Пролог

В очередной раз тупо пялюсь на сдохший телефон и на пустые улицы вокруг меня. Мда, ситуация. Кто ж знал-то, что, собираясь в спешке, я забуду положить запасной аккумулятор и в дороге до Макочи останусь без связи? Автобус-то приехал, выгрузил меня на автовокзале, но только вот куда мне идти, с учетом того, что город незнакомый, а на улицах становится все темнее? Да и автовокзал уже закрыт, так как это был последний автобус на сегодня, так что темные окна здания спасения мне явно не предвещают, а в Макочи из пассажиров вышла только я. Что ж, Ран, ты прямо-таки рождена под счастливой звездой. Брат и отец, само собой не в курсе, что я приехала сегодня, на неделю раньше чем планировалось — уж не смогла находиться в одном доме с матушкой, блаженно курлыкающей над своим новым бойфрэндом и готовящейся обустраивать совместное гнездышко с ним, потому чиркнула записку, собрала все необходимое в чемодан и отправилась в путь. Но ничего не попишешь, ночевать на лавочке, будучи лишь в одном платье — такая себе опция, потому я покрепче хватаюсь за ручку чемодана и начинаю медленно брести вперед, мурлыкая себе под нос первую пришедшую на ум песню, чтобы было не так одиноко. Ведь без телефона я и музыку послушать не могу конечно же! «Знаешь, по своей природе, из всех ситуаций, я выбираюсь живою, главное в них — не сломаться», мотаю башкой под ритм, отбиваемый подошвой моих кроссовок об асфальт и мерным шелестом колесиков чемодана, который волоку за собой. Холодает и хочется есть. И на мое счастье, парой минут спустя я натыкаюсь на небольшой круглосуточный магазинчик, где торгует милая пожилая леди, у которой я и интересуюсь, в каком направлении находится дом семьи Томияма. После уличной легкой прохлады, я чувствую, как по коже ползут мурашки от тепла в помещении. Светло, пахнет булочками, и бабуля за кассой шелестит кроссвордом, замечая меня. Она, пожилая леди с прической-одуванчиком приподнимает брови, явно удивленная, и осматривает меня с головы до ног — полтора метра роста, тонкое платьице, пушистые светлые волосы и кеды на высокой подошве. — Ты случаем не Ран-чан? Джин-сан такой гордый ходил вокруг, всем рассказывал, что скоро должна приехать его красавица-дочка, уж с сыном-то ему особо нечем гордиться, а ты вон какая! От упоминания Чоджи у меня мигом сводит зубы и добродушная, пусть и усталая улыбка превращается в оскал. Мда, Чоджи конечно не пупсик из рекламы, но и меня на пьедестал возносить не стоит. Так что я лишь киваю и, выцепив из кучки товаров в холодильнике относительно свежий онигири с курицей, несу на кассу чтобы расплатиться, прихватив также банку колы. — Так где они живут, бабушка? Просто у меня телефон сел, предупредить о приезде их не могу, — высыпаю перед бабусей горстку мелочи, достаточную чтобы расплатиться за такой нехитрый перекус. И после, получив примерное направление (прямо по Седьмой улице, до цветочного, от него повернуть к железной дороге, и перейдя ее, ориентироваться на водонапорную башню, а там мне нужен будет дом с красной крышей), забираю свой нехитрый ужин и продолжаю путь. Не заметив, что у нашего разговора был свидетель, который выскользнул из магазина минутой после, вслед за мной. Занятая тем, чтобы распаковать онигири из пластиковой упаковки, я не сразу обращаю внимание на быстрые торопливые шаги. — Эй, красотка, может проводить? — звонкий голос, обладателю которого я дышу практически в пупок, когда тот подходит ближе, сияя широкой, наглой ухмылкой. Кожанка и джинсы, растрепанные темные волосы и пирсинг в левой брови — стереотипный плохой парень, но, на мое счастье, отличительных знаков банд о которых мне оказывал Чоджи я не обнаруживаю, потому вероятнее всего он — одиночка. Но это не значит, что он не опасен. — Да не, спасибо. Бабулька подсказала направление, дойду сама, — с деланной беспечностью я размахиваю онигири в воздухе и другой рукой вцепляюсь в ручку чемодана. — Ты — сестра Томиямы, да? Твой братец, скажем так, достаточно известен в этом городе. И не в самом лучшем смысле. Холодок проскальзывает по спине, когда я слышу неприкрытую угрозу в чужом голосе, а длиннопалая рука с силой давит на чемодан, тормозя мой путь. Паника на мгновение взвыла в моем разуме, точно обезьянка колотящая в тарелки, как в каком-то древнем меме, так что сохранять голос спокойным мне удается лишь каким-то чудом. — Ты мне сейчас что-то хочешь предъявить, поц? — мда, пытаться угрожать кому-то, выглядя как я — бестолковая затея, но это всяко лучше, чем напрудить в штаны при виде первого же гопника в городе, который ими славится. — Кто ж знал, что у него такая мелкая и миленькая сестричка? Которая любит гулять одна ночами в таком милом платьишке? — в его руке возникает нож, чье длинное лезвие блестит в свете фонарей вокруг нас. А вот это уже чересчур, парень… Да, я не умею драться как мой брат, и да, роста во мне даже меньше чем в нем (150 сантиметров, против 158 сантиметров у братца), но одного-то придурка ошарашить смогу. С силой толкаю чемодан вперёд, и колесики с грохотом врезаются в его ступню. Он воет, отпуская ручку, и нож с лязгом падает на асфальт. В следующий момент онигири, которое я даже не успела откусить, летит ему в лицо. Рис размазывается по его щеке, и он теряет равновесие. Я не даю ему опомниться — со всей дури врезаюсь головой в живот, и он с глухим стоном падает на землю. Моя голова гудит, но я не останавливаюсь. Пинаю его по яйцам, и он сворачивается калачиком, хрипя от боли. Злость, копившаяся весь день, вырывается наружу, и я луплю его кулаками, куда попало — по бокам, по спине, по плечам. Шиплю что-то нецензурное, чувствуя, как костяшки пальцев горят от ударов. Он пытается прикрыться руками, но я не останавливаюсь, пока не чувствую, что мои силы на исходе, и как раз в этот момент меня, точно котенка за шкирку, отрывают от моей неудавшейся «жертвы».

