкое покалывание. Он поднёс руку ко лбу и на секунду закрыл глаза. А-Тун обращался с ним хуже, чем с уличным попрошайкой или с назойливой мухой. Нужно признать, что все слуги семьи Мо почти всегда относились к Мо Сюаньюю точно так же, потому что тот никогда не протестовал, и они ощущали собственную безнаказанность. Но Вэй Усянь отвесил А-Туну легкого пинка, повалив на землю, и засмеялся: — Ты хоть представляешь, кого унизить собрался? Не Хуайсан и младшие адепты будущего принялись выкрикивать слова одобрения. — Наконец-то! — довольно пробасил Не Минцзюэ. С этими словами он двинулся в восточном направлении, ориентируясь на доносящийся оттуда шум. Уже довольно приличная толпа народу собралась в Восточном зале и вокруг него. Едва Вэй Усянь ступил во двор, как услышал голос женщины, что звучал несколько громче, чем остальные: — Кое-кто из молодого поколения нашей семьи тоже когда-то был заклинателем… Должно быть, говорила госпожа Мо, которая не оставила попыток хоть как-то сблизиться с кланом заклинателей. Вэй Усянь не стал ждать, пока она закончит, а быстро протиснулся через толпу вперед и, размахивая руками, воскликнул: — Вот он я, бегу-бегу! — О боги! — простонал Цзян Чэн, хлопнув себя по лбу, в то время как все остальные подростки весело рассмеялись. Пышущая здоровьем женщина средних лет, облачённая в дорогие одежды, восседала в зале на почётном месте. Это была госпожа Мо. Рядом с ней, согласно положению человека, живущего в семье жены, на менее почётном месте сидел её муж, а напротив них — несколько юношей в белых одеяниях с мечами за спиной. Толпа встретила растрёпанного чудака с макияжем гробовым молчанием, но Вэй Усянь продолжил болтать без признака смущения, словно вовсе не замечал напряженной атмосферы вокруг: — Меня кто-то звал? Ведь это же я тот самый заклинатель! — Ох, А-Сянь, — Цзян Яньли тихонько засмеялась, наблюдая за выходками брата, в то время как её мать фыркнула. Пудра на его лице лежала таким толстым слоем, что при улыбке начала осыпаться. Один из заклинателей, тот, что помоложе, фыркнул, едва сдерживая смех. Но тут же взял себя в руки и вновь сделал серьёзное лицо, стоило другому юноше, вероятно, главному среди них, бросить на него неодобрительный взгляд. — Сычжуй! Сычжуй смотри, это же мы! — взволнованно воскликнул Лань Цзинъи, дёргая при этом, безуспешно пытающегося освободиться, юношу за рукав. Лань Цижэнь в очередной раз задался вопросом, действительно ли этот юноша Лань. Он куда больше походил на сына Вэй Усяня, чем Лань Сычжуй! Лань Сичэнь с трудом смог сдержать рвущийся наружу смешок. Вэй Усянь проследил, откуда шёл смешок. К его удивлению, слуги, несмотря на своё невежество, не преувеличивали, и заклинатели действительно оказались из «именитого клана». При этих словах Лани гордо гордо выпрямились. Эти юноши в белоснежных облачениях с ниспадающими рукавами и поясами, мягко очерчивающими талию, обладали изысканной красотой и являлись несомненной усладой для глаз. Стоило лишь раз взглянуть на эти одежды, и любой бы понял, что перед ним ученики Ордена Гусу Лань. Более того, они состояли в кровном родстве с кланом Лань, о чем свидетельствовали плывущие облака, вышитые на белых с палец толщиной лобных лентах. Девизом Ордена Гусу Лань была фраза «будь праведен», а плывущие облака — его отличительным узором. Обладатели лобной ленты с ними относились к числу адептов клана. Те же, у кого этой вышивки не было, являлись обычными и приглашёнными учениками или же заклинателями других фамилий, которые, тем не менее, входили в состав Ордена. У Вэй Усяня аж зубы свело от вида этих одежд. В своей прошлой жизни он часто называл их «траурным облачением» и точно ни с чем бы не перепутал. На этот раз даже Не Минцзюэ присоединился к своему веселящемуся брату, Цзинь Цзысюаню и младшим из будущего. Да и остальные представители старшего поколения выглядели так, словно с трудом сдерживали смех, в то время как на лицах Ланей было написано недоверие. Ну… кроме Лань Ванцзи, которому шутка пришлась по душе. — «Траурным облачением»?! — оскорблёно переспросил Лань Цижэнь, заставив юношу рассмеяться. — Ах, мне очень жаль! Но я не виноват, что вы слышишь мои мысли! — принялся защищаться Вэй Усянь. Раскаившимся он при этом уж точно не выглядел. Госпожа Мо уже давно не видела своего племянника и далеко не сразу поняла, что за ярко накрашенный мужчина явился сюда. Догадавшись же, она пришла в ярость, но решила не терять самообладания и не выказывать гнева перед гостями. Вместо этого, понизив голос, госпожа Мо обратилась к своему мужу: — Кто его выпустил? Выпроводи его отсюда! Муж госпожи Мо незамедлительно улыбнулся, чтобы её успокоить, досадливо поглядел на Вэй Усяня и подошёл к нему, готовый исполнить веление супруги. Однако тот внезапно плюхнулся на пол, намертво вцепившись в него руками и ногами. Даже несколько слуг, прибежавших на помощь своим господам, не смогли поднять его. Если бы не присутствующие в зале гости, его бы давно наградили пинками. От их бесплодных попыток лицо госпожи Мо становилось темнее и темнее с каждым мигом, а её муж всё сильнее потел. Вскоре он выругался: — Ты, проклятый псих! Если сейчас же не отправишься к себе, будешь наказан! — Я думаю, что ненавижу всех в этой деревне, — пробормотал Оуян Цзичжэнь. Все обитатели деревни знали, что в доме семьи Мо проживает молодой господин, выживший из ума, но Мо Сюаньюй уже несколько лет сидел в своей тёмной лачуге, опасаясь выходить наружу, и не показывался никому на глаза. Увидев, сколь диковины его внешность и поступки, люди зашептались с удвоенной силой, надеясь на хорошее представление. Вэй Усянь сказал: — Хотите, чтобы я ушёл? Да запросто! Но пусть сначала он вернёт мне украденное! — и тут он указал на Мо Цзыюаня.   Цзян Яньли вновь тихонько рассмеялась, в то время как мадам Цзинь посмотрела на мальчика и спросила: — Ты пытаешься унизить их, не так ли? Вэй Усянь кивнул. — Мгм. Я подумал, что возможно, это исполнит желание Мо Сюаньюя. — И как? Сработало? — Нет. Мо Цзыюань никак не ожидал, что после вчерашней трёпки этот никчёмный дурачок осмелится прийти сюда и доставить неприятности. Он раскраснелся от гнева: — Что за чушь ты несёшь?! Когда это я крал твои вещи?! Зачем мне это нужно?! Вэй Усянь ответил: — Всё верно, ты не крал, ты меня ограбил!   — А… В чём разница? — прошептал Оуян Цзычжэнь на ухо Цзинь Лину, тот лишь пожал плечами. Госпожа Мо еще не успела ничего ответить, как её сын в ярости поднял ногу, намереваясь пнуть Вэй Усяня. В этот самый момент один из юношей в белой одежде, тот, что постарше, сделал незаметное движение пальцем, и Мо Цзыюань поскользнулся, едва ли вскользь задев Вэй Усяня, зато грохнулся на пол сам.    — А-Юань! Так это был ты! — просиял Вэй Усянь. Однако Вэй Усянь прокатился по полу так, словно удар всё-таки достиг цели, и распахнул одежду на груди, демонстрируя всем отпечаток ноги, что оставил Мо Цзыюань вчера. От вырисовавшейся картины жители деревни Мо пришли в неописуемый восторг, концерт явно пришёлся им по вкусу: все понимали, что Мо Сюаньюй никак не мог пнуть себя сам. Так или иначе, семья Мо всегда слишком безжалостно относилась к своему кровному родственнику. Ясно как белый день, что нынешнее состояние Мо Сюаньюя было их заслугой — вернувшись от отца, юноша не был столь безумен. Как бы там ни было, на шумиху зеваки всегда были рады поглазеть, ведь это не им доставались тумаки. Представление выходило столь занимательным, что появление в деревне заклинателей полностью меркло рядом с ним! Неожиданно госпоже Мо всё стало понятно — Мо Сюаньюй пришел не просто так. Его сознание было ясным, а действия имели чёткую цель — опозорить её семью. Госпожа Мо недоумевала и гневалась одновременно: — Ты ведь весь этот концерт затеял специально, не так ли? — Очевидно это так, — пробормотала Юй Цзыюань, закатив глаза. — Он украл мои вещи, и я здесь, чтобы получить их назад. Это считается за концерт? Конечно, когда вокруг столько любопытных глаз, жадных до сплетен, просто ударить Мо Сюаньюя и вышвырнуть вон не представлялось возможным. Госпожа Мо кипела от гнева, но всё, что она могла себе позволить — это попытаться примирить обе стороны: — Воровство? Кража? Какие неуважительные слова! Мы все — одна семья. Он просто взял их, чтобы посмотреть. А-Юань — твой младший брат. Что с того, что он взял твои вещи? Ты же старший, неужели не можешь поделиться? Сущий пустяк, а ссоритесь как малые дети. Он обязательно тебе всё вернёт. — О! Так теперь он младший брат? — насмешливо фыркнула Вэнь Цин. Юноши заклинатели безмолвно уставились друг на друга, а тот, что пил чай, едва не поперхнулся. Они росли в клане, утопающем в роскоши, и, возможно, никогда не сталкивались ни с подобными ситуациями, ни с такой логикой. Что ж, сегодня их кругозор явно расширился. Вэй Усянь же истерически захохотал про себя и протянул руку: — Тогда пусть он вернёт их сейчас!   — Прости… Папа… — начал было Лань Сычжуй, но вскоре отец остановил его.   — Эй! За что ты извиняешься? Ты никогда не должен извиняться за своё происхождение! — заявил Усянь, заставив юношу немедленно кивнуть. Цзян Феньмянь с гордостью улыбнулся своему приемному сыну, в то время как Цзян Чэн усмехнулся. Он понимал, что Мо Цзыюань не мог ничего ему вернуть, поскольку давно уже либо всё выкинул, либо разломал. И даже уцелей что-нибудь из вещей, гордость не позволила бы ему признаться в содеянном. Вместо этого Мо Цзыюань стал совсем пунцовым от гнева и завопил: — Матушка! Во взгляде его явственно читалось: «И ты позволишь ему вот так унижать меня?!» Мать сердито взглянула на него, будто прося не усугублять ситуацию. Тем временем Вэй Усянь продолжил: — Знаете, а ведь дело не только в том, что Мо Цзыюань украл мои вещи, а ещё и в том, что он сделал это посреди ночи. Все знают, что я предпочитаю мужчин. Прокрасться ко мне в комнату под покровом темноты… Пускай ему стыд неведом, но я-то знаю, что могут поползти слухи. — О, боги! — Не Хуайсан расхохотался. Госпожа Мо принялась хватать воздух ртом, а отдышавшись, воскликнула: — О чём это таком ты говоришь, не стыдясь целой деревни! А-Юань — твой двоюродный брат! В безумствах Вэй Усянь оставлял далеко позади всех своих конкурентов. В прошлом, когда он хотел натворить что-нибудь эдакое, ему приходилось помнить о своём положении в обществе, чтобы никто не посмел обвинить его в отсутствии воспитания. Но сейчас он был уже провозглашенным деревенским дурачком, ни о каком стыде не могло быть и речи, а значит абсолютно ничего не сдерживало полёт его фантазии. Вытянув шею, Вэй Усянь дерзко парировал: — Это он не смог держать себя в руках, хоть он и мой двоюродный брат! Ну и кто тут не стыдится никого? Если ему и безразлична собственная репутация, то пусть не порочит хотя бы мою честь! Я, знаете ли, ещё надеюсь найти себе достойного мужчину!!!   — Дядя! — Вэй Усянь! Одновременно воскликнули Цзинь Лин и Цзян Чэн, один еле сдерживая смех, другой мечтая провалиться сквозь землю от смущения. ДА ЧТО НЕ ТАК С ЕГО БРАТОМ?! — Старший Вэй, старший Вэй, а ведь в итоге ты нашёл-таки этого хорошего человека, — хихикнул Оуян Цзычжэнь, ткнув мужчину локтем в бок. — Конечно! Именно так! Я нашёл лучшего! — гордо заявил Вэй Усянь, обнимая Лань Ванцзи. Тот сразу обнял его в ответ. Цзян Чэн всё ещё мечтал о том, чтобы земля разверзлась и забрала его в свои недра. Мо Цзыюань испустил боевой клич, схватил стул и швырнул в двоюродного братца. — Милостивые Небес… — пробормотала Вэнь Цин прикладывая ладонь к лицу. Что, за балаган творится на экране… Вэй Усянь, поняв, что ему, наконец, удалось вывести Мо Цзыюаня из себя, откатился в сторону и вскочил на ноги, едва успев избежать запущенного в него стула, который с грохотом развалился при ударе о пол. Праздные зеваки, только что злорадно глазевшие на посрамление семьи Мо, мигом разбежались, опасаясь попасть под горячую руку. Вэй Усянь же бросился к группе юношей из Ордена Гусу Лань, которые изумленно наблюдали за происходящим, и завопил что есть мочи: — Вы это видели? Видели? Мало того, что он украл мои вещи, так теперь ещё и покалечить меня хочет! Каков подлец! — А я и не знал, что создать хаос — так просто, — пробормотал Не Минцзюэ. — Просто я профессионал в этом. Цзян Чэну очень хотелось придушить его прямо сейчас. Госпожа Мо увидела, что гость явно собирался защитить её племянника, и предусмотрительно натянула улыбку: — Он сын моей младшей сестры. И у него… не всё в порядке с головой. Все в деревне Мо знают, что он помешанный и говорит всякие глупости. Его слова не стоит воспринимать всерьёз. Так что, пожалуйста… Не дав ей закончить, Вэй Усянь опасливо высунулся из-за чужой спины и произнёс: — Это почему же мои слова не стоит воспринимать всерьёз? Только попробуй еще раз украсть мои вещи! Стащишь ещё хоть что-нибудь, и я тебе руку отрублю! Вэй Усянь досадливо вздохнул. — Эх, не следовало мне этого говорить. — Да? Почему? После этих слов Мо Цзыюань был готов вновь взорваться, несмотря даже на то, что отец крепко его держал. Поэтому Вэй Усянь, напевая под нос, поспешно выскочил на улицу, а лидер заклинателей встал в проходе, закрывая его таким образом, и сменил тему разговора, со всей серьёзностью возвращаясь к более важной проблеме: — Что ж… Значит, мы займём на ночь Западный двор. И помните, что я сказал: с наступлением темноты закройте все окна и двери, не выходите на улицу, а главное — не приближайтесь ко двору. Госпожа Мо, трясясь от гнева, не могла бесцеремонно оттолкнуть юношу и броситься за Мо Сюаньюем, поэтому выдавила из себя: — Да, да… Спасибо вам! Спасибо! Её сын не мог поверить своим глазам: — Матушка! Этот чокнутый опозорил меня перед целой деревней, и ему это сойдёт с рук?! Ты же сама говорила, что он всего лишь… Госпожа Мо прикрикнула на сына: — Помолчи! Не можешь подождать со своими жалобами?! Мо Цзыюаня никогда раньше так не позорили и не выставляли полным дураком, а осуждающие слова матери только подлили масла в огонь. Ненависть переполнила его, и подумал: «Сегодня ночью этот сумасшедший сдохнет!» — Я ТАК И ЗНАЛ! Вэй Усянь вдоволь навеселился, изображая умалишенного, и, покинув Восточный двор, пошел прогуляться по деревне Мо. Хоть многие шарахались от него, он начал получать настоящее удовольствие от своего статуса сумасшедшего. Вэй Усянь даже привёл в порядок свой напоминающий призрак висельника макияж и почти передумал смывать его, подумав: «Всё равно поблизости нет воды, так что пока не буду умываться». Закончив приглаживать волосы, он осмотрел запястья. Порезы и не думали затягиваться, а это означало, что просто разозлить Мо Цзыюаня было явно недостаточно для исполнения желания Мо Сюаньюя Неужели ему действительно придётся стереть с лица земли всю семью Мо?.. Впрочем, это не являлось такой уж сложной задачей. Эти слова вновь заставили всех нахмуриться. — Ты действительно сделал это? — медленно спросил Цзян Фэньмянь, вспомнив, что, по словам Вэй Усяня, раны исчезли. Это могло значить лишь одно. — Не… напрямую, — ответил Вэй Усянь. И как это понимать?! Вэй Усянь, предаваясь размышлениям, вскоре вернулся в поместье семьи Мо. Неспешно прогуливаясь мимо Западного двора, он увидел, что здесь ученики Ордена Гусу Лань стоят на крышах и гребнях стен, с серьёзным видом тихо переговариваясь между собой. Поэтому он точно также неспешно вернулся и во все глаза уставился на них. Хотя Орден Гусу Лань внёс немалый вклад в поражение Вэй Усяня при осаде горы Луаньцзан, в то время эти юноши либо ещё не родились, либо были совсем малышами. Он понимал это и не видел никаких причин держать зла на них, поэтому решил подождать и узнать, что же молодые заклинатели собираются делать. И через некоторое время почувствовал: что-то тут не так. Почему чёрные флаги, развевающиеся на крышах и стенах, казались такими знакомыми? Стяг такого типа назывался «Флаг, привлекающий духов». Возьми его живой человек, он привлечёт всех духов, злобных призраков, ходячих мертвецов или иные темные создания в определённом радиусе. Твари атакуют лишь его одного. Поскольку человек с подобным флагом в руках становился самой настоящей живой мишенью, по-другому его называли «Флаг-мишень». Установка стяга на дом также допускалась, но только если внутри находились живые люди, становящиеся целью тварей. Иное наименование подобных флагов — «Флаги Чёрного Ветра», потому что они притягивали тёмную энергию со всей округи, подобную завихрениям чёрного ветра. Судя по всему, выходило, что установив их в Западном дворе в определенном порядке и строго-настрого запретив кому бы то ни было приближаться, ученики Ордена Гусу Лань планировали заманить сюда всех ходячих мертвецов и уничтожить их одним махом.   — Хмм… эти штуки кажутся действительно полезными, — пробормотал Не Минцзюэ. Главе Не очень захотелось заполучить один из них в свои руки и увидеть всё собственными глазами. — Соглашусь. Мир совершенствования изменился в лучшую сторону, — произнесла Мадам Цзинь. Ее сын тоже кивнул. — Интересно, кто их изобрёл. Это определённо должен был быть выдающейся самосовершенствующийся. Вэй Усянь пришлось прикусить язык, чтобы не засмеяться. Что до того, что они казались знакомыми… Могло ли быть как-то иначе? Ведь создателем «Флагов, привлекающих духов» являлся не кто иной, как Старейшина Илин!   Все мгновенно замолчали. Щёки некоторых начали медленно краснеть. И только адепты из будущего фыркали и давились смешками. Старший Вэй действительно крут! Цзинь Цзысюань покраснел особенно сильно и поспешно отвернулся, чтоб не видеть ухмылочку Вэй Усяня. Тот факт, что Цзян Яньли тоже забавляла вся эта ситуация, и она даже не пыталась скрыть свои смешки, радости не добавлял. — Чёрт возьми, парень! У тебя действительно светлый ум! — произнёс Не Минцзюэ, одобрительно улыбнувшись смутившимуся юноше. — Хэх… спасибо, — пробормотал Вэй Усянь. Это заставило Не Хуайсана вновь захихикать. — Действительно, — Цзян Фэньмянь согласно кивнул. Его жена уже почти открыла рот, чтобы по привычке возмутится его фоваритизмом, но остановила себя, в очередной раз вспомнив, что вчера сделал Вэй Усянь из-за того, что она накричала на него. И в чём она, собственно, собиралась обвинять мальчишку? В том, что он изобрел что-то полезное? — Молодой господин Вэй, сможете ли вы создать их теперь? — поинтересовался Лань Сичэнь. — Конечно! — Вэй Усянь аж засветился от гордости. Лань Ванцзи не смог сдержать улыбку, при видя такой неподдельной радости на лице возлюбленного. Похоже, несмотря на то, что заклинатели хором ненавидели его, всё же многие изобретения Вэй Усяня пользовались популярностью. — Они меня так раздражают! Лицемерные ублюдки! — прошипел Оуян Цзычжэнь, его неожиданная вспышка гнева застала всех врасплох.   