Падение "Ориона"

Жил-был один «Орион». Он был большой, красивый, красно-чёрный и блестящий — его недавно заново покрасили. Правда, у него не было такой замечательной башни, как у Геринга, который умел ею крутить, но Геринг вместе с Роммелем, Монтгомери, и даже Гансом Шмульке давным-давно вышли на пенсию… хотя насчёт Роммеля был, как говорится, нюанс. Ну и… Паттон с ним. Да, наш «Орион» очень любил ночами в ангаре, когда техи не щекочут внутренности, а пилот не отдаёт дурацкие приказы, почитывать ещё домеховую цифролитературу, когда бедные людишки ещё катались на всяких смешных железках вместо нормальных мехов. Хотя его наставник, старый и потрёпанный «Мастер боя», бывший в молодости тем ещё головорезом, таких увлечений вместо изучения робологии, робоцины и прочих робонаук крайне не одобрял. Ну да что взять с дряхлого ржавого самовара, который ещё живого Керенского видел? И робот привычно пропускал буркотню почтенного старца мимо микрофонов. «К тому же, — думал «Орион», — у меня гораздо больше пушек, чем у них всех вместе с Черчиллем и его крокодилами, и вообще, я гораздо лучше, чем какой-нибудь танк, и это — совсем другая история!» От таких мыслей он веселел и сиял в инфракрасном спектре ещё ярче, а обливающийся потом пилот в кабине отчаянно материл опять барахлящие радиаторы и техов-неумехов. Но кого волнует мнение мешка с мясом? И вот как-то раз «Орион» пошёл погулять. Он вышел с базы и пошёл по дороге. Справа была пустыня, и слева была пустыня, и вообще вокруг была пустыня, в ней было совсем пусто, и это было пустынно-скучно. А потому, когда впереди появилась пехота, «Орион» очень обрадовался. Он выстрелил по пехоте ракетами, потом из лазера, потом из пушки. Пехота пищала и суетилась. «ПЗП!» — весело думал «Орион», топая вперёд и паля во все стороны. «Урод!!!» — думала проклятая задрипанная пехота, разбегаясь и безуспешно пытаясь отстреливаться. То, что она орала вслух, не пропустила цензура. «Ну-ну… Какие кусачие мошки», — «Орион» слегка расстроился из-за поцарапанной краски, но зато какое развлечение! Робот дал новый ракетный залп, продолжая наступать. На обочине дороги что-то лежало, и приблизившись, «Орион» увидел валяющийся ничком в луже уже подсохшего охладителя продырявленный «Тандерболт», который пошёл гулять вчера, но так и не вернулся к ужину. «Ха-ха, неудачник!» — подумал «Орион», но всё же включил сирену. Чтобы наставник потом не нудил за неуважение к павшим, честь, славу и прочие старомодные глупости. — Улла-улла-улла! — провыло над пустыней. Уцелевшая пехота принялась отчаянно закапываться в песок. «Будто это вам поможет. Всех передавлю! Потому что нефиг свежую краску портить», — развеселился «Орион» и вдруг увидел стоящую обок дороги странную штуковину, обвешанную ветками от ёлки. На штуковине висела табличка: «Я куст, а вовсе не какой-нибудь там мех!». «Что за чепуха! — подумал «Орион». — Даже распоследний «Урбанмех» знает, что на кустах растут листья, а не мех. А это…» Он подозрительно изучил «куст». Куст намекающе пошелестел иголками. «Он слишком большой для куста, у него иголки, и здесь пустыня… А! Знаю! Это баобаб!» И «Орион», гордясь своей догадливостью и эрудицией, быстро пошёл дальше гонять пехоту. Пока не убежала. «Сам ты баобаб!» — подумал обвешанный ветками «Мародёр» и пальнул ему в борт из автопушки. «Вот те раз!» — удивился «Орион». «Вот те два!» — припечатал «Мародёр» и выстрелил в раскуроченный борт из лазеров и пушек-излучателей. «Роблядь!!! Таки надо было лучше учить роботанику…» — подумал «Орион» и упал. Пехота откопалась обратно и стала радостно вопить и прыгать на барханах. «Мародёр» важно раскланялся туда-сюда и пошёл домой. Ужинать и ставить ветки в воду, чтобы не завяли. Ведь и завтра тоже можно будет пойти погулять. КОНЕЦ.