***

Хаджиме, в компании с Хиираги, возвращались от старого мистера Ченя, которому требовалась помощь в покраске стен в его магазинчике, где тот затеял ремонт недавно. Груженные пакетами с выпечкой, которую им в благодарность всучил старик, и уставшие парни, не сразу обратили внимание на странную картину в паре метров перед ними. Девчонка, чуть больше уличной кошки размером, вся такая принцесса-принцесса (пушистые локоны, голубое платье, тоненькие ручки с красивыми браслетами), сосредоточенно лупила кого-то лежащего под ней и вяло брыкающегося. Не то чтобы драки были в Макочи редкими, как раз наоборот, но в такой час, когда на улице из живых существ обычно только бродячие животные… — Хэй! — ноги Умэмию понесли вперед прежде чем он успел задуматься, и в следующий миг он возмутительницу спокойствия вздернул над землей за шкирку, заставив крошечную блондинку трепыхаться, — Остынь, Зена-Воительница! Хиираги тем временем наклонился было проверить состояние парня, но тот отскочил от него и убежал, бросив вслед что-то про «бешеную чихуа-хуа». А «чихуахуа» тем временем рванулась и попыталась пнуть уже Хаджиме, но тонкая лодыжка была поймана в тиски практически тут же. Длинные пальцы скользнули по нежной коже практически ласково, заставив девицу прошипеть что-то явно нецензурное, но румянец на ее щеках был заметен обоим парням. — Отпусти ее, Умэ, — Хиираги замечает валяющийся на асфальте чемодан и размазанный по асфальту шматок риса, который когда-то судя по всему был онигири, — Он, похоже, сам нарвался. Умэмия же, с явной неохотой отпустив маленькое боевое существо, внимательно изучает девицу, пока та, фыркнув что-то сквозь зубы, поправляет одежду, и щеки ее все еще продолжают пылать от этого касания кожа к коже. Затем, склонив голову набок и смотря на ее округлое лицо с пушистыми волосами, словно вспомнив что-то, он достает телефон и набирает номер Чоджи. Вообще...просто по наитию, потому что маленькость ему напомнила точно такого же мелкого и свирепого лидера Шишитоурен. — Хэй, Чоджи-кун! Девица, явно узнавая имя, голову вскидывает и смотрит на Умэ с явной надеждой, пока тот слегка ухмыляется. — Умэ-тян! — мелкий на другом конце провода как всегда полон энтузиазма, — Че как? — Слушай, у тебя случаем родственниц женского пола не водится? А то мы тут нашли злобного белобрысого померанского шпица в платьюшке, отмудохала парня из Стальных Теней так, что он может фонарями на лице дорогу освещать, — практически нараспев тянет Умэмия, а девица, слыша про «померанского шпица» свирепеет и руки тянет явно к горлу Умэмии, но Хиираги перехватывает ее профессионально и бормочет что-то успокаивающее. Возможно озвучивает срок за убийство в состоянии аффекта, кто знает? Чоджи хрюкает, явно не удивленный. — О, это Ран, моя близняшка. Сегодня что ли приехала? Через неделю должна была. Сможете за ней присмотреть минут двадцать? Мы с Камэ заберем, только скажи где вы. — Мы будем у фонтана, на нашей территории. С коротким «ок» Чоджи бросает трубку, а парни в свою очередь оба смотрят на девицу, которая изучает свой чемодан на отсутствие повреждений. — Так ты — сестра Чоджи-куна? — Хиираги жестом предлагает помощь и, с тихим фырканьем, девчушка доверяет свою поклажу Тоуме. В то время, как Умэмия стягивает свой верх от формы Ветролома, набрасывая на плечи девушке, которая от вечернего холода слегка ежится в ее-то тонком платье. — Да, я — Томияма Ран. Мы близнецы, я младше на десять минут, — тихо отзывается она, явно смущенная тем фактом, что с ней поделились одеждой, и когда парни направляются к фонтану, семенит следом за ними, придерживая полы плаща Умэмии, чтобы не волочить тот по асфальту. Маленькая и смешнючая, чуть морщится глядя на окровавленные костяшки, а когда Умэ и Хираги подводят ее к лавочке у фонтана, желудок Ран издает скорбное бульканье. Эта часть улицы кажется чуть более живой ввиду присутствия идзакаи