Один из учеников на крыше увидел, как он шатался неподалеку, и предупредил: — Пожалуйста, идите к себе. Здесь не место для вас. Несмотря на то, что юноша прогонял Вэй Усяня прочь, делал это он из доброты, да и тон был совсем отличен от речей слуг семьи Мо, шпынявших его. Вэй Усянь, улучив момент, подпрыгнул и сорвал один из флагов. Ученик Ордена Гусу Лань, опомнившись от неожиданности, спрыгнул за ним, пытаясь догнать: — Не двигайтесь! Вам не стоит его брать.  Вэй Усянь, с растрёпанными волосами и болтающимися в разные стороны руками, похожий на настоящего душевнобольного, убегал от него и голосил на всю улицу: — Не отдам! Не отдам! Моё! Моё!   — О ради Небес, почему ты всё ещё продолжаешь вести себя как умалишённый?! — наконец не выдержав рявкнула Юй Цзыюань. — Но, мадам Юй, они ведь всё равно думают, что я сумасшедший! — Ты!.. — Матушка, я думаю, что всё в порядке. Они ведь даже не знают, что это он, — сказала Цзян Яньли со спокойной улыбкой, оставив Цзинь Цзысюань поражёно уставиться на неё. Как она смогла так легко она разрядить обстановку?! Пойти против самой Пурпурной Паучихи! Может быть, ему стоило узнать её поближе. К тому же, их сын казался юношей просто потрясающим (если конечно опустить тот факт, что ухмылочка, красовавшаяся на лице этого самого сына, была так похожий на ухмылочку Вэй Усяня)! Юноша в несколько прыжков догнал его и схватил за руку: — Если не отдашь, я тебя ударю! — Цзинъи… — произнёс Лань Ванцзи. Это заставило мальчика испуганно пискнуть и спрятаться за Лань Сычжуй. — Я приношу извинения, Ханьгуан-Цзюнь! Лань Сичэнь с удивлением посмотрел на своего брата. Вэй Усянь вцепился во флаг мёртвой хваткой, не желая отпускать свою добычу. Главный среди учеников, заканчивающий последние приготовления, услышал их перепалку и мягко спрыгнул с крыши: — Цзинъи, уймись. Не шуми и просто возьми у него флаг. Лань Цзинъи ответил: — Сычжуй, я же не собирался бить его по-настоящему! Но посмотри, он нарушил нам весь порядок установки! Пока Вэй Усянь боролся с Цзинъи за флаг, он успел как следует его изучить. Узоры оказались верными, а заклинания — точными. Ошибки в изображении отсутствовали, а значит, никаких проблем не ожидалось. Однако художнику недоставало опыта, так что стяг привлекал злых существ и ходячих мертвецов только в радиусе пяти ли. Впрочем, этого было достаточно — Постой, так ты на самом деле присматривал за нами? — смущённо спросил Лань Цзинъи. Вэй Усянь послал ему одну из своих улыбочек.   Лань Сычжуй улыбнулся Вэй Усяню: — Молодой господин Мо, уже темнеет, и совсем скоро мы начнём охоту на ходячих мертвецов. Ночью здесь будет очень опасно, поэтому, пожалуйста, вернитесь в свою комнату для вашего же блага! Лань Цижэнь одобрительно кивнул. Этот мальчик действительно… был похож на сына Ванцзи. Хотя было совершенно не понятно, откуда он взялся. Если к этому моменту у Ванцзи уже был ребёнок… означало ли это, что он и Вэй Усянь были вместе до его смерти? В таком случае… Он даже думать не хотел, через что прошёл его племянник в эти годы. Эх… а он так надеялся, что его племянника не постигнет та же участь, что и его брата. Он ненавидел всё это.   Вэй Усянь окинул взглядом статную и изящную фигуру ученика, от которой так и веяло благородством. Вэй Усянь молчаливо одобрил юношу, на губах которого играла лёгкая улыбка. Скрупулёзная и тщательно выверенная расстановка флагов, уважительные манеры — всё говорило о большом потенциале, сокрытом в нём. Удивительно, что подобный ученик воспитывался именно в столь замшело консервативном и ужасно скучном месте, как Орден Гусу Лань. Лань Сычжуй снова заговорил: — Флаг… Не дав ему закончить, Вэй Усянь бросил полотнище на землю и выпалил: — Всего лишь дурацкий флаг! Что в нём такого особенного? Я смогу нарисовать гораздо лучше, чем этот! Бросив флаг, Вэй Усянь рванул с места и пустился наутёк. Юноши, наблюдавшие за всей этой кутерьмой, едва не попадали с крыш от смеха, когда услышали столь нелепое заявление. Лань Цзинъи тоже зафыркал и подобрал флаг, привлекающий духов: — Вот ведь чокнутый!   — Перепишешь правила дважды, — произнёс Лань Ванцзи, заставив мальчика застонать и умоляюще посмотреть на Вэй Усяня. Вэй Усянь хихикнула. — Лань Чжань, Лань Чжань, не нужно! Это лишь означает, что я отлично справился с ролью сумасшедшей! Его вины здесь нет! — заявил он. Лань Ванцзи ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Если бы рядом не было Лань Цижэня, бросавшего на них неодобрительные взгляды, Лань Цзинъи обнял бы Вэй Усяня.   Вэй Усянь ещё немного бесцельно побродил по деревне и вернулся в маленький дворик, где располагалась лачуга Мо Сюаньюя. Не обращая никакого внимания на сломанный засов и царящий внутри беспорядок, он выбрал более-менее чистое место и опять сел в позу лотоса. Но ещё до наступления рассвета какой-то шум снаружи прервал его медитацию. Шум, порожденный беспорядочной поступью нескольких пар ног и криками, быстро приближался. Вэй Усянь разобрал несколько повторяющихся фраз: «Просто вломитесь и вытащите его!», «Сообщите властям!», «О чём ты говоришь — «Сообщите властям»? Скроем лица и забьём его до смерти!»   — Что… что происходит? — нервно пробормотал Не Хуайсан. Он открыл глаза и увидел, что несколько слуг уже вломились в его лачугу. Яркие факелы заливали двор жёлтым светом. Кто-то выкрикнул: — Тащите сумасшедшего убийцу в Главный зал, пусть поплатится жизнью за содеянное! — Убийство? Кого убили? — спросил Цзинь Цзысюань. — Мо Цзыюаня. Оуян Цзычжэнь нахмурился. — Но ведь ты ничего не сделал! Вэй Усянь только пожал плечами. — Я знаю. Поначалу Вэй Усянь подумал, что с флагами, расставленными учениками, что-то произошло: заклинателям надлежало использовать его изобретения с большой осторожностью, иначе могла случиться беда. Именно поэтому накануне он улучил момент и стащил один из них — проверить, все ли в порядке с узорами и заклинаниями, и тем самым уберечь юношей от несчастья. Несколько пар сильных рук подхватили Вэй Усяня. Он расслабился и позволил тащить себя безо всякого сопротивления — всё лучше, чем идти самому. — Серьезно? — спросила Вэнь Цин, закатив глаза. Этот парень иногда был просто нелеп. Восточный зал был заполнен людьми: казалось, их присутствовало даже больше, чем днем, когда во дворе собрались все жители деревни. Сейчас здесь находились все слуги и члены семьи Мо: кое-кто даже стоял в одном исподнем и с растрёпанной со сна головой, но все присутствующие без исключения выглядели смертельно напуганными. Госпожа Мо в полузабытье сидела в своем кресле и выглядела так, словно только что очнулась от глубокого обморока. Щёки ее сверкали влагой, а в глазах блестели слёзы. Стоило же слугам втащить Вэй Усяня, скорбь в её взгляде тут же сменилась холодным светом лютой ненависти. Рядом с госпожой Мо на полу лежала человеческая фигура, от шеи до пят накрытая белой тканью, и лишь голова оставалась на виду. Лань Сычжуй и остальные юноши с серьёзными лицами склонились над телом и негромко переговаривались.   — Что, чёрт возьми, произошло?! — взволнованно спросил Хуайсан, стараясь не смотреть на труп. — Прошло менее получаса с тех пор, как обнаружили труп? — После победы над ходячими мертвецами мы поспешили из Западного двора к Восточному, и у входа нашли его. Человеческой фигурой на полу оказался Мо Цзыюань. Поначалу Вэй Усянь лишь скользнул взглядом по его телу, но в следующий же миг посмотрел ещё раз, уже внимательнее. Почти все сделали то же самое. Труп едва ли напоминал того толстяка — плоти на нём почти не осталось. С одной стороны, труп походил на Мо Цзыюаня, а с другой — словно принадлежал другому человеку. В чертах мертвеца явно угадывался его двоюродный братец. Но щёки его глубоко запали, глаза, наоборот, выпучились, а кожа сморщилась: в сравнении с пышущим молодостью Мо Цзыюанем, это тело словно постарело лет на двадцать. Кроме того, казалось, что кто-то высосал из него всю плоть и кровь, и теперь на полу лежал лишь скелет, обтянутый тонким слоем кожи. Если при жизни Мо Цзыюань просто выглядел уродливо, то в смерти стал не только уродливым, но ещё и старым. — Что за… — пробормотал Цзян Чэн.   