Это было понятно ещё с самого начала.

      Жираф выкуривает вторую сигарету, вдыхая чересчур резко и много. Модди рядом его ругает, что, мол, не так оно делается и вообще, дурак этот Жираф. А Жираф и вправду дурак. Похерить собственные принципы, как оказалось, очень даже просто - стоит просто влюбиться в того, с кем тебе ничего не светит.       Они с Нео познакомились очень странно — просто на перерыве в универе оказались в очереди в магазине. Нео стоял тогда с энергетиком и каким-то сэндвичем, пока у самого Жирафа в руках была пачка чипсов. У Нео тогда, кажется, ключи выпали или пропуск. Наверное, всё-таки пропуск, потому что Жираф отчётливо помнит, что разговорились они на счёт ВУЗа.       Жираф, до этого знакомства — золото, а не студент! Ни грамма в рот и сантиметра в... вы поняли. Всегда осуждающе глаза закатывал на курящего возле входа Модди, когда с утра встречались, а потом, на пару с подошедшим Пугодом, долго-долго отчитывал, мол, «сдохнешь в свои двадцать с небольшим от рака лёгких и всё». На всё тех же общих тусовках, пока Модди, в гордом одиночестве хлебал пиво, тот лишь цокал, глаза закатывал и демонстративно спать уходил. Ну правда, золото, а не студент.       Это самое золото сейчас на балконе на пару с Модди выкуривает чужую пачку, совершенно ничего не стесняясь.       — Думаешь, проблема только в этом? — осторожно интересуется Чат, туша собственную сигарету. Она у него, в отличие от друга, первая и последняя на вечер.       Жираф ничего не думал. Просто после наконец закрытой сессии, прямо перед практикой, словил непонятную тревожку и первое время, конечно, просил помощи у друзей, понимая, что те и выслушают и поддержат. По крайней мере Пугод - Модди скала, который ни эмоции на лице нормально выразить не может, ни что-то ободряющее сказать. Послушать готов, но слов поддержки от него ждать, всё равно что надеется на снег в мае. А когда Пугод, сбивчиво что-то тараторил, едва слёзы утирая от накатившей усталости на почве свалившихся проектов - второкурсников неимоверно нагружали, по непонятной причине - Жираф резко заткнулся. Пришёл к выводу, что у друзей и так проблем без него предостаточно, чтобы ещё его бубнёж слушать.       А потом закралась неприятная мысль — если так подумать, то никому он и не нужен. Друзья? Увольте, у Пугода с Модди и без него друзей навалом. Семье? С матерью в последнее время только и может, что ругаться, да игнорировать её звонки. Нео? Да навряд ли Нео воспринимал их общение хоть сколько-то серьёзно. Жираф не отрицает при этом, что общаются с ним не из жалости — хотя кто знает, — но на подкорке сознания душащей рукой нависло неприятное чувство.       Ненависть.       Ненависть к матери, что только и может, что возмущаться, да в гиперопеку ударяться, Ненависть к Пугоду с Модди, что пишут постоянно и никогда эмоциональным состоянием друга не интересуясь, Ненависть к Нео, что перед глазами маячит вечно, заигрывая. Правда в конце концов Жираф пришёл к выводу, что ненавидит он только себя. За то, что несамостоятельный во многом, хоть и пытается искренне, только выходит так себе. Порой, сил нет не то что завтрак сделать или в душ сходить — банально с кровати сам себя поднять не может. За то, что требует к себе внимания друзей, ни разу об этом в слух не сказав. Так а смысл нагружать их, верно? За то, что влюбился хер пойми в кого — да он даже не знает, реально он влюбился или понапридумывал себе чего-то и ходит страдает просто так!       Долбаебизм, одним словом, что сказать ещё.       Жираф вдруг резко стал задумываться о собственной смерти — а что было бы, если б его внезапно сбила какая-нибудь машина? Или реально рак лёгких одолел бы? Первой представляется реакция матери, которая, наверное, погрустит немного, да дальше делами своими заниматься будет. Обидно за Модди с Пугодом, те то, наверное, всё же подольше расстроены будут, но в целом, тоже не так уж и страшно. А Нео навряд ли вообще узнает.       Иногда напрямую хочется подойти и спросить, у тех Пугода с Модди, простили бы они ему суицид? Однако ответ и так очевиден — Пугод с пеной у рта доказывать будет, что есть в жизни что-то такое чего Жираф ещё не понял, а Модди профилактический подзатыльник пропишет. Даже смешно, с чего бы им за него переживать вообще?       В таких мыслях Жираф прибывает неделю. По крайней мере, ему так кажется. Ему кажется вообще, что всё безнадёжно, что смысла бороться, стараться, хоть что-то делать - нет. Нет и желания.       У него из желаний — накуриться, напиться и желательно приложиться где-нибудь головой так, чтоб та по стенке кровавым пятном размазалась. Но увы, пока что не выходит.       Всё, что у него выходит - лежать в кровати и смотреть в потолок безнадёжно. Всё безнадёжно.