через дорогу. Шумит вода в фонтане, выплескиваясь яркими струями, жизнерадостно вопят забулдыги, вываливаясь из питейного заведения и шумно прощаясь друг с другом. Переглянувшись с другом, Умэ достает из одного из пакетов обернутую в пергамент коробочку с еще теплыми такояки, и протягивает еду девчонке. Та голубыми глазами сверкает в явной попытке отказаться, однако ее живот издает звук умирающего кита еще раз, и с тихим кивком она берет подношение, вгрызаясь в кусочки курицы на шпажке. Чуть нахмурив брови, Хираги закатывает рукава плаща Умэ на ней, а Ран бросает взгляд на свое одеяние, выглядящее на ней как плащ-палатка. — А вы? Такая форма, как мне говорил Чоджи, это знак Ветролома, я права? Но вы ж вроде как враги? Умэ садится на лавочку по одну сторону от нее, Хиираги — по другую, и оба парня переглядываются, вспоминая относительно недавнюю драку между представителями их банд. — Были до недавних пор. Однако сейчас… Мы учимся быть друзьями. Мое имя Хиираги, это — Умэмия… И пока его заместитель старается поддерживать спокойный тон беседы, голубые глаза Умэ буквально приклеены к обуви Ран, отмечая высокую подошву кроссовок, помогающую девушке казаться выше. — Это у вас семейное? Чоджи-кун тоже носит подобное. Если честно, никогда не встречал кого-то нашего возраста, кто меньше ростом чем он. Ты когда-либо слышала выражение «Люди маленького роста ху…», — слава богу, Хираги своему боссу договорить не дает, залепив подзатыльник, но Умэмия голубыми глазами продолжает сверкать как котяра, в то время как Ран с шумом вдыхает и выдыхает. Маленькая и вспыльчивая, как очаровательно. — А ты слышал выражение, что чем ниже человек ростом, тем ближе он к Аду? — она шипит, глядя на Умэ, а тот хлопает в ладоши, ухмыляясь. — Ты точно померанский шпиц. Карманное зло. Я бы мог носить тебя в кармашке и доставать если нужно будет очаровательно шипеть на кого-то! Хираги вздыхает так устало, будто бы этот мир ему уже давно понятен, и пересаживается так, чтобы Ран оказалась с краю, а он садится между ней и Умэмией. Блондинка кивает с отчетливой благодарностью, а вот лидер Ветролома дует губы. — Надолго ты в Макочи, Ран-чан? — Тоума поддерживает беседу и пытается перевести тему с того бреда, который Умэмия генерирует кажется на постоянной основе. — На ближайшие два года. Мать строит новую жизнь, поэтому я напросилась к отцу и брату. Со следующей недели начинаю учебу в Секайской школе, как раз будет время изучить город и не встревать в приключения как сегодня, — девчонка пожимает плечами, будто бы, становясь немного грустнее, но от продолжения разговора их спасают стремительно приближающиеся фигуры Чоджи и Дзе. Чоджи к сестре бежит вприпрыжку, верещит что-то ультразвуком, но внезапно останавливается. — Кто это сделал, Ран? — его темные глаза устремлены на ссадины на маленьких кулачках девушки. И атмосфера мигом становится на десяток градусов холоднее, почти пугающей, тот Чоджи что чирикал с Умэ по телефону исчез, уступив свое место кому-то незнакомому и почти кровожадному. Таким Томияма не был даже во время драки с Умэ. Однако Ран не кажется впечатленной. Лишь жмет плечами и поднимается на ноги, бормоча что-то вроде «да не бузи уже». Когда эти двое стоят рядом — заметно, насколько они похожи: те же пушистые волосы, пусть у Ран они и явно крашенные в блонд, тот же овал лица, похожая яркая мимика, небольшой рост, но крепкое телосложение. Томияма-младшая кивает парням из Ветролома и стягивает плащ Умэмии, неловко впихивая в руки владельцу. Тогамэ расслабленно благодарит их, отмечая, что Шишитоурен в долгу не останется, а Умэмия… Черт знает, что его заставило выкрикнуть в спину удаляющейся Ран ехидное «Еще увидимся, карманное зло!», заслужив на это поднятый средний палец. Однако… Она краснеет. И от этого очаровательного румянца Умэмия чувствует, как его сердце пропускает удар. Что ж, Ран Томияма, это будет интересно…