Пока Вэй Усянь разглядывал труп, мадам Мо внезапно бросилась к нему со сверкающим кинжалом в руке. — А-Сянь! — вскрикнула Цзян Яньли. Лань Ванцзи резко втянул в себя воздух. И хотя он знал, что ничего не произойдёт, всё же крепче обнял Вэй Усянь за талию. Но зоркий Лань Сычжуй ловко выбил у неё лезвие. — Спасибо, — дрожащим голосом прошептала Цзян Яньли. Перед внутренним взором девушки вновь предстал образ её брата со страшной раной на шее, залитого собственной кровью. Не дав сказать ему ни слова, госпожа Мо пронзительно завопила: — Мой сын умер ужасающей смертью, а я лишь хочу за него отомстить! Почему вы меня останавливаете?! — Почему она так хочет убить его?! У нее даже нет никаких доказательств! — взвился Цзян Чэн. То, что именно он произнёс это, заставило Вэй Усяня фыркнуть. Какая ирония. Вэй Усянь на всякий случай опять спрятался за спину Лань Сычжуя и, присев на корточки, произнёс: — Как ужасающая смерть вашего сына связана со мной? Вчера днём Лань Сычжуй присутствовал на представлении, устроенном Вэй Усянем в Восточном зале, а после слышал различные раздутые сплетни о незаконнорожденном сыне Мо. Он искренне сочувствовал безумцу и не мог не встать на его защиту: — Госпожа Мо, судя по состоянию тела вашего сына, из него вытянули все жизненные соки. А это значит, что его убили твари, а не он. Грудь госпожи Мо тяжело вздымалась: — Да что вы понимаете! Отец этого сумасшедшего был заклинателем! Должно быть, он научился от него этим демоническим трюкам! Лань Сычжуй обернулся, ещё раз взглянул на Вэй Усяня, который и в самом деле походил на дурачка, и продолжил: — Госпожа Мо, у нас нет доказательств, так что… — Сычжуй! — воскликнул Вэй Усянь, делая вид, что в высшей степени оскорблён. Со стороны Лань Ванцзи послышался тихий смешок. — Лань Чжань! Только не ты! Лань Сычжуй сильно покраснел и отвёл взгляд, в то время как Цзян Чэн и Не Хуайсан хихикали. — Доказательство — это мой сын! — госпожа Мо перебила его и указала на труп: — Посмотрите сами! Останки моего бедного А-Юаня говорят сами за себя! Сразу ясно, кто убийца! Вэй Усянь, не дожидаясь помощи со стороны, сам приподнял белую ткань и стянул её к ногам покойника. В теле Мо Цзыюаня не хватало одной важной детали. Его левая рука, отделённая от тела у самого плеча, отсутствовала. — О, а я и не знал, что ты обладаешь даром предвидения, Вэй-сюн, — хмыкнул Не Хуайсан. — Ой, заткнись! Госпожа Мо заговорила вновь: — Видите? Все же присутствовали здесь в тот момент, когда этот полоумный заявил, что отрежет А-Юаню руку, если он ещё хоть раз тронет его вещи! После столь эмоциональной тирады она закрыла свое лицо руками и захлебнулась в рыданиях: — Мой бедный А-Юань не прикасался ни к каким его вещам, а этот сумасшедший, мало того, что оболгал и опозорил его, так ещё и убил… Он действительно потерял человеческий облик! Потерял человеческий облик!   Все нахмурились, услышав, как Вэй Усянь мысленно разразился истерическим смехом при этих словах. Вэй Усянь уже много лет не слышал подобной фразы по отношению к себе, поэтому вновь ощутил нечто сродни ностальгии. Он указал на себя, но не нашёлся, что ответить, не понимая, кто здесь в действительности больной на голову, сам Вэй Усянь или госпожа Мо. В юности он довольно часто говорил об уничтожении целых семей и кланов, убийстве миллионов людей, неиссякаемых реках крови и прочих жестокостях. Но, в конце концов, то было лишь пустое бахвальство. Если бы Вэй Усянь действительно оказался способен на подобное, то уже давно воцарился над всем миром заклинателей. Все взгляды мгновенно сосредоточились на Вэй Усяне. Насколько… сильным он был на самом деле, чтобы думать о таких вещах как о легкой задаче?! Госпожа Мо на самом деле отнюдь не жаждала священной мести за своего сына, а лишь искала того, на ком можно выместить свою злобу. Однако Вэй Усянь вовсе не намеревался препираться с ней. Немного подумав, он потянулся к уцелевшей руке Мо Цзыюаня, пару секунд что-то поискал и выудил на свет смятый кусок ткани. Расправив его, Вэй Усянь с удивлением узнал Флаг, привлекающий духов. В то же мгновение он всё понял и пробормотал себе под нос: — Мо Цзыюань сам навлёк на себя беду. — Естественно! — Юй Цзыюань усмехнулся. Конечно сопляк сам был во всём виноват. Увидев находку Вэй Усяня, Лань Сычжуй и остальные тоже поняли, в чём дело. Прояснилась и причина такого поступка, стоило только вспомнить произошедшую накануне сцену. Вчера днем Мо Цзыюань опозорился перед целой деревней. Виной тому послужило сумасшедшее поведение его двоюродного брата, поэтому, само собой разумеется, он возненавидел его всем сердцем и захотел поквитаться. Но Мо Сюаньюй до позднего вечера бродил по деревне, не появляясь дома, поэтому Мо Цзыюань решил явиться ночью, чтобы застать врага врасплох. С наступлением темноты он тайком вышел на улицу и, проходя мимо Западного двора, увидел на стенах Флаги, привлекающие духов. Мо Цзыюаня несколько раз предупреждали не выходить ночью из дома и уж тем более держаться подальше от этого места, но он посчитал предостережение лишь отговоркой, придуманной для того, чтобы люди не воровали ценные предметы заклинателей. Конечно же, Мо Цзыюань не имел ни малейшего представления ни о предназначении Флагов, привлекающих духов, ни о том, что флагоносец становился живой мишенью. Юноша уже пристрастился воровать магические талисманы и артефакты своего двоюродного брата и теперь просто не мог пройти мимо столь привлекательного предмета из желанного для него мира. Поэтому, дождавшись момента, пока ученики Ордена Гусу Лань усмиряли ходячих мертвецов на Западном дворе, он потихоньку стащил один стяг. — Что ж… Думаю, только так он мог усвоить урок, — пробормотал Цзинь Лин. Цзян Чен согласно кивнул. Всего флагов было шесть, и пять из них находились в Западном дворе. Юноши из клана Лань служили приманками, но у них при себе имелись бесчисленные талисманы-обереги. Мо Цзыюань же, хотя и взял лишь один, никакой защиты не имел, поэтому, закономерно выбрав лёгкую добычу, твари нацелились на него. Ничего страшного не случилось бы, наткнись Мо Цзыюань на обычных ходячих мертвецов: даже их укусы не несли смерть, и юношу удалось бы спасти. Но к несчастью, Флаг, привлекающий духов, случайно приманил нечто гораздо более опасное, чем обычный ходячий мертвец. Что-то, что убило его и забрало руку! Вэй Усянь посмотрел на своё запястье — один из порезов на руке исчез. Похоже, нависшее над ним проклятие каким-то немыслимым образом посчитало смерть Мо Цзыюаня за деяние Вэй Усяня. Ведь именно он создал Флаг, притягивающий духов, а значит оказался косвенно причастен к его смерти.   — О, так вот что вы имели в виду, когда сказали: «не напрямую», — произнёс Лань Сичэнь. Вэй Усянь кивнул. Госпожа Мо прекрасно знала о пристрастиях сына, но не желала признавать, что Мо Цзыюань погиб по собственной глупости. Трясясь от ярости, охватившей сердце, она схватила чайную пиалу и запустила ей в голову Вэй Усяня: — Если бы ты вчера не оболгал его перед целой деревней, разве вышел бы он из дома посреди ночи? Это всё твоя вина, паршивец. — Мне стоит её пожалеть, но она такая раздражающая! — пробормотал Оуян Цзычжэнь. Вэй Усянь предугадал опасность и успел увернуться от запущенной в него пиалы. Госпожа Мо тут же набросилась на Лань Сычжуя и завизжала дурным голосом: — А вы! Кучка бесполезных идиотов! Вы должны изучать свою науку, чтобы оградить нас от всяких тварей, но не смогли защитить даже моего сына! А-Юань совсем ребёнок! — Ребёнок?! — поражённо повторил Лань Цижэнь. Он был крайне возмущён там, как эта женщина посмела разговаривать с учениками его клана. Там более, что их вины в случившемся не было! Ученики Ордена Гусу Лань были ещё очень юны. Они не часто покидали родное гнездо и не обладали достаточным опытом, чтобы сразу почувствовать опасность. Поэтому и сожалели, что не смогли обнаружить присутствие в деревне Мо или её окрестностях другого злого существа, вдобавок обладавшего столь значительной силой. Тем не менее, грубая брань госпожи Мо заставила их лица потемнеть: в конце концов, они выросли в именитом клане, поэтому никто и никогда не смел разговаривать с ними в подобном тоне. Однако Орден Гусу Лань придерживался очень строгих правил и запрещал любое насилие или даже простую непочтительность по отношению к тому, кто слабее тебя. Вот и сейчас, сколь бы неприятны юношам ни были слова госпожи Мо, они продолжали стоять безмолвно с мрачными выражениями лиц. Вэй Усянь, успев порядком устать от сложившейся ситуации, подумал: «Прошло уже столько лет, а клан Лань всё так же остается верен своим идеалам. И какой прок от этих ваших “выдержки и самообладания”? Смотрите, как надо!» Лань Цижэнь, несомненно, отругал бы его, если бы не был так зол в данный момент. Он и подумать не мог, что однажды будет благодарен Вэй Усяню, затеявшему с кем-то ссору. Но эта женщина своей наглостью добилась невозможного! Он лихо сплюнул и заговорил: — И на ком же ты решила отыграться? Ты что, спутала их со своими слугами? Эти юноши приехали издалека, чтобы помочь твоей деревне справиться с нашествием злых духов, и не просили ничего взамен, заметь! Разве они должны тебе что-то? Сколько лет твоему сыну? Не меньше семнадцати! Так почему ты до сих пор называешь его ребёнком? Сколько, по-твоему, должно быть человеку, чтобы он понимал, что ему говорят? Разве эти юноши не предупреждали всех, как опасно бродить по ночам у Западного двора и трогать что-либо внутри магического поля? Твой сын улизнул на улицу посреди ночи по собственной воле. Я в этом виноват? Или, все-таки, он сам? — Молодой мастер Вэй, благодарю вас, за защиту наших учеников, — с лёгким поклоном произнёс Лань Сичэнь. Лань Цижэнь тоже, хоть и весьма натянуто, кивнул. Вэй Усянь только помахал рукой, будто говоря, что в этом нет ничего особенного. Лань Цзинъи и остальные облегченно выдохнули, напряжение спало с их лиц. Госпожа Мо пребывала в состоянии глубоко горя и не менее глубокой досады; все мысли её занимала лишь смерть. Но не собственная, в которой она могла воссоединиться с горячо любимым сыном, а смерть всех в целом мире. В особенности тех, кто стоял прямо перед ней. Госпожа Мо привыкла во всём помыкать своим мужем и тут же толкнула его в бок со словами: — Зови всех! Зови всех сюда Однако тот словно помутился рассудком. Возможно, гибель единственного сына так повлияла на мужчину, что он толкнул её в ответ. Этого госпожа Мо никак не могла ожидать и потому упала на пол, совершенно обескураженная. Раньше ей не приходилось даже толкать мужа: стоило лишь повысить голос, как он немедленно бежал выполнять любое требование. Как только он посмел дать отпор сегодня?! Выражение лица госпожи Мо повергло слуг в настоящий ужас. Трепеща от страха, А-Дин помогла ей. Встав, Госпожа Мо сжала своё одеяние на груди и дрожащим голосом произнесла: — Ты… Ты… И ты тоже убирайся отсюда! — Я никогда раньше не встречал никого настолько бесцеремонного и грубого, — рассерженно произнёс Цзян Чэн. Вэй Усянь не смог сдержать смешок. — Ты ещё просто не знаком с Вэнь Чао. — Вэнь Чао? — настороженно переспросила Юй Цзыюань. — С этим соглашусь, — произнесла Вэнь Цин. Её брат тоже слегка кивнул. Это заставив людей из прошлого и учеников из будущего, которые никогда не встречались с названным человеком, обменяться растерянными и обеспокоенными взглядами. Но её муж остался стоять на месте, будто ничего не слыша. А-Дин красноречиво посмотрела на А-Туна, и тот торопливо увёл своего господина на улицу. В Восточном зале началась полная неразбериха. Как только разговоры немного поутихли, Вэй Усянь вознамерился ещё раз осмотреть труп. Однако едва он успел взглянуть на тело, как очередной дикий вопль прорезал тишину. Он доносился с Восточного двора.   