1. Яньли умерла

Цзян Яньли умерла. Она знает это, потому что была на войне, потому что помогала спасать раненных, потому что точно знает — когда меч перерезает твою шею почти пополам и шкрябает по твоему же позвоночнику, ты либо совсем мертв, либо лютый мертвец. «Что же, — думает она, — если я встала лютым мертвецом, это будет грустно. Но а-Сянь уже смог вернуть сознание одному мертвецу, и мне сможет.» А потом она открывает глаза и понимает, что в ее груди бьется сердце, что она дышит, что она жива. Она. Жива. И она какая-то… маленькая. Яньли смотрит на свои крошечные ладони, а потом пытается понять, что произошло. Она встает, одевается, выходит во двор, где видит матушку и отца. За спиной отца прячется кто-то маленький и встрепанный. Кто-то очень знакомый. Матушка говорит: — Нет. Нет!.. Ты не можешь просто взять и привести этого ребенка в Пристань Лотоса!.. Отец тоже, наверное, что-то хочет ответить, но Яньли говорит мягко-мягко: — А-Ин, пойдем со мной. Ты, наверное, голодный, да?.. Маленький и лохматый высовывается из-за спины отца, смотрит на нее удивленно, а потом спрашивает: — А откуда ты знаешь? — Я знаю, — просто говорит Яньли и добавляет, глядя на матушку: — Я хочу сформировать золотое ядро и уметь сражаться. Мне снилась правда, которой я не хочу. А-Ин, пойдем кушать. Ты точно голодный. И надо что-то сделать, чтобы ты и а-Чэн не ругались из-за собак. Надо так много сделать, да… А-Ин так спокойно вкладывает свою ладошку в руку Яньли, что у нее на сердце теплеет. Она точно знает, что сможет поменять если не всё, то очень многое. В этот раз они будут готовы к войне. У них есть еще шесть лет, чтобы подготовиться. А пока надо покормить а-Ина, что-то решить с а-Чэном и собаками… и с родителями поговорить. Самое сложное, да, потому что девочкам в тринадцать лет редко верят, когда эти девочки говорят, что могут изменить мир.