Лань Цзинъи и Не Хуайсан, одновременно взвизгнули. — Цзинъи, ради всего святого, пожалей мои несчастные уши! — воскликнул Вэй Усянь, прикрывая те самые уши ладонями. — Это просто от неожиданности! — Но ты же уже видел всё это! — возразил Цзинь Лин. Он сидел как-раз с другой стороны, поэтому пострадал как и Вэй Усянь. — Болван! — Ах ты!.. Не Минцзюэ ограничился тем, что отвесил брату подзатыльник. Все поспешили наружу. Во дворе на земле дергались две человеческие фигуры. В одной из них, бессильно сидящей, узнали А-Туна: хоть и живой, он явно был не в себе. Второе же тело, лежащее на земле, оказалось сморщенным и иссохшим, словно из него высосали всю плоть и кровь. Левая рука его уже исчезла, но рана не кровоточила: труп пребывал точно в таком же состоянии, что и тело Мо Цзыюаня. — Да, что за чертовщина там творится?! — не удержался от восклицания Цзян Фэнмянь. Секунду назад госпожа Мо отвергла руку А-Дин, поддерживающую её, но при виде трупа на земле глаза женщины широко раскрылись, и силы, наконец, оставили её. Вэй Усянь оказался рядом, когда ноги женщины подкосились, подхватил её и передал подоспевшей вовремя А-Дин. Он взглянул на свое правое запястье и обнаружил, что ещё один порез исчез. — Похоже твоя удача не так плоха, как ты думал, — весело произнёс Не Хуайсан, повернувшись к другу. Муж госпожи Мо умер мучительной смертью всего за несколько мгновений до того, как они все выбежали из зала, Вэй Усянь не успел даже порога переступить. Лица Лань Сычжуя, Лань Цзинъи и остальных побледнели при мысли об этом. Первым взял себя в руки Лань Сычжуй. Он спросил А-Туна, сидящего на земле: — Ты видел, что это было? Смертельно напуганный А-Тун не мог выговорить ни слова — от страха не открывался рот. Лань Сычжуй несколько раз повторил свой вопрос, но А-Тун лишь продолжал молча трясти головой. Крайне обеспокоенный Лань Сычжуй попросил одного юношу отвести А-Туна обратно в зал и повернулся к Лань Цзинъи: — Ты послал сигнал? — Да, но если в окрестностях старших нет, нам придётся прождать ещё как минимум час, пока кто-нибудь откликнется. Что же нам делать сейчас? Мы даже не знаем, что это за тварь. Разумеется, они не могли просто уйти. Если ученики, едва столкнувшись с тёмными созданиями, начинали заботиться только о собственном благополучии, они не только покрывали позором свой клан, но и сами не могли смотреть людям в глаза. Напуганные жители деревни Мо тоже не хотели уходить. Скорее всего, злой дух притаился среди них, и не было никакого смысла бежать. Несмотря на наполнившее их чувство гордости за свой клан, Лани всё равно не могли не волноваться. Лань Сычжуй собрал волю в кулак и сказал: — Всем оставаться здесь и ждать подкрепления! — Я надеюсь, что они скоро прибудут, — обеспокоенно пробормотала Цзян Яньли.   Увидев сигнал о помощи, другие заклинатели уже очень скоро поспешат сюда. Вэй Усяню возможная встреча с ними не сулила ничего приятного: хорошо еще, если прибывший не окажется знакомым из прошлой жизни, но если явится кто-то, с кем ему приходилось ссориться или даже сражаться, дальнейший исход событий становился абсолютно непредсказуемым. Ему лучше уходить и держаться подальше от заклинателей. Однако из-за проклятия он не мог покинуть деревню Мо. Кроме того, существо, с которым они столкнулись, забрало жизни уже двух людей за ничтожный промежуток времени, а значит обладало исключительной свирепостью. И уйди Вэй Усянь сейчас, подоспевшая помощь обнаружила бы лишь гору трупов без левых рук. И среди этих трупов лежали бы юноши, состоявшие в кровном родстве с кланом Лань. Немного подумав, Вэй Усянь про себя решил: «Пора с этим заканчивать». — Ещё немного и у меня от всего этого разболится голова, — пробормотал Цзинь Цзысюань. — Ничего ещё даже не началось, — радостно оповестил Вэй Усянь, заставив его издать разочарованный стон. Ученики Ордена Гусу Лань были молоды и неопытны, но, несмотря на крайнее волнение, вовсе не собирались сдаваться. Юноши готовились защитить дом семьи Мо и принялись крепить к стенам талисманы-обереги. Слугу по имени А-Тун уже внесли в зал. Лань Сычжуй левой рукой щупал его пульс, а правой поддерживал спину госпожи Мо. Он не мог позаботиться одновременно о них двоих и столкнулся с ужасной дилеммой, когда лежавший А-Тун неожиданно сел.   Не Хуайсан нервно рассмеялся: — Ах-хах… У меня плохое предчувствие… А-Дин вскрикнула: — А-Тун, ты очнулся! Но не успела она обрадоваться, как А-Тун поднял левую руку и вцепился в свою собственную шею. Увидев это, Лань Сычжуй три раза нажал на несколько его акупунктурных точек. Вэй Усянь знал, что адепты клана Лань лишь выглядели изящно, но в руках их таилась сила, абсолютно не соответствовавшая этой утонченности. Любой человек едва ли смог двигаться после подобных действий… — Не может быть! — поражённо воскликнули подростки из других кланов и, широко распахнув глаза, уставились на экран. Лань Цзиньи, фыркнув, протянул руку. — Хотите попробовать? Все юноши покачали головами. …Но А-Тун, казалось, ничего не почувствовал: левая рука стиснула шею ещё сильнее, а лицо искривила гримаса боли. Лань Цзинъи хотел разжать пальцы слуги, сомкнувшиеся на глотке, но с тем же успехом он мог пытаться согнуть кусок стали. Секунду спустя раздался отвратительный хруст, и голова А-Туна безжизненно повисла. Рука ослабла. Но теперь его шея была сломана. Он только что удавил себя на глазах у всех! — Да что за черт?! — воскликнул Не Минцзюэ. Тишину нарушил дрожащий голос А-Дин: — Призрак! Среди нас невидимый призрак! Это он заставил А-Туна задушить себя! От звука её пронзительного и звонкого голоса кровь застыла у людей в жилах, и словам девушки охотно поверили. Вэй Усянь же придерживался совершенно противоположного мнения — это точно не ожесточенный призрак. — А? — Оуян Цзычжэнь непонимающе склонил голову.   Он успел проверить талисманы, что выбрали юноши: все они относились к духоотражающему типу и покрывали Восточный Зал чрезвычайно плотным слоем. Будь здесь ожесточенный призрак, то стоило бы ему появиться в зале, талисманы в ту же секунду вспыхнули бы зеленым пламенем. Но ничего подобного не происходило. — О! Нельзя было винить юношей в том, что они действовали недостаточно расторопно. Это создание, кем бы оно ни являлось, обладало поистине впечатляющей мощью. В среде заклинателей ожесточенному призраку давалось чёткое определение — он должен убивать, по крайней мере, одного человека в месяц на протяжении, как минимум, трёх месяцев. Такой критерий вывел сам Вэй Усянь, и, скорее всего, его использовали по сей день — ведь он лучше всех разбирался в подобных вопросах. Например, убийство одного человека раз в неделю Вэй Усянь также посчитал бы деянием ожесточенного призрака, но того типа, что нападает чаще. Эта же тварь погубила уже троих за столь короткий промежуток времени, и даже опытный заклинатель не смог бы предложить мгновенного решения, что уж тут говорить о новичках, только-только начавших свой путь. — Новая классификация, которой пользуются даже спустя 13 лет, — ошеломленно пробормотал Не Минцзюэ, бросив взгляд на смущённо улыбнувшегося Вэй Усяня. Что ж… что бы там не говорили о Вэй Усяне, но он действительно был гением! — Хорошая работа, А-Сянь, — похвалил Цзян Фэймянь, заставив юношу неловко отвести взгляд. — Это действительно достойно восхищения, — согласился Лань Сичэнь. — Мгм. Смущённая улыбка вновь появилась на губах Вэй Усяня. Цзян Чэн закатил глаза. Выглядел он сейчас таким же раздражённый, как его мать. Которая, на удивление, молчала. И юноше действительно было интересно, что же вчера произошло на Пристани Лотоса, раз она так себя ведёт. Пока Вэй Усянь размышлял, пламя свечи дрогнуло. Просвистел зловещий ветер, и все источники света и во дворе, и в зале погасли. В ту же секунду отовсюду зазвучали истошные крики. Все толкались, метались, спотыкались и падали, пытаясь убежать как можно скорее. Лань Цзинъи выкрикнул: — Оставайтесь на своих местах! Не разбегаться! Тварь охотится на нас!.. Я поймаю каждого кто попытается сбежать! Лань Цижэнь испустил долгий страдальческий вздох. Лань Цзинъи изобразил смущённую улыбку. Остальным людям из прошлого было забавно наблюдать за таким непохожим на других Ланей юношей. Не Хуайсан уже представил, как прекрасно они могли бы провести время вместе. А если бы ещё к ним присоеденился Вэй Усянь… Он сказал так вовсе не для красного словца. Злобные твари предпочитали действовать в темноте и суматохе, и чем сильнее была неразбериха и крики, тем больше шанс попасть в беду. В подобных ситуациях находиться одному или излишне дёргаться было весьма и весьма рискованно, но люди пребывали в такой панике, что слова Лань Цзинъи едва ли достигли своей цели. Только спустя некоторое время жители деревни успокоились, и лишь изредка тишину прерывали всхлипывания и чье-то учащенное дыхание. Похоже, убежать удалось всего паре человек.   — Глупые люди, — Не Минцзюэ вздохнул. Неожиданно в темноте вспыхнуло пламя. Лань Сычжуй зажёг огненный талисман. Зловещие ветры не властвовали над этим огнём. Лань Сычжуй при помощи своего талисмана вновь зажёг все свечи и лампы, а остальные юноши принялись успокаивать людей. При свете свечи Вэй Усянь мимоходом взглянул на свои запястья. Ещё один порез исчез. Внезапно он осознал, что их число изменилось. — Погодите, что? Как?! — воскликнул Оуян Цзычжэнь, увидев совершенно чистые запястья. — Ох! Мадам Мо тоже мертва? Вэй Усянь кивнул. Цзян Яньли пробрала дрожь и, сама того не осознавая, она немного придвинулась к Цзинь Цзысюаню. Ей действительно не нравились ночные охоты и всё что с ними связано. Любопытный факт — Цзинь Цзысюань даже не подумал отодвинуться. Их матери довольно улыбнулись друг другу, заметив это. Поначалу каждое его запястье рассекали два пореза. Первый исчез со смертью Мо Цзыюаня, второй — после гибели его отца. Смерть А-Туна, слуги, избавила Вэй Усяня от ещё одного пореза. В сумме выходило три. Оставался четвёртый, самый глубокий и наполненный самой сильной ненавистью. Однако сейчас оба его запястья были чисты. Вэй Усянь понимал, что госпожа Мо совершенно точно являлась одним из объектов мести Мо Сюаньюя. Скорее всего, самый глубокий и самый длинный порез обозначал её. Однако и он исчез. Возможно ли такое, что Мо Сюаньюй внезапно достиг просветления и отпустил свою ненависть? Нет, едва ли. Его душа уже была принесена в жертву в обмен на призыв Вэй Усяня. Лишь смерть госпожи Мо могла исцелить порез. Вэй Усянь медленно перевёл взгляд на бледную госпожу Мо, которая недавно очнулась и теперь была окружена людьми. Если, конечно, она уже не была мертва. Теперь Вэй Усянь ни капли не сомневался: что-то захватило тело госпожи Мо. И если это не дух, то что же. Внезапно А-Дин крикнула: — Рука… Его рука! Рука А-Туна! Лань Сычжуй поднёс огненный талисман к телу А-Туна. И, конечно, его рука уже тоже исчезла. Левая рука! — Да что с этой левой рукой? — с дрожью в голосе спросил Не Хуайсан, прижимаясь ближе к брату. — Понятия не имею…   В мгновение ока разум Вэй Усяня прояснился, и он, наконец, сложил воедино все части головоломки об исчезающих руках и создании, которое в них заинтересовано. И тут же взорвался смехом.   — Ты издеваешься? — простонал Цзян Чэн, глянув на остальных. Более понимающими они не выглядели и обменивались смущёнными взглядами. Лань Цзинъи рявкнул: — Дурень! Как ты можешь смеяться в такой ситуации?! Однако, подумав, он понял, что действительно разговаривает с дурачком, и проку от пререканий не было никакого. Вэй Усянь потянул его за рукав и замотал головой: — Нет, нет! Лань Цзинъи раздражённо дёрнул рукой, вырывая ткань из его пальцев: — Что «нет»? Ты не дурень? Хватит паясничать! Всем сейчас не до тебя! — Цзинъи… — произнёс Лань Ванцзи. — Простите… Лань Чжань устало вздохнул. В некоторых вещах даже он был бессилен и по прошествии времени просто смирился.  Вэй Усянь указал на трупы отца Мо Цзыюаня и А-Туна, лежавшие на полу, и сказал: — Это не они. Лань Сычжуй остановил злобно пыхтящего Лань Цзинъи и спросил: — Что ты имеешь в виду, говоря «Это не они»? Вэй Усянь без тени усмешки заявил: — Это не отец Мо Цзыюаня, а это не А-Тун.  Серьёзный и торжественный тон в сочетании с макияжем призрака висельника придавал ему вид по-настоящему бесноватый. Тусклый свет свечей дополнил картину, и от слов Вэй Усяня по спинам всех присутствующих пробежал неприятный холодок. Лань Сычжуй уставился на него и невольно спросил: — Почему? Не Хуайсана передёрнуло. — Вэй-сюн… ты действительно выглядишь жутко. Со стороны Вэй Усяня послышалось гаденькое хихиканье. Вот никакой от него помощи!  Вэй Усянь с гордостью воскликнул: — Дело в их руках. Все они были правшами. Я уверен в этом, потому что они всегда били меня правыми руками. Теряя терпение, Лань Цзинъи процедил: — И чего ты так горд собой? Посмотри на себя, надулся от самодовольства! Лань Сычжуя, напротив, бросило в холодный пот. Если вспомнить, А-Тун действительно задушил себя именно левой рукой, а муж госпожи Мо левой же рукой толкнул её. Но ещё вчера днём, во время концерта, который устроил Вэй Усянь в Восточном зале, эти двое пытались поднять его с пола правыми руками. Невозможно, чтобы они внезапно стали левшами перед самой своей смертью.   — Вы действительно очень умны, молодой человек, — похвалил Цзян Фэнмянь. Не ожидавший к себе внимания Лань Сычжуй, смутился и пробормотал тихое «спасибо». Трое старших Ланя склонили головы в знак благодарности.   И хотя пока Лань Сычжуй не мог увидеть всю картину в целом, он понял: чтобы выяснить природу существа, наводящего ужас на деревню Мо, необходимо как-то связать его с левыми руками. После подобного озарения юноша удивленно взглянул на Вэй Усяня и не удержался от мысли: «Он упомянул про руки так внезапно и будто бы невпопад… Но, тем не менее, это совсем не похоже на совпадение».  Вэй Усянь лишь улыбнулся. Он знал, что намёк чересчур явный, но выбора у него не оставалось. К счастью, у Лань Сычжуя не было времени обдумывать странное поведение душевнобольного, и он подумал: «Что ж, если молодой господин Мо все же намеренно указал мне на эту деталь, скорее всего, он не желал ничего дурного». Юноша отвернулся от него, мельком посмотрел на А-Дин, которая лишилась чувств от слишком долгого плача, и остановил свой взгляд на госпоже Мо. Он внимательно осмотрел её с головы до пят. Руки женщины свободно лежали вдоль тела и почти полностью были скрыты рукавами, лишь ладони едва виднелись из-под них. Пальцы её правой руки были тонкие, белые и гладкие, они, без сомнения, принадлежали женщине, которая всю жизнь прожила в комфорте и никогда не работала. Пальцы же на левой оказались гораздо длиннее и толще. Они были узловатыми и таили в себе силу. Совершенно очевидно, что рука принадлежала не женщине, а мужчине! Лань Сычжуй приказал: — Держите её!  Несколько юношей схватили госпожу Мо. Лань Сычжуй произнёс: — Прошу меня простить, — и приготовился использовать на ней талисман, когда левая рука госпожа Мо внезапно изогнулась под странным углом и потянулась к его горлу. — А-Юань! — Лань Ванцзи не смог сдержать встревоженное восклицание.  Живой человек не смог бы вывернуть руку подобным образом, если, конечно, его кости не были сломаны. Госпожа Мо атаковала стремительно и почти схватила Лань Сычжуя за шею. В этот момент Лань Цзинъи вскрикнул: — Эй! — и бросился наперерез, загораживая юношу от смертоносной руки Лань Ванцзи вздохнул с облегчением и крепко обнял Вэй Усяня, который и толкнул Лань Цзинъи вперед. — Эй! Я так и не узнал, зачем ты это сделал! — недовольно произнёс Лань Цзинъи. Почти у всех, кто не относился к клану Лань, возник тот же вопрос.  Но стоило ей вцепиться в плечо Лань Цзинъи, как сверкнула яркая вспышка, на рукаве его вспыхнули зелёные всполохи, и рука ослабила свою хватку. Лань Сычжуй чудом избежал смерти и уже собрался было поблагодарить Лань Цзинъи за спасение, как заметил, что часть одеяния юноши сожжена дотла, теперь оно выглядело весьма неприглядно. Лань Цзинъи снял с себя остатки одеяния и в страшном гневе принялся браниться: — Зачем ты меня пнул, проклятый дурак? Убить хотел? Вэй Усянь прикрыл голову руками и пискнул как испуганная мышь: — Это не я.   Цзян Чэн прикрыл лицо ладонью. Разумеется, он лгал. Верхние мантии членов Ордена Гусу Лань были убористо прошиты тонкими нитями того же цвета, что и само одеяние. Но нити представляли из себя не просто стежки, а тексты защитных заклинаний. Однако против существа столь сильного, как то, которому они противостояли сейчас, эти заклинания могли сработать лишь один раз и сразу же прийти в негодность. Поэтому, оценив грозящую Лань Сычжую опасность, Вэй Усянь толкнул на него Лань Цзинъи, чтобы тот мог заслонить шею юноши своим телом в одежде, испещрённой заклинаниями   — Ооооо! — протянул Лань Цзинъи, которого настигло понимание.  Лань Цзинъи намеревался браниться и дальше, но тут госпожа Мо упала на землю. Лицо её стало иссыхать буквально на глазах, будто из неё высасывали всю плоть и кровь. Через несколько мгновений на земле лежал скелет, обтянутый тонкой кожей. Мужская рука, которая не являлась частью её тела, отвалилась от плеча. Пальцы руки начали гнуться в разные стороны, словно разминаясь или растягиваясь, а под кожей чётко проступали пульсирующие вены. Цзян Яньли зажмурилась и поспешно отвернулась. Цзинь Цзысюань хотел успокаивающе коснутся ей плеча, но в последний момент отдёрнул руку.  Это и было темное создание, что приманил Флаг, привлекающий духов. Расчленение — классический пример мучительной смерти, лишь чуть более достойной, чем та, которую принял Вэй Усянь. В отличие от его случая, когда тело буквально разрывают на мелкие кусочки, фрагменты расчленённого трупа несут в себе частички затаенной злобы покойника и стремятся объединиться вновь. Почти все присутствующие побледнели и перевели взгляд на Вэй Усяня, который, казалось, ничуть не смутился. Цзян Яньли немедленно ухватила брата за руку, чтобы убедиться, что сейчас с ним всё хорошо. — Всё… в порядке, — пытаясь успокоить произнёс Вэй Усянь, с лёгкой улыбкой глядя на сестру и подталкивая мужа локтем в бок. — Вэй-сюн… — прошептал Не Хуайсан. Выглядел он таким же встревоженным, как и все остальные. Они уже знали, что Вэй Усянь умер, но что таким ужасным способом? Нет. Через что же, чёрт возьми, ему пришлось пройти? Почему всё это… случилось? Что же привело к таким ужасам? Это всё вина Вэней? Или есть ещё что-то?! Что же случилось, что такой юноша, как Вэй Усянь, в конце концов решил покончить жизнь самоубийством? Лань Ванцзи мог только крепче обнять Вэй Усяня, стараясь не думать о его смерти и о том, насколько болезненной она должна была быть. Смерть, которую он не смог предотвратить, потому что не был на правильной стороне. Ни о чём в жизни он не сожалел так сильно, как об этом. Лань Сичэнь видел неподдельную боль на лицах двоих возлюбленных. Он клялся, что в этот раз сумеет защитить их. Взгляды вернулись к происходящему на экране.  Следовательно, части тела ищут друг друга всеми возможными способами. Если им удаётся восстановить целостность, мертвец может упокоиться с миром, а может и продолжить бесчинствовать. Если же собраться в воедино не удаётся, часть тела может избрать иной способ. Что же это за «иной способ»? Ей придётся довольствоваться телами других, ещё живых, людей. Именно так и поступила эта левая рука — пожрала левую руку живого человека, а сама заняла её место. Высосав из несчастного всю кровь и энергию, она покидала безжизненный труп и подобно паразиту искала нового носителя. И продолжила бы делать так до тех пор, пока не объединится с остальными частями своего настоящего тела. — У меня ощущение, что мне нужно делать заметки, — прошептал Оуян Цзычжэнь. Другие ученики согласно закивали. Это заставило Вэй Усяня бросить на них удивлённый взгляд. Даже Цзинь Цзысюань, Не Хуайсан и Цзян Чэн, казалось, слушали с неподдельным вниманием!  Человек умирал в тот же момент, когда рука захватывала его тело. Но до тех пор, пока она не пожрала всю его плоть, жертва, контролируемая тварью, могла ходить, словно ещё оставалась живой. После того, как флаг привлёк её, первым вместилищем стал Мо Цзыюань, вторым — его отец. Когда госпожа Мо приказала своему мужу созвать всех, он повёл себя не как обычно и толкнул её в ответ. Тогда Вэй Усянь решил, что мужчина скорбел о безвременной кончине своего единственного сына, а ещё устал от чванливости жены. Сейчас же, когда Вэй Усянь повторно обдумал ситуацию, он понял, что отец, только что потерявший сына, вёл бы себя иначе. Это было не безразличие, порождённое страшным горем. От мужа госпожи Мо веяло бесстрастным спокойствием — спокойствием уже почившего человека.  Третьим вместилищем стал А-Тун, а четвёртым — госпожа Мо. Когда погасли огни и воцарилась суматоха, проклятая рука перебралась от слуги к его госпоже. А со смертью госпожи Мо исчез и последний порез на запястье Вэй Усяня. Не Минцзюэ негромко хмыкнул. Интеллект юноши поражал! Как и его умение подмечать детали.  Юноши из Ордена Гусу Лань видели, что от талисманов не было никакого прока, зато сработали заклинания на их одеяниях. Поэтому адепты сорвали с себя мантии и накрыли ими проклятую руку. Слои ткани укутали её подобно белому кокону, но уже через секунду их охватило зелёное пламя. На некоторое время рука оказалась скована заклинаниями. Но стоит всем мантиям прогореть, она вновь покажется из пепла. Пока никто не видел, Вэй Усянь сорвался с места и побежал в Западный двор. — Куда это ты собрался?! — приподняв бровь, спросил Цзян Чэн. Он бы ни за что не поверил что Вэй Усянь решил сбежать. Около десятка живых мертвецов, которых ранее победили юноши, молча стояли во дворе, запечатанные начертанными на земле заклинаниями. Вэй Усянь стёр ногой один из символов, тем самым нарушив всю печать… — Что ты… — Лань Цижэнь не смог закончить. Вытаращив глаза он наблюдал за действиями Вэй Усяня. …И дважды хлопнул в ладоши. В ту же секунду мертвецы резко вздрогнули, будто от удара током, а белесые глаза принялись вращаться, словно что-то пробудило их. — Просыпайтесь. Пора приниматься за работу! — произнёс Вэй Усянь. Глаза присутствующих поражённо распахнулись. Они впервые видели демоническое самосовершенствованием в исполнении Вэй Усяня и просто не знали, как реагировать. — Д-демоническое совершенствование! — просипел Лань Цижэнь. Выглядел он при этом так, словно собирался набросится на юношу в попытке оттащить того от племянника. В то же время младшие, которые были давно знакомыми с всякого рода странностями, взволнованно обернулись к Вэй Усяню. — Всего два хлопка?! Это так просто?! — широко распахнув глаза спросил Цзинь Лин. Это заставило людей прошлого смотреть на юношу с ещё большим вопросом в глазах. Это действительно было так просто? Просто два хлопка?! Но демоническое совершенствование считалось мерзким и развращающим. Никому никогда не удавалось овладеть им: все они сходили с ума и, в конце концов, были стёрты с лица земли!.. Но Вэй Усянь на экране выглядел совершенно нормально. Поняв, что все на него смотрят, Вэй Усянь нервно усмехнулся. — Конечно же это не так просто… Прежде чем кому-то удалось задать новый вопрос, экран вновь ожил, приглашая всех вернуться к просмотру. Зрители так и поступили, хоть и чувствовали себя крайне неуверенно… Вэй Усяню совсем не нравилось разочарованное выражение лица его дяди, печаль на лице его сестры и гнев на лице мадам Юй.  Для контроля таких слабых марионеток ему не нужны были сложные заклинания — хватало и простого приказа. На пошатывающихся ногах ходячие мертвецы сделали пару шагов вперед. Но стоило им дойти до Вэй Усяня, все как один в судорогах попадали на землю, как будто они были живыми людьми, которых обуял страх. Со стороны младших и Вэнь Цин послышалось фырканье.  Вэй Усянь нашёл это одновременно и забавным, и раздражающим. Он повторно хлопнул в ладони, теперь уже не так сильно. Но, похоже, эти ходячие мертвецы родились в деревне Мо и здесь же умерли, и, как следствие, немногое повидали в жизни. Они инстинктивно следовали приказам заклинателя, но в то же время, он вызывал в них священный ужас, и мертвецы, напуганные, лежали на земле и боялись встать. Чем свирепее было создание, тем лучше Вэй Усянь мог его контролировать.   — Это так странно. Ощущение, что мы на уроке о энергии обиды, — пробормотал Не Хуайсан, уставившись на экран. Никто из старших счастливым по этому поводу не выглядел. Но все решили промолчать, вспомнив слова Лань Ванцзи о причине, по которой Вэй Усянь пошёл по этому пути самосовершенствования. Возможно им действительно стоит понаблюдать, прежде чем выносить приговор. Особенно учитывая, каким нервным выглядел Вэй Усянь и как крепко сжимал руку Лань Ванцзи. В таком случае… можно воспринимать это как способ узнать больше об энергии обиды, ведь сейчас информации о ней крайне мало. Может быть, с этой информацией они могли бы спасти больше жизней. Лань Ванцзи и Вэй Усянь ведь говорили, что оба они, а также младшие и Цзян Ваньин погибли именно из-за энергии обиды. Этих ходячих мертвецов он не дрессировал, так что они не могли выдержать его прямого воздействия. Он не имел при себе никаких материалов, из которых можно было изготовить инструмент, чтобы команды стали менее пугающими для них. Вэй Усянь даже не мог смешать части их тел и собрать заново. Тем временем яркое зелёное пламя, полыхающее на Восточном дворе, постепенно тускнело. Внезапно Вэй Усяня осенило. Почему он вообще решил искать мертвеца с затаённой злобой и жестокой натурой именно здесь? В Восточных залах был не один, а даже несколько таких трупов!   — Ха-ха… это так жутко, — пробормотал Не Хуайсан. Вэй Усянь побежал обратно в Восточный двор. Поскольку первый план Лань Сычжуя уже провалился, он придумал ещё один. Юноши обнажили свои мечи и воткнули их в землю, тем самым построив из них своеобразное заграждение. Проклятая рука яростно билась об него, а ученики сосредоточили все свои силы, сжимая рукояти клинков, чтобы она не вырвалась наружу, и не обращали никакого внимания ни на входящих, ни на выходящих из зала людей. Лань Цижэнь одобрительно кивнул. Вэй Усянь в два прыжка добрался до Восточного зала, подхватил трупы госпожи Мо и Мо Цзыюаня, по одному в каждую руку, и вполголоса произнёс: — Просыпайтесь!   — Страшно! Очень страшно! Но также невероятно захватывающе!.. Обязательно ли быть ещё и жутким в такой ситуации, Вэй-сюн?! Не Минцзюэ устало вздохнул. Одного приказа достаточно, чтобы духи немедля пробудились! В тот же миг белесые глаза госпожи Мо и Мо Цзыюаня закатились, и оба мертвеца взвыли и заверещали тонкими пронзительными голосами, которые издают ожесточённые призраки, вернувшиеся к «жизни». Вэнь Нин и Не Хуайсан вздрогнули. Под эти леденящие кровь крики ещё один труп вздрогнул и поднялся, издав самый тихий и слабый вопль. Это был муж госпожи Мо. Их вой показался Вэй Усяню достаточно громким, а затаенная злоба вполне сильной. Он удовлетворённо улыбнулся: — Вы узнаете ту руку снаружи? — И приказал. — Разорвите её на части! — Ох, ты ж!.. Все три члена семьи Мо вылетели на улицу подобно порывам черного ветра. Проклятая рука уже расколола один из мечей и почти прорвала оборону, но стоило ей вырваться, на нее набросились три лютых мертвеца без левых рук. Вдобавок к невозможности ослушаться приказа Вэй Усяня вся семья Мо испытывала жгучую ненависть к существу, что убило их, и теперь они принялись вымещать на нем свой гнев. Основной атакующей силой, вне всяких сомнений, стала госпожа Мо. Чаще всего именно женские трупы после преображения становились особо неистовыми. Сейчас госпожа Мо выглядела поистине безумной в своей ярости: волосы её стояли дыбом, глаза налились кровью, ногти вытянулись и заострились, в уголках рта пузырилась пена, а её пронзительное верещание, казалось, могло обрушить потолок. За ней следовал Мо Цзыюань, помогая матери зубами и рукой. Последним шёл его отец, атакуя в промежутках между свирепыми выпадами первых двух. Юноши, из последних сил державшие оборону, застыли в изумлении.  Раньше им доводилось только слышать о таких яростных боях с участием нескольких лютых мертвецов или же видеть их изображения на страницах книг. А сейчас они, раскрыв рты, впервые в жизни наблюдали, как во все стороны летели кровь и ошмётки плоти, и были не в силах отвести взгляд. Юноши находили эту сцену… просто потрясающей!   Другие присутствующие, которые о подобном никогда даже не слышали, наблюдали за разворачивающимся боем в немом шоке. Их взгляды метались между настоящим Вэй Усянем и экраном. Если так проявлялась его сила, когда он пытался скрываться, какой она была на самом деле?! На сколько сильным был Старейшина Илин? — Старший Вэй такой потрясающий! — взволнованно пискнул Оуян Цзычжэнь, широко распахнув глаза. Он был неимоверно счастлив, увидеть это сам, ведь раньше слышал только пересказ о том дне от своих друзей Лань. Ах, это действительно было завораживающе! — Он самый крутой! — тут же согласился Лань Цзинъи. Зрители из прошлого одарили их удивлёнными взглядами.  Три мертвеца и рука были в самом разгаре сражения, как вдруг Мо Цзыюань внезапно отшатнулся в сторону. Проклятая рука распорола ему живот, и часть кишок вывалилась наружу. — Фу! — Не Хуайсан отшатнулся. Лицо его скривилось, будто он еле сдерживал рвоту. Стоило госпоже Мо увидеть это, как она тут же завыла пуще прежнего и закрыла его своим телом как щитом. Она начала атаковать с удвоенной жестокостью, а в пальцах её было столько силы, что они стали подобны стальному оружию. Но Вэй Усянь знал, что для тела госпожи Мо такая мощь была уже чрезмерной. Три лютых мертвеца, умерших совсем недавно, не могли усмирить одну-единственную руку!   — Да что, чёрт возьми, это за тварь такая?! — сильно нахмурившись, спросил Не Минцзюэ. — Стоит ли нам сказать ему? — спросил Лань Цзинъи. Вэй Усянь и Цзинь Лин немедленно замотали головами. Не Минцзюэ удивлённо выгнул бровь. Нет он их совсем не понимает! Выражение его лица стало столь забавным, что Лань Сичэня не смог удержаться от смешка.  Вэй Усянь внимательно наблюдал за битвой. Губы его были напряжены, а язык сложен трубочкой — он был готов свистнуть в любую секунду. Свист пробудил бы в лютых мертвецах ещё больше враждебности, что могло переломить ход сражения. Однако тогда появлялся риск, что его действия заметят. Внезапно рука, двигаясь с невероятной быстротой, неумолимо и точно нацелилась на шею госпожи Мо и сломала её. — Ох!  Семья Мо была близка к поражению, и Вэй Усянь набрал в лёгкие побольше воздуха, готовясь оглушительно свистнуть, как вдруг издалека эхом донеслись мелодичные переливы струн гуциня. Звучание его было чистым и воздушным. Будто кто-то, поддавшись порыву вдохновения, вдруг решил исполнить «Смурное дуновение пронизанных ветром сосен». Лишь заслышав мелодию, создания, только что неистово сражавшиеся, застыли на месте.  Юноши из Ордена Гусу Лань засияли от радости, словно вновь родились. Лань Сычжуй стёр кровь с лица, поднял голову и счастливо воскликнул: — Ханьгуан-цзюнь!   Лань Сичэнь бросил на своего брата веселый взгляд, прежде чем с гордостью посмотреть на того, кто был на экране. Но что?.. Он нахмурился. На лице брата застыло выражение глубокой печали. Лань Цижэнь определённо тоже заметил это. Вэй Усянь схватил мужа за руку и крепко сжал её. Лань Ванцзи мягко улыбнулся и поцеловав его в макушку. — Ты теперь здесь. — Мгм.  Вэй Усянь же, едва услышав отдалённые звуки гуциня, развернулся и вспугнутым зайцем бросился наутёк. Это неожиданное действие заставило зрителей нахмуриться и перевести взгляды на реального Вэй Усяня. Которая буквально сидел на коленях у Лань Ванцзи! Больше всех с толку был сбит Лань Цижэнь. Значит… они не были вместе в прошлом? Судя по действиям Вэй Усяня — определённо нет. Вэй Усянь ещё сильнее прижался к возлюбленному и виновато прошептал: — Лань Чжань, я… прости, я… Но Лань Ванцзи прервал его: — Вэй Ин. Я знаю. Все в порядке. Вэй Усяню оставалось только кивнуть. Лёгкая улыбка заиграла у него на губах. Он действительно так сильно любил Лань Чжань. Меж тем мелодия сменилась, и теперь тембр её был выше, с лёгкой примесью горечи. Три лютых мертвеца отступили и закрыли уши сохранившимися правыми руками. Но это не помогло им укрыться от «Песни истребления» — знаменитой мелодии Ордена Гусу Лань. Семья Мо успела сделать всего несколько шагов, как внутри их голов раздались лёгкие лопающиеся звуки. Проклятая же рука, изнурённая жестокой битвой, едва услышав «Песнь истребления», замертво шлёпнулась на землю. И хотя пальцы её ещё слабо подрагивали, двигаться она уже не могла. — Отличная работа, Ванцзи, — довольно кивнул Лань Цижэнь. Лань Ванцзи склонил голову, принимая похвалу.  Повисла недолгая тишина, которая вскоре взорвалась радостными возгласами юношей, празднующих своё чудесное спасение.   Лань Сичэнь не смог сдержать смешок. Они пережили захватывающее приключение и дождались подкрепления своего ордена. И им было всё равно, даже если бы их наказали, ибо «невоспитанное создание излишнего шума вредит репутации ордена».   — Вам было всё равно? — слегка изогнув бровь спросил Лань Ванцзи. Лань Цзиньи издал нервный смешок. Даже Сычжуй выглядел виноватым. Лань Сычжуй, помахав рукой в сторону луны, вдруг понял, что кого-то не хватает. Он толкнул Лань Цзинъи: — Где он? Лань Цзинъи, поглощённый ликованием, рассеянно ответил: — Кто? Ты о ком? — Молодой господин Мо, — ответил Лань Сычжуй. Лань Цзинъи недоумевал: — Хм? На что тебе сдался этот сумасшедший? Кто знает, куда он мог убежать. Наверное, испугался моих угроз поколотить его. — … Лань Сычжуй знал, что Лань Цзинъи всегда был беспечным и непосредственным, никогда не думал дважды над одним и тем же и никого ни в чём не подозревал. Он лишь подумал: «Я дождусь Ханьгуан-цзюня и расскажу ему всё».   — СЫЧЖУЙ! — завопил Лань Цзинъи. Такого предательства от почти-что брата он не ожидал! Вэй Усянь и двое младших громко засмеялись. — Ты не должен был этого слышать! — пробормотал Лань Сычжуй, закрыв лицо руками.  Казалось, что деревня Мо крепко спала, но было ли это правдой — неясно. На шум громкой и кровавой битвы лютых мертвецов с рукой никто из жителей не выбежал. В конце концов, даже главные деревенские сплетники осознают, куда им стоит совать свой нос. А туда, где раздаются нечеловеческие вопли, всё же лучше не показываться. Вэй Усянь спешно стёр с пола своей комнаты заклинания, что могли выдать тайну его призыва Мо Сюаньюем, и выбежал на улицу. Ему крупно не повезло: откликнувшийся на сигнал юношей заклинатель принадлежал к клану Лань. Усугубляло ситуацию ещё и то, что заклинателем оказался сам Лань Ванцзи! И все взгляды метнулись к влюблённой парочке. — Что ты такого сотворил, что он от тебя так улепётывает? — не смог удержаться от вопроса Цзян Чэн. Но ни Вэй Усянь, ни Лань Ванцзи не ответили. Он был одним из тех людей, с которыми Вэй Усянь сражался в прошлой жизни, так что необходимо бежать как можно скорее… — Он? — переспросила Вэнь Цин, слегка шокированная. Несмотря на то, что она провела с этими двумя совсем немного времени и едва знала их, для неё было очевидно, насколько пара влюблена. …И он в спешке метался в поисках ездового животного. Внезапно, пробегая мимо какого-то двора, Вэй Усянь заметил большой жернов, к ручке которого был привязан меланхолично жующий осёл. Когда он увидел Вэй У Сяня, носившегося туда-сюда, то будто заинтересовался и совсем как человек покосился на него. Вэй Усянь на секунду встретился с ним взглядом, и тут же его сразил лёгкий оттенок презрения в глазах животного.   Вэй Усянь схватил верёвку и попытался потащить осла за собой, на что тот отреагировал недовольным и громким ревом. Вэй Усяню пришлось применить и силу, и уговоры, чтобы заставить упрямое животное покориться ему и покинуть двор. Когда горизонт окрасился белой полосой зари, они выехали на главную дорогу.   — Но ты сказал, что это Хангуан-Цзюнь подарил тебе осла! — воскликнул Оуян Цзычжэнь. — И ты поверил?! — Старший Вэй!